Международная научная конференция, посвященная памяти А.Е. Махова. 8–9 ноября 2022 года, ИМЛИ РАН. Ольга Довгий
Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
№ 1, 2023

№ 12, 2022

№ 11, 2022
№ 10, 2022

№ 9, 2022

№ 8, 2022
№ 7, 2022

№ 6, 2022

№ 5, 2022
№ 4, 2022

№ 3, 2022

№ 2, 2022

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


НАБЛЮДАТЕЛЬ

конференция



Среди миров Александра Махова


Международная научная конференция, посвященная памяти Александра Евгеньевича Махова. 8–9 ноября 2022 года, ИМЛИ РАН.


Кто такой Махов? В некрологах за первенство боролись два определения: «выдающийся литературовед» и «энциклопедически образованный ученый». Мало кто видит, что эти два определения противоречат друг другу. «Литературоведом» в узком смысле Махов не был, слова этого не любил и писать о чем-то одном органически не мог: например, его статьи о Пушкине открывали выходы в эмблематику, риторику, топику, средневековую демонологию, систему бестиарных кодов и бог знает в какие еще научные дали. Второе определение подходит больше. Входит в обиход и пущенное мной слово «многомирный» — как обозначение человека, чьи — такие разные — научные миры представляют собой единую систему, единый космос и находятся в состоянии постоянной комбинаторной игры. А совсем краткий ответ на вопрос, кто такой Махов, звучит так: это Лев. Широкая научная общественность давно знакома с этим именем и в целом приняла его.

29 ноября 2021 года земной путь Льва завершился.

30 ноября я обратилась в Фейсбуке к директору ИМЛИ В.В. Полонскому. Это могло показаться (да и показалось) странным: на следующий день думать о какой-то конференции. Тем не менее так и было. Хотелось, чтобы люди, близкие его интересам, говорили, говорили о нем, о Льве; о том, что можно сделать, чтобы осмыслить масштаб этого феномена, чтобы не дать ему кануть в Лету. Чтобы формулы, которые привычно пишутся в некрологах, действительно оказались живыми нервными узлами.

Полонский идею поддержал. Организация конференции была поручена отделу классических литератур Запада и сравнительного литературоведения, где в послед­ние годы работал Лев. Был создан специальный оргкомитет.

После публикации на сайте информационного письма пошел мощный поток заявок — имя Махова привлекло многих ученых высокого уровня. Но нельзя не отметить, что немалое число заявок было подано просто потому, что объявлена новая конференция, за которую можно получить баллы, безотносительно к сфере интересов человека, которому она посвящена.

Конференция длилась два дня. В первый день заседания велись в ИМЛИ в гибридном формате; второй день прошел полностью в зуме. Участвовали ученые из Москвы, Калуги, Нижнего Новгорода, Омска, Санкт-Петербурга, Белграда, Пекина, Токио. Для включения в программу был отобран 91 доклад.

Открыл конференцию В.В. Полонский. Он отметил, что все знавшие Махова не могли не удивляться широте и многообразию его интересов, глубине постижения им каждой из наук и способности найти свой, неповторимый путь в каждой сфере. По мнению оратора, ключ к разгадке — уникальная личность самого ученого; она была центром, органически соединявшим все эти разные миры.

На пленарном заседании прозвучали четыре доклада: Д.М. Магомедовой «“Приятная дама в тюнике на земном шаре…” — Из комментария к пьесе Александра Блока “Незнакомка”. Поиски источников в переписке с А.Е. Маховым»; Е.Е. Дмитриевой «Гоголевский “Вий”: эмблема или фэнтези?»; Н.Н. Смирновой «Идеальная книга как незавершаемое произведение»; В.И. Тюпы «Мифопоэтика мирового древа в “Докторе Живаго”».

Затем работа продолжилась в четырех секциях, созданных в соответствии с основными областями интересов ученого.

В секции «Эмблематика и эмблематичность» филологи, искусствоведы, историки говорили об эмблематике в западной и русской культуре, истории и теории эмблемы, «следах» эмблем в художественном нарративе, эмблеме как герменевтическом инструменте.  Здесь темы делились на «словесные», посвященные интерпретации эмблематического слоя в творчестве разных авторов (Баратынского — Е.А. Тахо-Годи) и «визуальные», посвященные эмблематике в живописи (Х. Гольбайна — А.В. Нестеров; П.П. Рубенса — М.А. Демидова) и скульптуре (М.А. Рогов). Возникали переклички тематики эмблематической секции с секцией бестиарной (М.С. Неклюдова «Собака и крокодил: от античного аполога к эмблеме XVI–XVII вв.», О.А. Кузнецова «Звери-философы на печи: эмблематическая память расписных изразцов XVIII — начала XIX века») — и в этом нет ничего удивительного: бестиарий всегда был важнейшим источником эмблематических сюжетов; в мире А.Е. Махова они были неразрывно связаны. Е.В. Пчелов выступил с докладами и на эмблематической («Изобразительный девиз Екатерины Великой и русская культура второй половины XVIII — начала XIX века»), и на бестиарной («Владимирский лев: каково же его происхождение?») секциях.

Секция «Слово и музыка (западноевропейский и русский романтизм)» возникла из слияния первоначально предполагавшихся двух: «взаимосвязь слова и музыки» и «западноевропейский и русский романтизм: история, поэтика, риторика, художественные системы). Большинство докладов было посвящено сложным отношениям музыки и слова, интерпретациям музыкальных кодов в поэтике различных авторов, русских (Б. Поплавский — Е.В. Тыврышкина, Ю. Левитанский — В.Я. Малкина, Л. Добычин — С.В. Лебедев) и европейских (Ж. де Нерваль — Е.В. Киричук).

В секции «История европейской и русской поэтики» разговор шел об истории поэтики, ключевых именах, категориях, научных системах. Среди тем, оказавшихся в поле зрения участников, — рапсодическая поэтика Мариво (Н.Т. Пахсарьян), связь романа Сервантеса с масонским романом (С.И. Пискунова), особенности языка дантовской лирики нового сладостного стиля (А.В. Топорова), описания гипербата в западноевропейских и русских источниках XVII — первой половины XVIII века. (Е.В. Маркасова), транскультурный символ голубой цветок (А.С. Маркова, послед­няя аспирантка А.Е. Махова) и др.

Увы, техника не выдержала напряжения — и от заседаний первого дня остались только записи пленарного заседания и бестиарной секции1.

Наибольшее число заявок (тридцать одна) поступило на секцию «Бестиарные коды культуры». Почему так вышло? Приславших заявки в эту секцию можно разделить на три категории: 1) «бестиарщики» со стажем (участники девяти «львино-лисьих» бестиарных конференций в РГГУ), которым жаль, что бестиариев больше не будет, и которые надеются на их возобновление; 2) люди, слышавшие о бестиариях, но не успевшие в них поучаствовать; 3) те, у кого случайно есть что-то «про зверей». Были и курьезы: авторы некоторых заявок не очень понимали значение слова «бестиарий», искренне считая, что это что-то про нечистую силу, и предлагая соответствующий материал.

При составлении программы я стремилась к композиционной стройности, к последовательности докладов, в которой чувствуется логика и движение некоего сюжета. Так бывало всегда на наших бестиариях. Изначально была мысль посвятить всю секцию львиной топике. Осуществить эту идею не удалось, но семь докладов позволили создать львино-кошачью подсекцию, поставленную в начало программы. Дальше следовали подсекции, посвященные литературному зверью (зарубежному и русскому), потом бестиарию разных видов искусства (кино, музыка, балет) и массовой культуры. Жизнь этот «порядок стройный», разумеется, скорректировала: я пыталась раскладывать, а жизнь соединила, смешала все темы и подтемы, создав единое бестиарное полотно.

Первый день прошел в Каминном зале ИМЛИ. Это был первый выход бестиарного сообщества, сложившегося вокруг Льва и Лисы, за стены Профессорской аудитории РГГУ. Было тревожно: как будет чувствовать себя наш (в общем камерный, рассчитанный на своих) бестиарий на чужой территории? И самое главное — как будет идти бестиарная секция без Льва? Новым был и гибридный формат. В зале были в основном докладчики, специально пришедших послушать было немного, с экрана смотрели незнакомые молчаливые люди. Выступали старые наши друзья (И.А. Миролюбов с рассказом о «больших кошках» в истории античной дипломатии римских императоров, Е.В. Пчелов о происхождении владимирского льва, Н.И. Михайлова о котах Натальи Муромской, Т.А. Гуревич о бестиарных кодах звука у Т. де Квинси, Е.В. Халтрин-Халтурина о семантике плясок Бандар-логов, А.В. Голубцова о роли бестиарной образности в итальянских травелогах о России, О.В. Федунина о криминальном бестиарии и др.). Доклады были, как всегда, сильные, яркие, разнообразные. Каждый готовился именно как приношение Льву. Но привычного обмена энергией с залом — не было. Реакция одной из слушательниц — довольно кислая. На вопрос «Как вам у нас?» — ответ: «По-разному». Впечатление первого дня — холодно в этом Каминном зале; правильно закрыли бестиарный балаганчик. Бестиариев девять — и это навсегда.

Второй, онлайновый, день принес совсем другие впечатления. «Неживой» зумовский формат оказался живее реального имлийского помпезного зала. Может быть — потому, что практически в каждом докладе (а тематический размах второго дня был огромен) звучало имя Льва? Заседание шло в постоянном диалоге с ним. За ответами на возникавшие проблемные вопросы обращались к тому самому «бестиарному тексту» Льва, с доклада о котором и начался второй день. Лев явно помогал мне вести секцию. Стало тепло. Даже возникло ощущение прежней, нашей, ни с чем не сравнимой бестиарной атмосферы, наличие которой (неважно, в режиме «как здорово» или «какой кошмар») признавал каждый, хоть раз побывавший у нас. В квадратиках зума все равны — слушатели активно включились в разговор. Ни один доклад не остался без дискуссии.

В конце я традиционно дала слово тем, кто впервые попал в бестиарную стихию, — и прозвучали очень искренние, очень теплые слова. Главными в них были удивление (неужели конференции могут быть такими — живыми, свободными, где смыслы спонтанно — из полуслова, полунамека — рождаются, вступают во взаимодействие, не всегда благостное, с уже существующими, развиваются и уже сами способствуют порождению новых?) и сожаление-надежда (ну неужели этого чуда больше не будет? Ведь мы только-только его чуть-чуть вкусили. Пожалуйста, не надо прекращать! Пусть бестиарии продолжаются!).

О докладах на других секциях тоже слышатся добрые слова.

Итог. Когда я выступила с идеей этой конференции, мне хотелось, чтобы диалог ученых обязательно был с участием Льва. Чтобы результатом конференции стала радость от знакомства с уникальной Вселенной, имя которой Александр Махов. Или просто Лев.

Получилось? В целом — наверное, да. А значит — будут новые встречи и новые разговоры о множестве миров Александра Махова.


Ольга Довгий


1 Записи докладов бестиарной секции выложены здесь: https://www.youtube.com/playlist?list=PLZbtRvMJ7nTbtZRlcZwnvk6yPFFHJXUr4




Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru