Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Семен Файбисович

Ода вольности — даром что в сети

Лауреат 1997 года за повесть «Дядя Адик / Uncle Dick» (№ 2) и эссе «Москва как поле боя истории и мифа» (№ 8)

 

 

Давно эссе не писал. И рассказов тоже, повестей, романов — всего, что зовется литературой, печатается в литжурналах или книгах. Бросил в 2007-м. Тогда одновременно возникло две затеи: вернуться к живописи после двенадцатилетнего перерыва — и написать роман, завязка которого приснилась. Принять оба вызова сразу не получалось: живопишу только при естественном свете, так что этому занятию без вариантов отдается первая — светлая половина каждого дня. Литературапись всяких малых форм в силу их малости еще возможно рассовывать туда-сюда во вторые половины дней или небольшие паузы между окончанием одной картины и началом следующей, что необходимы для восстановления арсенала эмоций, а роман, как и живопись, требует размеренного дыхания и первенства в иерархии всех занятий: и все соки высасывает, и забирает большее и лучшее для работы время суток — в моем случае то же, что и живопись. К тому же и живописный проект затеялся рисковый — инновативный, как в арте говорят, и сон был эдакой фабулой романа-утопии, то есть писать предстояло бы фикшн и бестселлер, а ничем таким прежде не занимался — тоже риск будь здоров, согласитесь, тем более когда далеко не молод. В общем либо — либо: так встал вопрос.

Выбирать между живописью и литературой однажды уже пришлось — как раз в молодости после окончания Архитектурного института, когда служба по распределению в проектной организации оставляла время лишь для чего-то одного. Тогда выбрал живопись — и сейчас опять. Теперь сыграло роль, что интерес к моей живописи как раз начал оживать после большого перерыва, а интерес публикаторов к текстам, напротив, практически сошел на нет: в прессе в условиях постепенного и неуклонного удушения свободы слова — перво-наперво в ее некорпоративном, приватном выражении, а в литизданиях — в силу все более выраженного предпочтения старых песен новым. Но главное, что живописным проектом загорелся, а литературным не выходило: сделал кой-какие наработки-наброски сюжета, а мотор воображения толком не заводился, и время показало, что правильно делал: по затее, роман должен был в трагиирониче-ском ключе предложить решение демографических проблем России, которые, тогда казалось, станут главными для нее в обозримом будущем — а вон оно что теперь главным оказалось, и про них уж давно никто не вспоминает.

Возвращение в живопись вышло вполне удачным, и позывы изъясняться словами несколько лет не возникали, пока в конце 11-го года жизнь в России не стала решительно активизироваться, сначала разбудив креативный класс и подарив надежды, а затем бурно устремившись к худшему — вот и потянуло опять вербализировать отношение к происходящему… Начал со статей для пары газет, как раз вспомнивших о моем существовании, но к этому занятию быстро остыл. Скажем, написал нехорошо про Явлинского — а главред к нему относится, оказывается, наоборот, хорошо. Вот и появляется твой текст без про Явлин-ского: все остальное есть, а его нет. Уж не говоря о «хвостах», что обрубаются в обязательном порядке — будто твой текст такой породы, что без этого никак, — вот он и заканчивается не концом, а его обрубком.

В общем, проехали… Тут подвернулась пара интернет-ресурсов: предложили вести авторские блоги в «Снобе» и на «Эхе Москвы». Бесплатно, зато пиши что хочешь — лишь бы контент привлекал контингент. Ок, денег мне даром не надо, дай только выплеснуть социальный темперамент, так что взялся с энтузиазмом, а атмосфера в стране тем временем накаляется, и при этом все сильнее воняет: Госдума один за другим клепает антиконституционные запретительные законы — в том числе затыкающие рты, — и ресурсы-содержанты начинают по-разному, но одинаково ощутимо реагировать на них. Плюс общий характер комментариев — а он сильно влияет на атмосферу в блоге и настроение автора — эволюционирует таким образом, что каждый следующий текст писать все меньше охоты. Плюс ощутимо смещаются редакционные акценты. Скажем, есть такой снобовский персонаж Громковский — Владимир Владимирович, между прочим, — бывший профессиональный агитатор-коммунист, ставший не менее истовым православным национал-патриотом. Сюжет тривиальный, так что не об этом превращении речь: когда я там только появился, он числился местным шутом гороховым, штучкой «для разнообразия жизни», но эта штучка буквально на глазах, по мере того, как в сердцах россиян разгорался национал-патриотический огнь, начала раздуваться, наливаясь ощущением своей важности, а нынче там и вовсе царит — типа православно-фашистские передовицы кропает…

Сначала бросил эховский блог, потом снобовский, но еще до того завел аккаунт в Фейсбуке — и это, создав альтернативу, помогло бросить все более подцензурные занятия во все более дискомфортном антураже — выражаясь высокопарно, выбрал свободу. И не жалею, и все больше проникаюсь уверенностью, что приватное функционирование в сети — последнее прибежище свободы слова в России, наиболее актуальная и адекватная сегодняшнему дню форма общения людей. Нет, Дума, разумеется, про нас не забыла и приняла закон, стреноживающий популярных блогеров; все больше ресурсов, неугодных власти и неподвластных ей, блокируется Роскомнадзором, да и отключение России от Всемирной паутины давно на повестке дня, но закон о блогерах пока толком не работает — по здешнему обыкновению, единственно положительному в сложившихся условиях, блокировку ресурсов при желании можно обойти, а блокировка Интернета еще не стала реальностью, так что примерно ода сетевой вольности покамест уместна.

На стилистику общения в сетях принято жаловаться: много хамства, в том числе специфически инетовского, большинство участников идиоты или сволочи или не «или»… Но сети бывают разные, так что вполне уместен вопрос: кто кого заставляет обитать в ресурсах, ярко отражающих массовое сознание, бурно выражающих коллективное-бессознательное и имеющих за это репутацию выгребных ям? Нехотя возникает подозрение, что в дерьме плавают те, кто испытывает от этого занятия если не наслаждение, то разного рода удовлетворение — если даже неизъяснимое. В Фейсбуке тоже хватает всего такого, но есть и другое, а управляя легко доступными настройками, можно задавать устраивающие тебя параметры общения, так что пользуюсь исключительно этой сетью — ей и ода.

Со свободой слова понятно: пишешь что хочешь и как хочешь… В литературной среде, сильно подозреваю, модно презирать сети — игнорировать эту форму обращения к читателю как профанацию, деградацию и т.п. Так ведь и к письму на экране монитора в свое время многие авторы относились в том же роде и подводили под такое отношение очень основательную, импозантную базу — не подкопаешься. А многие сегодня пишут на бумаге? Да, кое-кто остался верен своей упертости и доказал право на нее, но и у пишущих на экране, коих уже давно подавляющее большинство, своя правда и свои ее доказательства. Так же и здесь: многие литераторы, в том числе самые-самые, обитают в ФБ, в том числе ведут тут литературную жизнь. Другое дело, что специфика сетевого общения часто склоняет корректировать формы этой жизни — к примеру, в сторону сжатости или броскости — а что такого? В общем, со свободой слова порядок. Правда, очередной закон запретил использование ненормативной лексики, но этим только подхлестнул желание одних игнорировать запрет, а воображение других — творчески обходить его.

Помимо свободы слова налицо свобода выбора. Во-первых, как выше сказано, общаться возможно с кем хочешь и как хочешь: сам задаешь устраивающие тебя правила и рамки общения и так или иначе, в том числе жестко, можешь отсекать тех, кого они не устраивают и кто не устраивает тебя. Во-вторых, предлагать возможно не только вербальный продукт — свой или чужой, но и визуальный — опять же собственного производства или чьего угодно в максимально широком жанровом диапазоне. И что для меня при этом особенно важно — есть возможность отвечать за качество, будь то фотографии или репродукции картин. В печати тоже в принципе можно совмещать литературный и художественный месседжи, но на практике это редко удается в силу множества понятных всем причин, к тому же добиться устраивающего тебя качества картинок — задача практически нерешаемая даже при издании каталогов и альбомов (редкие исключения, как им и положено, подтверждают правило), а тут все в твоих руках. И возможности сочетать эти месседжи самые широкие, какие только можно представить. Да еще не возбраняется генерировать новые.

Такая «комплексность» создает и новые формы креатива, и новые возможности реагировать на него — оперативно, живо реагировать на него всем желающим, так что ветки комментариев, бывает, представляют самостоятельную ценность: драматургическую, юмористическую или еще какую. Иначе говоря, возникает интерактивный онлайн-обмен. Не знаю кому как, а мне всю жизнь не хватало «обратной связи» и с читателем и со зрителем. В силу склонности рефлектировать и сомневаться в себе всегда хотелось подтверждения того, что делаю «то», — получать моральную, эмоциональную и интеллектуальную поддержку, а получалось редко, да и то либо от неширокого ближнего круга, либо от рецензентов, но в последнем случае превалировала не поддержка, а желание уничтожить. А общение в ФБ задействует эту обратную связь на полную катушку. Скажем, только попав сюда, обнаружил, что у моей живописи и прозы много давних поклонников, о существовании которых не подозревал и поддержка которых, проявись она в иные периоды жизни и творчества, облегчила бы жизнь, сделала ее поотрадней

Прошлого не вернешь, и вообще что было, то было; как было, так и было — но факт, что сегодня непосредственная поддержка «потребителя» очень помогает жить и «выступать», особенно в условиях, в которых нынче приходится заниматься этим. Да еще представление фотографий и картин в хорошем качестве не только привлекает прежних интересантов, но и рекрутирует новых. То же можно сказать и про читателей — в общем, жить стало легче, жить стало веселее. Прозу представлять в ФБ вроде бы не больно «форматно», а, с другой стороны, почему нет (подумалось прямо сейчас)? Не убудет выложить в сеть какой-нибудь рассказик и посмотреть, как он будет воспринят: с одной стороны, налицо ситуация, когда рассчитывать на публикацию своей прозы в обозримом будущем не приходится, с другой — количество друзей и подписчиков на сегодняшний день уже заведомо превосходит тираж любого издания, которое даже если вдруг случится, — и это количество стремительно растет.

При этом существенно, что «человеческий потенциал» сетевого общения — не только количественный, но и душевно-интеллектуальный — сам по себе создает принципиально новое качество этого общения, никак иначе и нигде более не достижимое. В каком-то приближении это ощущение дружеского кухонного застолья советской поры — только большого-пребольшого, — где идет разговор «о главном» в самых разных формах, пропитанный взаимной симпатией и антипатией к этому главному. Или взять дни рождения, когда на тебя обрушивается шквал поздравлений — просто теряешься и растекаешься лужей чувств. Где еще сотни, тысячи людей могут напрямую поздравить кого хотят от всей души и чистого сердца? — ни одному признанному гению, ни одному деспоту во всей человеческой истории не снилась такая обратная связь, что нынче стала реальностью для многих. Да еще в результате возникает ощущение, что тебе каким-то дуриком удалось сплотить людей, что ты им нужен: как-то помогаешь им выживать во все более бесчеловечном мире — а они помогают тебе. Такое ощущение само по себе дорогого стоит, так что (в виде исключения) готов довериться ему, будь даже оно иллюзией.

Здесь встречаются, начинают общаться, проникаются взаимным интересом и расположением люди, которые нипочем не встретились бы иначе — у кого ни шанса пересечься и пообщаться «в жизни»: прежней, сегодняшней, завтрашней; здесь возникает особый пространственно-временной континуум, в котором из небытия всплывают друзья и знакомые из прежних жизней: школьной, студенческой, взрослой. Они появляются и начинают жить в твоей нынешней реальности вперемешку с людьми со всего мира, с которыми ты только здесь и сейчас познакомился — не говоря уже про «невиртуальных» друзей; тут люди, многого достигшие в жизни — и просто хорошие; умные, тонкие — и просто добрые; все на равных и вместе — симфоническое ощущение, что трудно передать словами. Налицо не симулированная демократичность того общения, что никакое на самом деле не виртуальное, а одна из самых позитивных, ощутимых и бодрящих реалий жизни. Ну а тролли и боты, что налетают на твой блог, стоит задеть своим материалом чувствительные души кураторов-чекистов, отдающих команду «фас», только подтверждают, что ты «попал» — следовательно, существуешь. Блокировать (банить) их — что тараканов давить: немножко противно, но больше приятно: вот и этой твари больше нет в моей жизни, и этой, и вот этой… Такая нонстоп гарантированная победа над злом. Единственно жаль, что невсамделишная.

 

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru