Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021
№ 6, 2021

№ 5, 2021

№ 4, 2021
№ 3, 2021

№ 2, 2021

№ 1, 2021
№ 12, 2020

№ 11, 2020

№ 10, 2020

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Валерий Бондаренко

ТВ-совок: ностальгия по несбывшемуся

ТВ-совок: ностальгия по несбывшемуся

Даниил Дондурей как-то верно заметил: реал новой формации так и не стал пока реалом нашего сознания. (Хотя по реальному “совку” могут ностальгировать, мне кажется, лишь люди крайне забывчивые). В этой упертой “ностальгнутости” есть большое внутреннее сопротивление несправедливому “сегодня” и мутному, тревожному “завтра”.

И все-таки…

“Хлебные” 00-ые дали материальную возможность развернуться режиссерам и сценаристам. Но в прямой же зависимости до минимума сократили возможность свободного высказывания.

Пересматривая как-то один из культовых сериалов о советском прошлом — “Граница. Таежный роман” А. Митты (2005), я поймал себя на мысли, что все эти про “совок” сериалы с непременной инфернальной гебней, с поэтизацией офицерской выправки и казарменного дружбанства, с пафосным утверждением “долга” и “терпения” как высших нравственных ценностей и, тем не менее, шпанистым прорывом “на волю”, со всеми этими запахами дворового советского детства и жлобства создаются, собственно, для одного-единственного зрителя. И, как в анекдоте про чукчу, я даже знаю имя этого человека! Не ведаю, смотрит ли их Владимир Владимирович Путин, но то, что всей своей массой эти сериалы консервируют в публике любезные зрителю черты имиджа “этого человека”, — для меня очевидно. Человека, который плоть от плоти народа; человека, конечно, вроде б и свойского, носившего сапоги, но командира при всем при том, и командира, окутанного некой многозначительной дымкой тайны/секретности.

Собственно, это единственно реальная идеологема и концепция, положенная в основу всех подобных творений. Так что нечего говорить, будто идеологии у нас нэма! Ее даже слишком “ма”, чтобы объективно осмыслить прошлое, и вся она замешана на эмоциях, на ностальгии и обиде побежденных историей победителей.

Рейтинги показывают: наш массовый телезритель — таков! Он — пока — именно этого всего ждет и хочет. Наиболее удачные сериалы о советском прошлом остаются его любимцами (как и советские лучшие фильмы, как и парад Победы 9 мая).

“Совок”, да и вообще весь ХХ век не отпускают, хотя и задачки задают создателям сериалов зубодробительные.

Дефицит реально системного, неконъюнктурного подхода к ближайшему историческому прошлому убивает иные из сериалов на корню. Порой из них настолько выкачан воздух реального времени, дух и смысл эпохи, что даже такой замечательный актер, как П. Деревянко, задыхается в стеклянных стенках пустого телеаквариума (сериал Н. Каптана “Девять жизней Нестора Махно”, 2006).

Если тема революции и гражданской войны остается неудобной (ведь со всей остротой тогда встает вопрос о социальной справедливости), если тема сталинских репрессий замусолена до кровавых мозолей и вообще воспитанию отважного гладиатора-патриота никак не способствует, то остается самое главное — тема Великой Отечественной войны.

Тон здесь задал сериал Н. Досталя “Штрафбат” (2004). Он “цапанул” главный нерв нечастых уже рефлексий нашего современника о той войне: почему пасынки родины, родины-мачехи, вставали на ее защиту? У Досталя поступки героев детерминированы инстинктом родины (не рассуждающим — все их беды, якобы, не от родины, а от режима, как будто он не есть реальный итог исторического развития этой вот самой родины) и инстинктом выживания на волосок от смерти.

Смысловая канва фильмов о ВОВ Досталем, считай, разработана. И теперь зрителю из фильма в фильм твердят одно и то же — какой бы уродиной родина ни была по отношению к тебе, ты обязан ее защищать, жертвовать жизнью, а если тебе перед смертью охота духовно умыться — умойся верою православной. Подвиг во имя родины, вольный или невольный (или подневольный), улаживает все противоречия, списывает все грехи и долги, снимает все обиды…

Таковы “Паршивые овцы” (режиссер С. Чекалов, 2010), таков “Заградотряд. Соло на минном поле” (режиссер В. Донсков, 2009).

Создатели этих последних осваивают уже не смыслы, а жанровые приемчики. И если так, эстетски, отнестись к эпохе как к чистой фактуре, шкафу в костюмерной, то можно вырвать и из зубастого “Чонкина” весь сатирический запал, сбацав бесшабашно (и бессодержательно) веселое действо (“Приключения солдата Ивана Чонкина”, режиссер А. Корющенко, 2007).

Девальвация смыслов, исторического опыта ради примирения всех и вся — с чем? С каким таким свеженьким откровением?..

Можно здесь искать заказуху, но мне кажется, такой, костюмный, подход многое проясняет, прежде всего, в нас самих. Активно усваивая ценности индивидуалистического существования, мы не вполне уже понимаем людей и самый дух “сороковых роковых”.

Не видит наш современник смысла вершить подвиги во имя любой системы, подавляющей индивидуальность.

В этом секрет полууспеха добротного сериала “Апостол” (режиссеры И. Иванов, Ю. Мороз, 2008). Герой боевика (так определили жанр сериала его создатели) — по-бе-ди-тель. А персонаж Е. Миронова — проигравший, при всем нарочито затуманенном хеппи-энде. Его родные остаются заложниками Системы, а сам он — игрушкой в схватке двух беспощадных надличных сил.

Какой уж тут “боевик”…

Абсолютно состоявшимся боевиком можно назвать разве что “Диверсанта” (режиссер А. Малюков, 2004). Но в самом конце герои его отказываются, по сути, от всего человеческого. Их перманентная готовность сражаться граничит уже с психопатологией…

Пожалуй, самый удачный сериал о сразу послевоенном времени (и героях войны) – “Ликвидация” С. Урсулюка (2007; едва ли не лучшая роль В. Машкова). Зритель почувствовал, зритель “купился”, прежде всего, на достоверность атмосферы времени и достоверность его, этого времени, наконец, Героя! Мы не то чтобы открыли для себя нечто новое, но вспомнили в себе то, что входило в плоть и кровь не одного послевоенного поколения и безвозвратно уходит как память о родине — общем доме, пускай местами и сумасшедшем, о справедливости, которая была реальной личностной ценностью, о большом общем объединяющем смысле, который освещал жизнь отдельного человека, пусть этот смысл и оказался иллюзией.

Сейчас Урсуляк взялся за “Жизнь и судьбу” по роману В. Гроссмана. Посмотрим, как у него, талантливого, но знающего правила сегодняшней теле-игры, это выйдет…

Конечно, все перечисленные фильмы — “мужские”. Среди сериалов для женской (в первую очередь) аудитории весьма заметны “Вера. Надежда. Любовь. Семейная сага” (режиссер А. Рудаков, 2010). История семьи врачей Строевых прослежена с 45 года по наши дни. И в этом очень пристальном внимании к деталям меняющегося времени (равно как и к судьбам героев, когда в течение частной жизни врываются общеисторические события — война в Афганистане, например), — во всем этом есть свое обаяние узнаваемости для зрителя, почти достоверности. Перед нами, конечно же, мелодрама, но герои и обстоятельства времени очерчены здесь драматургически точно, пусть аллюзий с советскими хитовыми лентами и масса. Вкус изменяет создателям в самом конце, когда повальный хеппи-энд в наши дни заставляет зрителя лишь нервически ухмыльнуться.

Сериалы, подобные этой семейной саге, помогают телезрителю ощутить значимость своего повседневного существования — ну, и дарят призрак надежды, наверно.

Пожалуй, особняком стоит в нашей теме сериал “Назад, в СССР!” (режиссер В. Рожнов, 2010). Сразу скажу: идея — отличная, хотя и уже побывавшая в употреблении (“Зеркало для героя” В. Хотиненко, 1987; “День сурка” Г. Ромиса, 1993). Исполнение — ниже среднего. Молодой сверхуспешный и сверхпьющий бизнесмен (актер М. Башаров) попадает вдруг в 1975 год, в самую невылазную нору самого непролазного застоя. Все увиденное для него — дико и странно, все это было за год до его рождения… Шок таков, что герой Башарова излечивается от алкоголизма, сразу “заценив” свои нынешние возможности. Интересен сам посыл: встреча нынешних уже и не слишком-то молодых, 35-летних, с незнакомым им лицом реального социализма, о котором иные из них порой так демагогически “подмечтовывают”…

Да, нужны и впрямь не отмытые мелодраматической слезой реалии реального социализма, чтобы понять: мы все ж таки движемся (а ведь стояли-то на краю пропасти!..)

Правда, 75-й год — это еще сытый год по сравнению с 90-м. А ведь в потребительских реалиях 90-го живут 60 процентов наших таких внимательных, таких отзывчивых и прилежных постсоветских простых телезрителей…

Валерий Бондаренко



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru