Павел Щербаков. Точка транзита. Танц-транзит. Фестиваль современного танца. Павел Щербаков
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 5, 2022

№ 4, 2022

№ 3, 2022
№ 2, 2022

№ 1, 2022

№ 12, 2021
№ 11, 2021

№ 10, 2021

№ 9, 2021
№ 8, 2021

№ 7, 2021

№ 6, 2021

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Павел Щербаков

Точка транзита

Павел Щербаков

Точка транзита
Танц-транзит. Фестиваль современного танца. Руководитель проекта Юлия Бардун. Калининград.

Если «театр начинается с вешалки», то фестиваль — с названия и эмблемы. И название, предложенное руководителем проекта, и эмблема Игоря Исаева — безусловная удача. В основе их — идея некоей «фокусной точки», места пересечения искусств, традиций, стилей, стран, не имеющей оттенка окончательности (конечного пункта путешествия, «точки над i», точки в конце предложения), идея незавершенного, подразумевающего следующий, жеста. Эта идея как никакая другая отвечает самому жанру современного танца, времени — поре осмысления ушедшего века и его проростков в будущее, месту — городу-перекрестку, в равной мере символу прерывистости и непрерывности истории.
В конце апреля на сцене театра «Антреприза ЛиК» перед калининградцами выступили двенадцать коллективов. Двенадцать оттенков в диапазоне от классичности и ироничного ретро «Модерн-Балет Галереи» (Белоруссия) до пряной эротики в стиле экспрессионистского кинематографа 1930-х Театра танца Ольги Житлухиной (Латвия, спектакль «Требуются мужчины»). Общая картина, тем не менее, — гармония, а не хаотичная мешанина.
Из точки транзита неслучайными кажутся все случайные совпадения и переклички. Моноспектакль Авроры Лубош (Польша) так и называется — «Неоконченное». В принципе — бесконечно исполненное легкой, прозрачной динамичности представление театра танца «Аура» (Литва) «Я и мое пальто». Трудно поверить, глядя на сцену, что перед нами только десять артистов — столь молниеносно завязываются сложные отношения, протягиваются незримые нити, сплетающие группы, пары, сольные партии. Пустого, не заполненного движением пространства не остается; создается ощущение плотного полотна, ткущейся на сцене ткани судеб, из которой и кроится «пальто» человеческой памяти. Так может быть расшифрована метафора, завершающая спектакль, — шарфики-лоскутки, которыми «украшались» персонажи, собираясь на встречу друг с другом, разбросаны по сцене, и главная героиня (только теперь становится ясно, кто же она), собирает их и в них драпируется. Однако это — лишь мнимая окончательность: количество лоскутков может быть иным, их может собирать другой или другие, они могут быть разбросаны в ином порядке — перед нами нечто в форме фуги. Сходный принцип (но принадлежащий совсем иной национальной традиции — японской) — основа выступления дуэта из Польши, Катаржины Хмелевской и Войцеха Мазолевского. «Si» Хмелевской-Мазолевского — единая импровизация контрабасиста и танцовщицы, рождающаяся прямо на глазах у зрителей.
Другой дуэт — Рене Неммик и Тина Оллеск («Fine 5 Dance Theatre», Эстония) в видео-танцевальном перфомансе «Sandwater» через взаимодействие танцоров и видеом передает непереводимое — не «песок и воду», но именно общее их волновое движение, тот поток «песководы», который возникает на границе моря и берега, в пограничных состояниях души, совмещающей вечно мужское и вечно женственное, прошлое и будущее, реальное и воображаемое, темное и светлое, внутреннее («я») и внешнее («мир» или «другой»).
Действие одноактного балета «Счастье, или Метаболизм колибри» («Игуан», Санкт-Петербург) разворачивается в стране Постбуратинии, странном пространстве «по ту сторону», где встречаются Гагарин, Сорос и Курехин. «По ту сторону» — пункт назначения, написанный на багажных ящиках, формирующих сценическое пространство в спектакле «Jo Stromgren Kompani» (Норвегия) «There» («Там»).
«Там» — часовое действо об аморфном, неопределенном между, в котором оказываются четыре русских диссидента. Они застревают между Востоком и Западом, между прошлым и будущим, в межсезонье (в то время как по сцене рассыпаны осенние листья, фоном представления становятся то «Майскими короткими ночами...», то «Колокольчики мои, цветики степные...»), в межцветье (серый цвет — преобладающий в оформлении сцены). Аморфность пространства и времени делает столь же аморфными и характеры героев — или наоборот? — трансформирующиеся так же молниеносно и непредсказуемо, как и реквизит. Багажные ящики мастерски обыгрываются танцовщиками: то это чехол для мебели, то шкаф, то дверь в какие-то «параллельные миры», то гроб, то — футляр для музыкального инструмента или... человека, который так привык жить скорчившись, что, извлеченный на свет Божий, чувствует себя неуютно, словно чеховский Беликов. Литературные ассоциации, вызываемые спектаклем норвежской труппы, многочисленны и многослойны, образуют не только подтекст, но и текст в прямом смысле слова. (Пожалуй, в этом плане сравниться с «Jo Stromgren Kompani» мог бы лишь лауреат премии «Золотая маска» «Кинетик театр» Александра Пепеляева (Москва), представивший на суд публики жутковатую хармсиаду «Ястобой» и гротескную «Qu’est-ce qu’une ulve?», фантазию на темы Саши Соколова). Текстуальная основа представления — не только мастерски обыгрываемые слова советских песен, романсов А.К. Толстого и А. Вертинского, песнопений Страстной недели, но и узнаваемые мотивы русского романа ХХ века. Так, состояние «вокзального ожидания», «перронной тоски» и образ поезда, уносящегося неведомо куда — последней трансформации ящиков, — заставляет вспомнить и «Доктора Живаго» Бориса Пастернака, и «Машеньку» Набокова, и «Вечер у Клэр» Газданова, и «Белую гвардию» Булгакова. А программой к спектаклю вполне могла бы стать «Пятая годовщина» Иосифа Бродского с монотонным повтором «Там» (названия спектакля!) в начале каждого стиха:

Там хмурые леса стоят
                           в своей рванине.
Уйдя из точки «А»,
             там поезд на равнине
стремится в точку «Б».
             Которой нет в помине.
<...>
Других примет там нет —
             загадок, тайн, диковин.
Пейзаж лишен примет
             и горизонт неровен.
Там в моде серый цвет —
             цвет времени и бревен.

«Там» — взгляд европейцев на русских, но в то же время и на себя самих, ирония по поводу стереотипа о «загадочной русской душе». Взгляд изнутри и извне одновременно, заставляющий зрителя сначала — спорить и возмущаться, затем — войдя в пространство спектакля — изумляться точности проникновения, отождествлять исполнителей с героями, а героев — с собой. В финале с удивлением замечаешь: «там» больше нет, осталось только «здесь». Может быть, именно потому, что этот эффект достигнут, персонажи наконец покидают заколдованное пространство.
В какой-то степени выход из заколдованного пространства — само проведение фестиваля. Он стал возможным благодаря сотрудничеству общественной организации (Центр «Молодежь за свободу слова») и независимого творческого коллектива (театр танца «Инклюзы» под руководством Натальи Агульник), которые сумели подготовить проект, заинтересовавший основного спонсора — Институт «Открытое общество» (Фонд Сороса, Россия). Уже на начальном этапе фестиваль взял под патронат мэр Калининграда. Помощь оказали управление культуры администрации Калининградской области, ЗАО «ГазОйл», компании «Лукойл» и «БИЛАЙН», Калининградский печатный двор, Представительство МИД, музей Мирового океана... А идея фестиваля возникла в результате другого «соросовского» проекта центра «Молодежь за свободу слова» — «Обновление культурной политики в Калининградской области».
— Цель проекта — объединить деятелей культуры разных сфер: художников, музыкантов, литераторов и театралов, педагогов и библиотекарей, «бюджетников» и представителей независимых творческих коллективов. Это — не «говорильня», а обучение и совместное генерирование идей. Мы надеемся, на семинаре родятся и вырастут другие детища, подобные «Танц-транзиту», — говорит директор центра Илья Дементьев.
Будем надеяться на это и мы.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru