НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Метод Аверинцева

«Методом» Аверинцева был он сам: Материалы круглого стола к 20-летию со дня кончины. — М.: Издательство Свято-Филаретовского института, 2025.

В аннотации к книге сообщается, что метод Аверинцева «подчас является причиной полемики о границах научного знания». Одной из тем круглого стола стала «научность гуманитарных наук». Обсудить «метод» Аверинцева (1937–2004), филолога, философа, библеиста, поэта, переводчика, проповедника, собрались филологи, философы, психологи, представители разных поколений. В круглом столе участвовал и о. Георгий Кочетков, основатель и ректор (1998–2020) Свято-Филаретовского института.

В предисловии Яна Пантуева, кандидат филологических наук, написала, что цель этого открытого заседания — «сказать об Аверинцеве по-аверинцевски, то есть максимально далеко от какого бы то ни было духа официальной “юбилейности”».

В.В. Грановский выступает как представитель поколения «детей». Оказывается, и его лично, и студентов Свято-Филаретовского института интересует публицистика Аверинцева, например, статьи о Мандельштаме, а еще книга о жизни и творчестве Вячеслава Иванова «Скворешниц вольный гражданин…». Если для «отцов» (тех счастливцев, кому довелось присутствовать на лекциях) Аверинцев был проводником в мир культуры, то «детям» доступны труды и Гаспарова, и Лотмана, и Лихачёва… Что же именно выделяют они у Аверинцева? Аккумуляцию всех великих элементов культуры. «Если в статье “Так почему же все-таки Мандельштам?” Аверинцев рассуждает о Мандельштаме как о методе, то почему то же самое нельзя сказать о С.С. Аверинцеве? “Что Мандельштам в поэзии, то Аверинцев в культурологии”, — закончил свое выступление Грановский.

Л.В. Крошкина, культуролог, автор статьи «Символ как сопряжение с “самым главным”, или Вопрос о “методе” С. Аверинцева», говорит: «Мне не нравится слово “метод”, оно означает что-то инструментальное, техническое, скорее, надо говорить о подходе к жизни». Крошкина предлагает взять в качестве рабочего термина слово «связь». У Аверинцева есть сборник статей  «Связь времен». С тем, что сам Аверинцев — связь эпох, языков, культур и людей, согласны все участники.

А вот слово «чтец» (Аверинцев завещал написать это слово у себя на надгробии) вызвало горячее обсуждение. Л.В. Крошкина вспомнила о рассуждении Ольги Седаковой по этому поводу. Седакова называла Аверинцева читателем и чтецом, считая, что это его главный дар. Читатель — понятно, а что же такое чтец? А.М. Копировский, ректор Свято-Филаретовского института, кандидат педагогических наук, профессор, объяснил: «Чтец — в сугубо церковном смысле — это не чтец стихов или прозы с эстрады! Должность чтеца изначально не сводилась только к чтению Псалтыри. Чтец — это и церковный служитель, алтарник. Он хотел себя видеть именно таким служителем. Тем более, что чтецы могли и проповедовать…». Как пример свое­образной проповеди Аверинцева Копировский привел стихотворение «Жил человек на свете». Человеку все казалось, что его преследуют, гонят, притесняют, мешают жить. Он принялся расследовать, что за враги этим занимаются, и увидел себя…

Т.Н. Панченко, кандидат философских наук, специалист по русской религиозной философии, рассказала, как, будучи студенткой, присутствовала на первых лекциях Аверинцева. Он читал в МГУ, еще на Моховой. Потом переместился на Воробьевы горы. Зал всегда был полон, в дверях стояли. Он читал курс византийской эстетики. Аверинцев «был мастер Игры, который искал путь из Касталии в церковь». От редакции дается сноска: «Панченко сравнивает С.С. Аверинцева с героем романа Г. Гессе “Игра в бисер”». Когда-то такая сноска (для старшего поколения) была не нужна, но сейчас, современным читателям она, возможно, полезна. Аверинцев редактировал перевод «Игры в бисер», переводил стихи, писал комментарии. Панченко воспринимала Аверинцева, как и Александра Пятигорского, и Мераба Мамарда­швили, «носителем, точнее, даже явлением культуры. Они, учителя, и словом, и самим фактом своего бытия показывали, что возможна жизнь в большой истории». Одной из важнейших тем для Аверинцева, считает Панченко, была проблема символа. «Символы — нечто очень реальное. Они соединяют наш здешний мир с нездешним. Культура и религия живут символами».

В.Ю. Файбышенко, кандидат философских наук, открыла для себя Аверинцева самостоятельно, когда училась в МГУ. Ее заворожила книга «Риторика и истоки европейской литературной традиции». Там он говорил об эпохе рефлексивного традиционализма, показывал, что существовала «система общих мест», система топосов, и благодаря этому мог вестись диалог между противниками, стоящими на крайних позициях. Файбышенко, как и Панченко, считает Аверинцева продолжателем философии Серебряного века с ее интересом к символам, но кроме этого она видит в Аверинцеве своеобразного и крайне неожиданного в ту эпоху продолжателя немецкой классической философии, ведь в молодости он занимался Шеллингом, Гегелем, участвовал в издании их текстов, писал комментарии. Файбышенко посетовала, что об этом часто забывают…

Я.Р. Пантуева окончила МГУ в 1998 году. «Для меня С.С. Аверинцев тем и актуален, — говорит она, — что он может говорить о литературе поэтическим языком, с литературой и о литературе на ее языке».

Аверинцева не раз обвиняли в ненаучности. Участники круглого стола горячо обсуждали, где же для гуманитариев граница между наукой и ненаукой. Если вспомнить, что Аверинцев говорил, что, кроме предмета, есть атмосфера вокруг предмета, то станет понятнее, что гуманитарий не ставит перед собой цель препарировать изучаемый предмет.

Так что же такое «метод Аверинцева»? Ольга Седакова в свое время сказала, что метода как такового у Аверинцева не было, этим «методом» был он сам. О.С. Валуев, принадлежащий к поколению «детей», считает, что Аверинцев был фигурой, наводящей «смысловые мостки между поколениями». А.М. Копировский отметил способность С.С. Аверинцева к «сопряжению далековатых идей», сославшись на М.В. Ломоносова. Это «сопряжение», видимо, и было залогом «глобального мышления», которое отмечает о. Георгий Кочетков.

Если помнить, что гуманитарные науки — не совсем науки (ведь философию и богословие выделяют из ряда наук), то становится понятно, что Аверинцев, обладавший глобальным мышлением, чтец, проводник культуры, и сам — «метод». В одном из своих стихотворений он обращается к Творцу: «Подай несмутимую внятность, благую членораздельность…».

Участники круглого стола, ученики и последователи Аверинцева, опубликовав материалы беседы, передали читателям «метод» Аверинцева внятно и членораздельно.

Наталья Стеркина