НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Памятник времени

Анна Горенко. Королевская шкура шмеля: избранные стихи и проза / Сост. Б. Кутенков. — М.: Выргород, 2026. — (Поэты антологии «Уйти. Остаться. Жить»).

Казалось бы, зачем грабить склад, если все уже украдено до нас?

Все, да не все.

Из восьми рано ушедших стихотворцев, к настоящему времени удостоившихся персонального сборника в мемориальной серии «Уйти. Остаться. Жить», Анна Горенко (1972–1999) — самая известная. После смерти Горенко вышло целых пять книг ее лирики. Именитые поэты и критики, среди которых Данила Давыдов, Евгений Сошкин, Евгения Вежлян, Илья Кукулин и другие, посвятили ей объемные исследовательские работы, а поэт Владимир Тарасов обстоятельно прокомментировал все поэтическое наследие Горенко. При таком положении дел сказать что-то новое, совершить открытие попросту невозможно. Так стоило ли выпускать еще один сборник?

Стоило. Поэт, прозаик, переводчик и эссеист Ольга Аникина в обширном предисловии к книге приводит несколько убедительных объяснений. «Именно свойство текста быть прочитанным по прошествии времени, все более отдаленного от точки возникновения, и приближает его к произведениям искусства, которые становятся “вещью в себе” и проявляются в каждой новой эпохе по-новому». Лирику Горенко открывают читатели, которые, не исключено, раньше ее имени даже не слышали, для которых это новый автор. А тем, кто со стихами Горенко был знаком, а то и помнит наизусть отдельные строфы, возможно, имеет смысл посмотреть на происходящее взглядом неофита, наивного читателя, который ничего не знает.

Тут стоит поразмышлять о работе критика. Нужно ли перед знакомством с книгой и автором пытаться найти все ранее написанное о нем? Или лучше принцип tabula rasa? Чтобы чужое мнение не давило. Чтобы не было желания подстроиться или, наоборот, принять иную позицию в штыки. Да и вообще, выходят же новые работы об Ахматовой, о Пушкине, о других классиках. И книги их переиздаются. Получается, важно в первую очередь не сказать что-то новое, а еще раз привлечь внимание к поэту. Тем более, предыдущая книга Анны Горенко увидела свет аж двенадцать лет назад. За дюжину лет в литературу пришли и новые критики, и новые поэты. Так, Ольга Аникина, анализируя лирику Горенко, проводит параллели не только с классиками и современниками поэта, но и с сегодняшними молодыми стихотворцами, набирающими высоту на наших глазах: это Матвей Цапко, Григорий Батрынча, Стас Мокин… Вот и еще одна причина, почему «Королевская шкура шмеля» нужна. Порой бывает, что идущие в литературу поэты пытаются изобрести велосипед, делая вид, будто до них ничего не росло. Ахматова далеко, Пушкин еще далече, а Горенко — вот она! Хоть и умерла до их рождения. И теоретически годится по возрасту им в матери.

Отмечу и такую причину — довольно неожиданную. Новая книга Горенко — возведенный ее составителем Борисом Кутенковым оригинальный памятник времени, в котором мы живем прямо сейчас. Имена иноагентов при каждом упоминании в обязательном порядке должны сопровождаться соответствующей сноской, даже если упомянутый ныне предприниматель и медиаменеджер, а в те годы — просто молодой поэт, по одной из версий, предложивший Анне, чья настоящая фамилия Карпа, псевдоним Горенко, три с половиной десятка лет назад иноагентом не был, как не было у нас и такого понятия. На странице 47 появляется еще одна характерная вынужденная сноска: «Зд. и далее фрагменты с многоточиями в угловых скобках изъяты в целях соответствия действующему законодательству. — Прим. ред.». Да и причину преждевременного ухода Анны из жизни с 1 марта этого года тоже лучше не называть, иначе на обложке журнала придется ставить восклицательный знак в треугольнике, возрастное ограничение 18+ и предуведомление о том, что «незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность».

Что еще нового? Удачное заглавие. Неоднократно упоминающийся в стихотворениях Горенко шмель вполне мог очутиться в названии ее дебютного — прижизненного — сборника. Увы, книга так и не появилась. Зато теперь шмель взлетел.

А дальше придется повторить то, что не раз было сказано. Ключевой темой как предыдущих сборников Горенко, так и «Королевской шкуры шмеля» становится мотив смерти. В том или ином виде связанные с ней образы присутствуют едва ли не на каждой странице. Листаем практически подряд без пропусков: «просыпайся умерли ночью поэты все-все», «кирпичной смерти незадача», «жизнь обернулась как слабый исколотый миф», «Мой муж признался умирая», «на мертвые тела живые крыши», «офицер на снурке повесится я усну». Хоть начинай вести подсчеты, сколько раз в сборнике встречается главное слово и его производные! Я, например, сбился со счета примерно после тридцатого упоминания. Смерть «дрожит», «манит», «выходит из-за леса», «пляшет», «прикрывает наготу» и что только не делает. И все же Ольга Аникина в предисловии считает важным подчеркнуть: «Рефлексии о смерти вообще и о собственной смерти в частности становятся чем-то вроде топоса, общего места не только для поэтов-представителей субкультуры русского рока 80–90-х (от “Гражданской обороны” до поп-роковой “Агаты Кристи”) и молодых российских поэтов из 90-х (Евгений Хорват, Макс Батурин), но и для современных молодых поэтов. <…> Мотив собственной смерти приобретает у Горенко особую зловещесть, но я заостряю внимание на том, что эта зловещесть не что иное, как результат восприятия нами особого “метатекста”, сложившегося при участии нашего знания о физической смерти Анны 4 апреля 1999 года».

Впрочем, упоминается в книге и «бессмертие». И раз у умершего более четверти века назад поэта продолжают появляться все новые и новые книги, выходит, искомое бессмертие обрести все-таки удалось…

Станислав Секретов