НАБЛЮДАТЕЛЬ

незнакомое издательство

Продолжение жизни

«Спартаковская редакция» (Москва).

Услышав название, задумался.

Интересно, что скажет знакомый поэт и критик — давний болельщик «Локомотива»?

А как отреагирует прозаик и драматург — «динамовец» с едва ли не полувековым стажем, написавший книгу «Есть вещи поважнее футбола»?

Основатель и главный редактор «Спартаковской редакции» Шевкет Кешфидинов, ставший в последние годы постоянным автором «Знамени», говорит, что чаще слышит другой вопрос: вы решили устроить восстание?

На самом же деле все гораздо проще. «Спартаковская редакция» располагается в Москве на Спартаковской улице.

Первые три книги маленького независимого издательства увидели свет в самом конце 2025 и начале 2026 года. Тройной удар: межавторский сборник рассказов «(Не)знакомые имена», роман Жени Ва «Магадан» и повесть Рената Беккина «Дворник писателя Хармса». Три жанра, три формата.

Повесть Беккина несколько лет назад уже печаталась в журнале «Новая Юность» — теперь она открывает книжную серию, «которая объединит произведения, ранее опубликованные, но незаслуженно обойденные читательским вниманием». Вымысел сплетается с действительностью, придуманные писателем персонажи начинают существовать в пространстве исторического исследования. Тут и особенности бытования мусульман в Ленинграде вековой давности, и эпизоды непростой жизни Даниила Хармса, и реально присутствовавший при обысках у поэта дворник. Тоже непростой — особенный…

В особенном месте начинается и действие книги Жени Ва — романа-истерики по авторскому определению. У каждого из нас — абсолютно у каждого! — есть свои ассоциации с Магаданом. Мне, например, первым делом пришла на ум песня Натальи Ветлицкой из детства, в которой суровый город парадоксальным образом именуется «запорошенным раем». Был и другой хит — пародирующий традиции русского шансона «Магадан» Васи Обломова (в 2025 году признан Минюстом РФ ино­агентом, а в 2010-м звучал едва ли не из каждого утюга, засветившись в том числе и на Первом канале). Старшее же поколение наверняка сразу подумает о солнечном Магадане — крае тюремной романтики (кстати, даже в «Что? Где? Когда?» звучал вопрос о том, почему Магадан в народе стали называть солнечным, и знатоки на него не ответили). Герой Жени Ва Михаил Велесов хочет разобраться с собственными чувствами, договориться с самим собой. Как и повесть Рената Беккина, роман-истерика «Магадан» опирается на реальное событие. В одном из интервью писательница признается: «Он вырос из рассказа и стал сам по себе складываться в роман. Эта задумка жила не как роман — как мои переживания после смерти от апноэ дочери моей школьной подруги. Мне хотелось рассказать эту историю…».

Рассказы Жени Ва присутствуют и в сборнике «(Не)знакомые имена». Как раз ее перу принадлежит новелла с самой неожиданной концовкой — и потому запоминающаяся лучше остальных. Рассказ «Лиса» открывается будничной сценкой: живущий в общаге Василий однажды замечает, как его сосед оставляет под окном кусочки курицы — лису прикармливает. Василий злится: «Лиса — это ж бешенство», обещает настучать на соседа администрации. Вроде совершенно банальный бытовой эпизод: сколько таких сердобольных граждан заботятся о дворовых кошках и собаках! Но не тут-то было! Разрушать интригу не стану — скажу лишь, что развязка способна удивить: и вещи порой оказываются не теми, чем казались, и люди, и звери. А имя Жени Ва точно стоит запомнить.

Вообще же в заглавии сборника «(Не)знакомые имена», составленного Кирой Зальцман, хорошая двусмысленность. Большинство представленных в книге авторов читателям незнакомы. В то же время все они знакомы между собой: этот сборник — своего рода отчетный концерт студентов литературных курсов Шевкета Кешфидинова. Книга как раз начинается с двух его рассказов. Герой каждого — молодой мужчина, застигнутый автором врасплох. И там и там — психологический пик, только чувства отличаются. Амаль из рассказа «Поздно приходит в город весна» — одинокий интроверт, хороший, правильный парень. А за тонкой стеной — молодая пара плюс регулярно доносящиеся характерные звуки. Постоянное искушение. И в этой борьбе страстей герой терпит поражение: «Однажды с неприятным удивлением Амаль обнаружил себя на коленях около розетки, видимо, ему казалось, что здесь лучше слышно…». В рассказе «Выплыть» — тоже неловкость, но совсем иного рода. Герой переживает, не зная, как вести себя при встрече с матерью погибшей одноклассницы.

Тема смерти так или иначе отражена в сюжетах едва ли не каждого автора сборника. И у всех — по-своему. В финале «Большого путешествия» Жени Ва — в виде метафоры — ухода героини в морской рейс. Любитель рабочего флирта Романыч из рассказа Лии Барабановой шагнет с крыши многоэтажки. «Выбор» Вероники Машковой — взгляд на мир глазами кота. В его доме всегда было полно людей до поры, пока плачущая хозяйка не стала объяснять по телефону, что «погибли все… кроме Вани». Можно даже найти переклички в рассказах разных прозаиков. Вот две истории, в заглавиях которых непривычные для русского уха женские имена: «Рипсиме» Елены Ануфриевой и «Фелисамор» Лолы Кабановой. В первой отцу предстоит похоронить дочь, во второй — наоборот: дочери — отца. Однако не стоит думать, что авторы намеренно сгущают темные краски. Вовсе нет. Для начинающих писателей мрачная тема становится своеобразной инициацией, попыткой выплеснуть соответствующие эмоции, понять и принять смерть. И, соответственно, выйти за пределы, увидеть, что даже после самого страшного жизнь не заканчивается. У Фелисамор, потерявшей отца, вскоре родится сын. Похоронивший жену герой новеллы «Дом Рефата» Фериде Шамсутдиновой сперва твердо определит, что новой хозяйки в его доме не будет, но в финале решит иначе: новой хозяйкой станет внучка. Тоже похоронивший жену герой «Ночи в Венеции» Нонны Гудиевой, вернувшись туда, где им когда-то было хорошо вместе, по воле лукавого хозяина отеля обретет символ продолжения жизни.

Хочется пожелать продолжения жизни в наши нелегкие времена и молодому издательству. Желать сегодня, кажется, нужно не просто побольше читателей, а побольше тех читателей, которые готовы покупать книги, тем самым поддерживая издателей рублем, не давая умереть их делу. Первые три шага «Спартаковская редакция» сделала. Ждем открытия новых имен. Должны же, в конце концов, незнакомые стать знакомыми.

Станислав Секретов