НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Провести через бури века

Галина Калинкина. Верхние и нижние. — М.: Редакция Елены Шубиной (АСТ), 2026.

«Не будете же вы изучать историю по романам?» — спросил меня как-то Леонид Юзефович. Но именно так и происходит со всеми, кроме профессиональных историков.

Сейчас у нас есть роскошь посещать дома-музеи, читать переписку и мемуары тех, кого незаслуженно обошла вниманием литература. И есть авторы, которые пишут книги о тех, кто нам, окунувшимся в эпоху предпринимательства и возрождения частного капитала, стал особенно интересен: о фабрикантах, банкирах, ремесленниках. Их семейный уклад, традиции домашнего обихода оказались понятными и логично вытекающими из образа жизни, полностью посвященного созданию семейного дела, передаче его по наследству, сохранению и удержанию плодов труда в руках семьи.

О такой семье и ведет рассказ в своей новой книге Галина Калинкина, автор романов «Лист лавровый в пищу не употребляется» и «Голое поле», отмеченных в лонг-листах премий «Большая книга» и «Ясная Поляна». Персонажи вымышлены и даже собирательны, тем не менее в основе романа — домопорядок семейства мануфактурщиков Носовых: их родовые особняки, уцелевшие до наших дней, вдохновили автора на создание этого произведения.

Роман сложно устроен. В нем много подробностей происходивщего в Москве в 1918-м. Переименования улиц, строительство предприятий, перепись офицеров, трудности с продовольствием, надежды прибывающих в город рабочих и крестьян. Бунты и покушения.

Этот роман точно не для развлечения, хотя в нем есть и смешное, и вдохновляющее. Скорее, это пристальный взгляд из будущего на прошлое нашей страны. Уже зная, как все произошло, подсмотрев в карты судьбы, мы хотим понять: а что же к этому привело?

Это, конечно, роман о сословиях. О господах, живущих на верхних этажах, и прислуге, имевшей комнаты в том же доме или во флигеле. Такая «работа с проживанием» давала пожизненные гарантии определенного благосостояния только тем, кто справлялся с обязанностями и соблюдал уклад, заведенный господами.

Это рассказ о доме — в архитектурном смысле: о здании, построенном знаменитым модернистом Львом Кекушевым, о доме, где было удобно и жить, и принимать гостей, и работать, и отдыхать. О доме в религиозном смысле, где отец, глава домовой церкви, — учитель и хозяин. В семейном смысле — где отец обо всех заботится, а дочь и свояченица заботятся о нем, о ближнем окружении, о слугах. И о доме, стоящем на живописной московской улице, на берегу Яузы, где цветут сады и бегают «молоденькие» трамваи.

«Сперва буйно возмущаясь зажиточной буржуйской жизнью дармоедов и кровопийц, комиссия, обойдя весь дом, примолкла. Каждый из проверяющих погрузился в свои мысли, но узнай, они удивились бы: те мысли сходились в одну, как бой дворцовых часов в унисон по анфиладе. Каждому из них, “человеку-комиссии”, хотелось жить в таком доме, продуманном, удобном для житья, воздушно-просторном, уютном, в крепком семейном доме».

Здесь можно поспорить с автором. Нет, не удивились бы они, узнав мысли друг друга. И до сих пор, глядя на уютные и архитектурно интересные дома зажиточных горожан того времени, мы думаем о том же.

Дом как герой произведения — выбор для автора неслучайный и даже обыкновенный. Все три романа Калинкиной содержат много интересных деталей об устройстве домашнем, семейном, хозяйственном, религиозном, историческом.

Новый роман звучит на два голоса — автора и мануфактурщика Грибова, который ведет дневник, записывая впечатления происходящего, молитвы и надежды.

«Верхние» — это сам Грибов, его дочь Агния, молодая девушка на выданье, ее подруга Тася-Козочка, девушка с большим капиталом, на который имеется много охотников, и его свояченица — старая дева Макрина Фелицатовна, которая следит за хозяйством, пишет романы и мечтает выйти замуж.

Среди «нижних» много интересных персонажей. Горничная Маня и лакей Глеб выросли в доме — осиротев, они были приняты на воспитание. Кучер Гермоген с необычной речью, которая показывает, как богат русский язык и порой очень сложен даже для носителя, особенно если на нем говорили больше сотни лет назад. Истопник Влас — красавец и соблазнитель, во всем ищущий выгоды, но как ее найдешь, когда все правила государства постоянно меняются?

Как вышло, что люди, жившие под одним кровом много лет, дышавшие одним воздухом, делившие беды и радости, оказались совсем разными? Почему ценности их полярны?

Мы входим в дом Грибовых в еще спокойном и мирном августе 1916-го. Тогда уже было, конечно, тревожно, но все же автор дает нам сполна насладиться стройной жизнью богатой семьи, летней Москвой, маленькими драмами из жизни отделенного и живущего с молодой женой сына Грибова, которому отец передает фабрику и уступил уже большой дом.

Что случится с семьей и домом, несложно догадаться, но читать все равно интересно. И страшно. Подкупает сочувствие автора семье, его желание провести их через бури века живыми, здоровыми, свободными.

Успокаивает чувство справедливости и дыхание Бога, которыми проникнут дневник старого фабриканта. Его неугасимая вера.

«Исчезать не страшно. Человек есть идея Бога. Человек создан из вечного материала, шкурку сбросит, кожа отомрет, а дыхание останется на Земле и в Вечности».

На форзаце написано: «Роман-оправдание». Оправдание преступлений века? Жизни человеческой? Нуждаются ли в оправдании выселенные из домов, лишенные имущества, пущенные по миру фабриканты? Не выстрадали ли прощение в изгнании и застенках белые офицеры? Нуждаются ли в оправдании их семьи? — из тех, кто остался в России, немногие пережили первые десятилетия после революции 1917-го…

Скорее, это оправдание нас, сегодняшних. И усилие понять: как мы стали такими, почему живем именно так.

Анастасия Розанова