НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Ночные дороги незамеченного поколения

Полина Проскурина-Янович. Незамеченное поколение. — Тель-Авив: Издательство книжного магазина «Бабель», 2025.

Книга Полины Проскуриной-Янович — история младоэмигрантов из России, попавших после 1917 года в Париж. Речь идет о писателях, в силу возраста не успевших заявить о себе на родине. На обложку вынесены концептуально важные слова: контекст, судьбы, темы.

Открывая книгу, читатель сразу получает навигатор: «Что вокруг них происходило», «Как они жили и как умирали», «О чем и как они писали».

«Незамеченным поколением» назвал своих сверстников и друзей Владимир Варшавский. «Выключенные из цепи поколений, они жили где-то вне истории… Непосредственно даны были только одиночество, бездомность, беспочвенность».

О ком-то из героев этой книги современному читателю что-то известно (например, о Газданове и Поплавском, их книги выходили), о ком-то совсем неизвестно. Конечно, их имена мелькали в мемуарах Ирины Одоевцевой, Нины Берберовой, Василия Яновского (именно он наиболее подробно рассказал о своих друзьях в книге «Поля Елисейские»), но их читали и читают те, кто прицельно интересуется определенной эпохой или судьбами определенных людей.

Книга преследует просветительские цели, композиция продумана досконально: предваряют основной корпус текстов фотографии семнадцати персонажей с указанием страниц, посвященных им (например: Юрий Мандельштам > 218, Лидия Червинская > 202).

В предисловии автор декларирует свою задачу: рассказать простым языком о «сложных судьбах и выстраданных текстах».

Рубрика «Контекст» включает параграфы: «По следам «незамеченного поколения. История потери и обнаружения», «Спор о себе самих. Кто мы? Откуда мы? Есть ли мы?»

В «Судьбах» автор подробно рассказывает о Борисе Поплавском («“Как жить? — Погибать”. Жизнетворчество Б. Поплавского»), о Борисе Вильде («Дар бесстрашия. Жизнь и смерть Бориса Вильде»), о Борисе Божневе («Борьба за несуществованье как способ существовать») и других.

«Темы» посвящены более подробному разбору конкретных произведений (например, романа Бориса Поплавского «Аполлон Безобразов»), выявлению основных мотивов, объяснению термина «парижская нота». В этом разделе очень интересна главка «Раскрепощение героини. Тело и чувства в прозе “незамеченного поколения”».

Молодые люди, приехавшие в Париж в начале 1920-х годов, не застали того буйст­ва, что было характерно для Монмартра и раннего, довоенного Монпарнаса, говорит автор книги, но в кафе «Ротонда», «Дом» кипела богемная жизнь. Для выросших в России на образцах русской классической литературы, в которых героини не блистали красотой (Наташа Ростова, княжна Марья, Соня Мармеладова), но имели прекрасную душу, европейская женщина, смотрящая с афиш, сидящая за соседним столиком, раскрепощенная, была внове. А такая женщина уже стала героиней современной европейской прозы, с которой легко можно было познакомиться. Новые героини появляются в прозе Бориса Поплавского, Гайто Газданова.

Размышляя о том, как можно было не заметить целое поколение, Проскурина-Янович обращается к поэтам. Поплавский пишет: «Кто нас может заметить / На солнце всемирной души? / Мы слишком малы. Мы слишком слабы». Почти все зарабатывали тяжелой физической работой, были бедны и одиноки.

Главной темой младоэмигрантов, пишет автор, «стала мука собственной ненайденности». Рефлексия, попытки понять себя, тоска по России, но иная, чем у старших. Поплавский писал: «Новая эмигрантская литература, та, что сложилась в изгнании, честно сознается, что ничего иного не знает и что лучшие ее годы, годы наиболее интенсивного отзвука на окружающее, проходят здесь, в Париже. Не Россия и не Франция, а Париж… ее родина, с какой-то только отдаленной проекцией на русскую бесконечность».

Конечно, все они были разные. По-разному жили и умирали. Кто-то ушел из жизни добровольно или в результате несчастного стечения обстоятельств (Поплавский, Гронский), кто-то, как Горлин, Блох, Фельзен, погибли а период оккупации… Кто-то смог уехать в Америку (Варшавский, Яновский). Газданов смог прожить жизнь писателя во Франции. Но был и Игорь Чиннов, «поэт, дождавшийся России».

«Игорь Чиннов — единственный поэт “незамеченного поколения”, сумевший увидеть несоветскую Россию. Он приехал в Москву в составе редколлегии нью-йорк­ского русскоязычного “Нового журнала” в 1991 году».

Именно этого поэта после смерти Георгия Иванова мэтры зарубежья называли первым поэтом русской эмиграции.

Чиннов умер в Америке в 1996 году, его прах перезахоронен в Москве на Ваганьковском. Вопреки его пророчествам.

Ни тоски, ни обиды.

Не вернемся домой.

Падай с неба Флориды,

Пепел серенький мой

* * *

Нет, какие могилы?

(Галка, осень, дожди).

На Ваганьковском, милый,

Не позволят, не жди.

Ни Борис Божнев, ни Иван Болдырев-Шкотт, ни Ирина Кнорринг не всем пока известны. Но книга о «незамеченных» приблизит их к читателю ХХI века, сделает их такими же необходимыми, как Хемингуэй, Фицджеральд, Дос Пассос, писатели «потерянного поколения».

Наталья Стеркина