|
КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ
Молодые писатели: в погоне за славой?
На протяжении вот уже трех с лишним десятилетий в «Знамени» руководствуются принципом: ни одного номера без нового имени. За последние годы авторами журнала стало довольно много молодых поэтов, прозаиков и критиков. И едва ли не каждому хочется в литературе чего-то достичь. А чего именно? Об этом мы и решили спросить нескольких новых авторов «Знамени», задав им четыре вопроса:
1) Чего бы вы хотели добиться в литературе?
2) В какой степени для вас важно желание славы?
3) Какие тактики достижения успеха вы готовы применять?
4) И чем сегодня измеряется литературный успех?
София Воронова,
прозаик, родилась в 2003 году в Южно-Сахалинске, живет в Калининграде, студентка БФУ им. И. Канта, публиковалась в журналах «Знамя», «Аврора», «Наш современник» и других
(1) Мне бы очень хотелось радовать людей, чтобы мои рассказы запоминались и творилось настоящее волшебство, когда читают вслух мою прозу. Было бы здорово, если бы читатели, ознакомившись с моими рассказами, тоже начинали что-то писать, становились храбрее, сильнее, лучше. Вдохновлялись на подвиги.
(2) Конечно, мне хочется быть известной. Писателя без читателя не существует, а чем больше читателей — тем лучше. Но я не думаю, что слава для меня играет значимую роль. Намного важнее сделать хорошую, качественную вещь, за которую будет не стыдно перед читателем.
(3) К сожалению, до тактик я еще не доросла. Мне кажется, все способы продвижения хорошо работают для больших форм, а у меня пока нет романа. Разумеется, я делюсь новыми рассказами со своим кругом читателей, публикуюсь в журналах. Очень хотелось бы в будущем выступать очно, читать свои небольшие рассказы на публику, видеть живую реакцию аудитории.
(4) В юношестве мне казалось, будто успех измеряется принятыми к публикации рассказами, а также премиями. Теперь понимаю, что настоящий успех — коснуться души читателя, вызвать у него эмоции. В прошлом году я написала рассказ «Гераневый цвет» в память об очень добром, хорошем человеке — и мой первый читатель сказал, что не смог сдержать слез. Литература нужна, чтобы запечатлеть то, что нельзя уловить глазом. А успех — это сделать настоящий, честный кадр.
Александр Егоров,
поэт, родился в 1998 году в городе Хилок Забайкальского края, окончил Иркутский национальный исследовательский технический университет и Педагогический институт Иркутского госуниверситета, стихи публиковались в журналах «Знамя», «Новый мир», «Звезда», «Юность» и других, лауреат премии журнала «Звезда» в номинации «За первую публикацию»
(1) Если от меня останется хотя бы одна строчка, это будет уже замечательно. Но если говорить о каких-то реальных планах, то их громадье. Хочу попробовать себя в качестве драматурга (даже есть идея пьесы), хочу написать роман (идей пока нет). Последние четыре года мне было не до того, так как я старательно сочинял диссертацию, но, надеюсь, все впереди. Однажды построю домик в лесу, заселюсь туда и спустя несколько месяцев выдам на-гора гениальную рукопись… Ну или хотя бы талантливую.
(2) Не буду лукавить: раньше я был одержим идеей прославиться. Считал, что войти в историю литературы нужно несмотря ни на что. Казалось, кто-то из великих должен меня благословить, как Державин Пушкина, как Блок Есенина, как Ахматова Бродского (список можно продолжить). И я рассылал свои вирши всем «живым классикам», чьи электронные адреса находил. Впрочем, не только электронные… В 2018 году я каким-то чудом отыскал адрес Кушнера. Мой товарищ сходил к Александру Семёновичу и передал конверт со стихами. Через несколько дней неоакмеист прислал мне рецензию, в которой обстоятельно объяснил, почему «пока это еще не настоящие стихи, а только подступы к ним».
В 2020 году, когда я получил премию журнала «Звезда» за первую публикацию, Алексей Арнольдович Пурин попросил написать благодарственную речь. Написал в рифму и в столбик. Оттуда:
Ведь у авторов у всех
цель — шумиха и успех.
На одной самоотдаче
долго не пропастерначишь.
Потом, спустя какое-то время, я внутренне согласился с Борисом Леонидовичем, добавив к его формуле одно слово: быть слишком знаменитым некрасиво. Вообще, насколько мне известно, это распространенное среди поэтов мнение: мол, если ты понятен всем, если тебя ценят тысячи, значит, твоя лирика низкопробна. Теперь и эта позиция мне видится весьма странной. Разве не глупо избегать популярности? Сейчас я думаю так: прославился — отлично, не прославился — ничего страшного. Все-таки само занятие поэзией — роскошь, как говорил Борис Рыжий. Роскошь, которая требует высокой платы, а одаривает часто лишь мигом удовлетворения. Напишешь стишок и думаешь, вот он — шедевр. Через день-два перечитаешь и поймешь: посредственное произведение получилось.
(3) Я перестал подаваться на разные литературные форумы и семинары после рождения сына — в Иркутске у нас никого нет, а в одиночку жене с ним не справиться. Раньше подавался, ездил на Школу писательского мастерства ДВФО (2021, Хабаровск), на Форум молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья (2021, 2023, Звенигород), а также участвовал во Всероссийской мастерской для молодых авторов «Мир литературы. Новое поколение» (2022, Москва). В журналах публикуюсь, но теперь нередко инициатива исходит не от меня, что, разумеется, радует. На премии и конкурсы, которым нет числа, в последнее время не выдвигаюсь. Единственное исключение — «Лицей», очень уж хочется ипотеку раньше загасить (смайл). Замечу, что я работаю и в других направлениях: преподаю на журфаке Иркутского политеха, 9 апреля защитил кандидатскую по истории на тему «Трансформация редакционной деятельности журнала “Крокодил” в период перестройки». То есть моя жизнь не ограничена только литературой.
(4) Литературный успех сегодня измеряется премиями, публикациями, лайками, интервью, рецензиями, положительными отзывами старших товарищей. В общем-то, тем, чем и в прошлом веке (лайки не в счет).
Елизавета Макаревич,
прозаик, родилась в 1999 году, выпускница Литинститута, публиковалась в журналах «Знамя», «Новый мир», «Волга», «Дружба народов» и других, лонг-листер премии «Лицей»
(1) Моя самая заветная мечта и самая актуальная цель — стать писательницей. Или хотя бы с уверенностью называть себя оной. В Литинституте некоторые преподаватели любили повторять: «Пока не издана первая книга, называть себя писателем ты не можешь». Эта установка укоренилась в моем сознании, а со временем даже стала казаться слишком мягкой. Издать книгу — мало! То ли дело написать книгу, которая получит признание критиков, войдет как минимум в шорт-лист престижной премии, продастся крупным тиражом… Но это, конечно, суета сует и капиталистическая гонка за успехом. Может, чтобы стать писателем, достаточно простого, но искреннего читательского «Ваша книга мне очень помогла». Словом, я не могу до конца сформулировать для себя, что же это за зверь такой — Писатель. Знаю только, что хочу им быть. И что — пока по большей части на ощупь — двигаюсь в этом направлении. Хочу называть себя писательницей без запинки. Это и есть моя цель в литературе на данный момент.
(2) Было бы кокетством говорить, что слава для меня совсем не важна. Что не хочется стать «литературной рок-звездой», как, например, Екатерина Манойло, и ставить автографы на постеры с собственным фото. (Хочется, но все-таки на книги, а не на плакаты.) Пока что слава кажется мне обратной и не самой приятной стороной реализации в роли писательницы. Чтобы книги продавались, надо посещать творческие встречи, презентации, книжные ярмарки, писательские вечера и аналогичные мероприятия. Как человек крайне интровертный и закупоренный в себе, я думаю об этом с содроганием. Тут еще и синдром самозванца напоминает о себе, но это уже отдельная история… К тому же мало добиться славы, ее нужно еще и поддерживать (то есть снова, снова, снова ходить на творческие вечера и так далее). Если слава не будет мешать непосредственно писательству, то я, конечно, не против прославиться. Главное — быть в первую очередь писательницей, а не «медийным лицом» и «инфлюенсером».
(3) Сейчас в ходу раздражающее словосочетание — «личный бренд». Так вот, ради становления писательницей я готова этот бренд строить и раскручивать. Для меня это выход из зоны комфорта, так как вести блоги — от страничек в соцсетях до профиля в «Живом журнале» — мне всегда было тяжело. Но тут та же ситуация, что и со славой: хочешь, чтобы публика тебя знала, — работай над своим образом офлайн (на творческих вечерах и презентациях) и онлайн (в сети).
Сейчас моей писательской стратегией является наращивание портфолио. Я регулярно пишу (даже зная, что большая часть написанного останется в столе), третий год подряд принимаю участие в премии «Лицей», параллельно работе над «лицейской» подборкой пишу тексты, которые потом отправляю в толстые журналы. Ну и, как в первый раз, радуюсь каждому «спасибо, напечатаем», которое стоит всех неотвеченных писем и отказов.
(4)Критерии успеха каждый писатель — да и вообще каждый человек — определяет сам для себя. Лично для меня успехом было бы найти «свое» издательство. Издательство, которое будет радо получить мой новый текст. Своего редактора, который этот текст поймет и поможет улучшить.
Еще один показатель успеха — перевод текста на другой язык. Ведь это значит, что тебе удалось написать что-то универсальное, что-то важное за пределами среды, в которой текст родился, что-то общечеловеческое.
А еще успех — это когда жизнь текста продолжается и после выхода из печати, после всех презентаций и вечеров. К примеру, продолжить его жизнь может экранизация или превращение в пьесу (как, например, превратился в театральную постановку «Протагонист» Аси Володиной).
Словом, успех — это непрекращающееся развитие текста даже после того, как финальная точка, казалось бы, была поставлена.
Андрей Никоноров,
прозаик, родился в 2002 году, выпускник МГИМО, победитель Всероссийского литературного конкурса «Класс!», публиковался в «Знамени», «Литературной газете», «Юности», «Полутонах»
(1) Закинул вопросы этого интервью в заметки и думаю. Тут слово «успех» повторяется много раз, а я не могу толком сказать, что в искусстве считается успехом. Это всегда слово за дымкой, на большой высоте. А где высота в литературе? Экранизация? Семь премий в биографии? Сотня человек на презентации?
Сейчас я пишу большую форму. Мне бы очень хотелось добиться ее завершения, чтобы начать рассылать друзьям готовый гуглдок. Потом, конечно, хочется добиться бумажного издания. К этому моменту я печатался только в журналах и сборнике «Дачники» (РЕШ, 2026) — ни о чем из этого не скажешь: «Я написал книгу». А как?.. Я написал часть книги?.. Вот хочется, чтобы можно было сказать красиво.
После первой книги путь в любом искусстве становится апорией про Ахиллеса и черепаху. Невозможно прийти к финишу. Придумаешь новую книгу, закончишь — и повторится все, как встарь. Наверное, в этом суть: продолжать говорить и учиться говорить четче, пока есть что сказать.
(2) Наверное, при таком раскладе, который я описал выше, желание славы — что-то вторичное. Но литература — всегда диалог автора и читателя. Нельзя всегда говорить в пустоту, рискуешь оказаться в сумасшедшем доме. Я экстраверт по натуре, конечно, хочется, чтобы собеседников было много. Если большое число людей, прочитавших твой текст, — это слава, мне она важна.
(3) Про тактики успеха. В голове снова картинки: карта, красные линии, сухие расчеты. Главный принцип успеха — спираль, повторение и обновление. Обновление языка, сюжетов, мысли.
Я стараюсь просто медленно идти вперед и делать, что должно. Выбрал себе путь начать с рассказов в толстых журналах, затем написал рассказ для тематического сборника. Теперь хочется перейти к чему-то большому (или хотя бы среднему).
(4) Единого мерила успеха нет. Думаю, он заключается в самоощущении автора.
Просто другие показатели преходящие. Тиражи, премии, спектакли, фильмы. Людям всегда хочется большего. Момент, когда перестаешь гнаться за этим и гнать строку ради временного, ценен. Тогда обретается настоящий смысл искусства: сосредоточение на сказанном. Лишние слова и смыслы стираются, остается главное, часто теряющееся за суетой.
Мне кажется, это самое главное — отключиться из системы и постараться разглядеть, выловить, поделиться.
Павел Пономарёв,
поэт, прозаик, публицист, родился в 1997 году, окончил факультет журналистики Воронежского госуниверситета, публиковался в журналах «Знамя», «Звезда», «Юность», «Наш современник» и других, автор книг «Чернозем и суглинок», «Ныне и присно» и «Со-бытие. Дневник молодого человека»
(1) Вспоминаются стихи Хлебникова: «Мне мало надо! / Краюшку хлеба / И каплю молока. / Да это небо, / Да эти облака!»
С одной стороны, я — честно — не претендую на место в школьной программе рядом с классиками: было бы нелепо и наивно… С другой — я хочу, чтобы меня читали, знали и обсуждали. (Да, вот так нахально и отчаянно.) Скажу больше: меня не утешает мысль о конечном торжестве текста над его создателем («Нет, весь я не умру»), которую я, тем не менее, истово исповедую. Литератору не нужны посмертные тысячные тиражи, миллионы читателей и переводы на десятки языков мира — это нужно разве что потомкам литератора, да и то — вопрос: спокойной такая жизнь вряд ли будет… А литератору все это (или хотя бы часть этого) нужно при жизни — пока он жив и обладает живой реакцией. Это и есть настоящее признание — когда тебя признали не потомки, а современники, и ты в состоянии вступить с ними в диалог. Этого я и хочу добиться в литературе.
(2) Как бы это вновь ни прозвучало нахально (предполагаю, что дальнейшим признанием я расстрою всех своих двух с половиной читателей-последователей, которые видят во мне фанатичного нестяжателя), — но это желание важно для меня — по крайне мере, сегодняшнего — в высшей степени. В еще не так давно шедшем чудесном спектакле Театра сатиры «Где мы?¥!» герой Александра Анатольевича Ширвиндта — известный, но забытый старый клоун — говорит зарвавшемуся молодому шоумену: «Слава — это шлюха-однодневка». Считайте, что этот «шоумен» — я. И я хочу проверить слова старика: не поверить ему на слово, а выяснить это на деле — на своей шкуре (или, если хотите — холке). Писатель все-таки — человек живой (как мы договорились выше), и ему — как любому художнику — свойственно чувство тщеславия. Так если это тщеславие здравое — когда писатель отдает себе (и остальным) отчет в том, что за все свои каждодневные труды, ежечасные попытки сказать нечто важное, за мысли, которые не покидают ни на минуту (Боже, как с этим жить?) имеет право на воздаяние и прославление, — почему он себя должен этого права лишать?
А принцип «Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах», увы, уже не работает: я не знаю, сколько это небо оставило мне лет (?), месяцев, дней и для сева, и для жатвы. Поэтому не хочу обманывать себя тем, что «там за гробом… мы увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную». Не увидим.
(3) Это тактики, которые, с учетом озвученных выше притязаний, могут на удивление показаться неэффективными — тактики вполне «классические»: слать рукописи в толстые журналы (и понимать, что высока вероятность получить их обратно), подаваться на порядочные (то есть не сервильные) премии и конкурсы (и понимать, что премиальный процесс — еще хуже литературного), участвовать в питчингах, конференциях, семинарах, круглых столах, высказывая годами вымученные мысли — и все-таки верить, что однажды тебя услышат, увидят и — оценят. И вот тогда-то, тогда-то… «Обо мне узнают. Обо мне заговорят!» — говорил выскочка и неудачник попугай Кеша.
(4) Увы, но…
Поэт: подтверждение общей реализации книг (произведений автора) тиражом не менее 3000 экз. или 20 публикаций в литжурналах; прозаик — не менее 15 000 экз. или 10 публикаций в литжурналах; драматург — не менее трех постановок в театрах (не ниже регионального уровня); сценарист: выход на экраны не менее трех полнометражных фильмов или сериалов; литературовед, литературный критик: наличие не менее двух изданий (монографий, учебных изданий или других опубликованных литературоведческих трудов) с подтвержденным тиражом не менее 1000 экз. либо 10 публикаций в литжурналах. Подробнее см.: критерии приема в СПР и правила перерегистрации членов СПР от 05.03.2026. (Музыка, предваряющая финальные секунды выпуска «Ералаша», с тремя большими буквами на фоне фирменного синего цвета.)
Илья Склярский,
прозаик, поэт и литературный критик, родился в 2003 году, студент Литературного института и автор издания «Сноб», публиковался в журналах «Знамя», «Волга», «Нате», «Формаслов» и других
(1) Насадить себя, свое видение, свой вкус, свои образы. Чтобы все это — я — стало частью других людей. Дело в том, что в этом очень много ценности и незаменимости, которую было бы преступно утерять.
(2) Слава — это параметр силы внедрения себя, который в какой-то момент начинает переходить в параметр слабости. Заставить поверить в настоящего себя слишком многих невозможно, они начнут верить уже в кого-то другого под твоим обличием, и этот переход опасен.
(3) Нужно быть готовым до самого последнего штриха точно проявлять именно себя, и при этом не бояться издеваться над собой и предавать себя ради себя же.
(4) Успех сегодня измеряется во всяких сомнительных и мутных вещах, которые в то же время, правда, имеют неподдельный смысл и вес. Но я все-таки пытаюсь поверить в то, что не нужно путать литературный успех с успехом монтажной пены, множащей идентичную и уже принятую сущность — слоп (созданный с помощью искусственного интеллекта низкокачественный контент. — Прим. ред.).
Катерина Солнцева,
прозаик, критик, родилась в 1990 году, окончила факультет романо-германской филологии Белгородского научно-исследовательского университета, публиковалась в журналах «Знамя», «Пролиткульт», «Волга — XXI век» и других, автор книг «Дорога через лес», «Милосердия двери», «Русалочье солнце»
(1) Сама формулировка «достижение в литературе» для меня кажется странной. Так как литература — это явление / часть меня, часть жизни, то, с чем я иду бок о бок с начала сознательного возраста. Это как «достижение в дыхании» — можно ли тут чего-то достичь, добраться до какой-то заветной планки? Я не вижу в своем литературном пути вех, зарубок, достижений. Развитие — да. Застой — иногда тоже. Но это этапы любого пути.
Поэтому смело могу ответить, что добиться ничего не хочу. Да и само слово «добиться» слишком напористое, амбициозное.
(2) Ибо желание славы и я, признаться, существуем на разных полюсах. Я — тот самый писатель, которому просто важно писать. Мне даже все равно, будет ли это прочитано кем-то, кроме меня. В какие-то моменты возникает желание излить накопленный массив, а наличие читателя абсолютно второстепенно. Вместе с тем, что интересно, именно при таком подходе отлично срабатывает пресловутый булгаковский принцип «сами предложат и сами все дадут». Например, сотрудничество с АСТ мне предложило само издательство. И даже журнал «Знамя» в свое время на меня вышел сам. Больших целей для себя не ставлю — у меня есть площадки для самовыражения, где мои идеи и тексты встречают с вниманием и уважением. Мне их хватает.
(3) Из собственных наблюдений, пусть не из опыта, я выделила бы следующие тактики достижения успеха. Что именно может помочь быть на слуху, «засветиться», например, начинающему литератору:
— рассылка произведений в толстые литературные журналы (но, к сожалению, не все из них читают «поток», а некоторые и вовсе превратились в закрытые сообщества для «своих»), а также участие в литературных конкурсах, номинирование на премии;
— участие в литературных семинарах (что не всегда подходит для авторов из глубинки, да и для достигших пресловутого тридцатипятилетнего возраста обучающих семинаров становится все меньше). Это и обмен полезным опытом, и возможность познакомиться с другими литераторами, и выход на мастера, который и уму-разуму научит, и замолвит словечко, если впечатлится талантом;
— взаимодействие с литературной «тусовкой» — тоже подходит не для всех, например, я не контактный и не общительный автор, связей с другими литераторами, хоть начинающими, хоть состоявшимися, не ищу;
— общение с уже состоявшимся именитым литератором, который имеет выходы на толстые литературные журналы, премии, чье имя и мнение жюри имеют вес и статус. Конечно, не только ради протекции, но и для обмена опытом, обучения. Но одно вытекает из другого.
Хотелось бы добавить тактику «писать хорошо, талантливо и грамотно», однако очень часто для достижения успеха этого мало.
Для не слишком амбициозных литераторов, имеющих желание только писать без цели, обрести имя в литературе, все опции, кроме второй, выходят за рамки психологического комфорта, но стоит признать их эффективность. К сожалению, нередки и ситуации, когда редакторов литературных журналов берут измором, лишь бы получить заветную публикацию, а литературных критиков осаждают с просьбами написать рецензию, да хвалебную, да подлиннее, да в журнал с именем. Наверно, иногда это тоже срабатывает.
(4) Что касается этого самого литературного успеха, в чем он измеряется, калибруется, здесь у каждого личностное, несколько интимное понимание. Как у понятия «счастье». Для кого-то литературный успех — это просто чтобы его услышали. Пусть на поэтическом слэме в баре, пусть это будет небольшая публикация в краевом альманахе. Для кого-то успех — взять престижную премию, увидеть билборды со своей книгой.
С точки зрения общественного мнения, литературный успех принято измерять в публикациях в толстых журналах, призовых местах в конкурсах и премиях, упоминаниях уже состоявшимися литераторами книг, стихотворных подборок, публикаций. Но для кого-то это живое общение с близкими по духу людьми, обретение своего творческого «гнезда», возможность реализовывать литературные проекты для слушателей, вести свои мастерские, делиться знаниями и творчеством.
Ольга Ширяева,
прозаик, критик, родилась в 1994 году, студентка Литинститута, публиковалась в журналах «Знамя», «Москва» и других, участница школы критики «Пишем на крыше»
(1) Я работаю в прозе и литературной критике. И одно другому очень помогает. В прозе важно видеть рост художественного качества и искать новые темы. Вполне естественно желание опубликовать собственную книгу, но не хочется становиться при этом рабом издательства. В критике работа идет по другому пути, здесь хочется большего жанрового охвата: проблемные статьи, интервью, обзоры и прочее. Кроме того, интересно рассматривать критику как отдельную сферу литературы и отслеживать ее состояние.
Я ищу гармонию между двумя направлениями. Основная творческая задача, которая объединяет эти рабочие пространства, — попытка по-настоящему понять — моего героя или художественный мир другого автора.
(2) Ты делаешь искусство, чтобы кому-то показать, чтобы с кем-то поделиться жизненным и эстетическим опытом, а не для того, чтобы оно пылилось в ящике рабочего стола — поэтому в кокетливость авторов, которые говорят, что пишут для себя, — я не верю. В литературе сложно достичь славы в привычном понимании. Мне скорее важен вопрос достижения профессионального признания, чтобы говорить и быть услышанной. Обращать внимание на проблемы толстых журналов или изменить взгляд на литературную критику, чтобы читатели, да и некоторые писатели, видели в критиках не только зоилов-агрессоров, но и таких же художников слова. Иметь возможность высказываться, заниматься просветительской деятельностью, говорить не только об известных всем авторах, но и о незамеченных, однако не менее ценных. В этом смысле я ремесленник с амбициями, рабочие лошадки тоже нужны.
(3) Предпочитаю «идти путем зерна»: много писать, шлифовать тексты и стремиться сделать их фактом литературы. Хотелось бы работать, чувствовать сопротивление материала, стремиться к самодисциплине. Не стоит жить в пузыре, так литературный мир представляется абстрактным и чем-то отдаленным. Например, поездка в «Школу критики» в Ясной Поляне оказалась полезной. Общение с людьми из литературного цеха показало изнанку: писатели, критики, редакторы и издатели — живые люди, а не говорящие головы с телеканала «Культура». Потому еще одна тактика — участие в разных конкурсах, семинарских занятиях, форумах — такие вещи должны стать частью писательской рутины. В конце концов, сейчас можно развиваться в разных направлениях — литературные блоги и подкасты, самиздат и электронные журналы, разнообразные школы-мастерские.
(4) В Литературном институте рассказывали, что раньше можно было опубликоваться в «толстяке» и на следующий день проснуться знаменитым. Сейчас все не так, литераторы постоянно говорят о раздробленности литературы, особенно в «элитарной» ее зоне. Теперь каждый вкладывает в понятие «литературный успех» что-то свое.
Если литература стала похожа на делёзовские ризомы, что считать мерилом успеха: гонорары, огромные тиражи, победы в литературных конкурсах, количество/качество публикаций, наличие подписчиков?
Можно и не стать известным писателем и критиком, но найти себе применение в других сферах, например, в популяризации литературы, издательском деле или преподавании. Система координат зависит от ценностей и целей конкретного литератора. Все писатели разные — можно позволить себе быть хулиганом, исследователем, снобом, а можно рассматривать литературу как бизнес. Все это не плохо и не хорошо — это разные грани. Это процесс поиска своего места в этой системе.
|
