НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

«…обыкновенное общение поэта с жизнью»¹

Франциска Тун-Хоэнштайн. Писать жизнь: Варлам Шаламов. Биография и поэтика / Перевод с немецкого Марины Кореневой. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2025.

О биографии Варлама Шаламова, изданной на немецком языке в Германии осенью 2022 года, я узнала из доклада Франциски Тун-Хоэнштайн на Международной научной конференции «Варлам Шаламов 40 лет спустя: поэт, писатель, бывший узник ГУЛАГА», проходившей 5–7 октября 2022 года в Государственном университете Милана.

В России биография Шаламова издана в русском переводе. На сайте, посвященном писателю, сообщается о презентации книги, состоявшейся 5 ноября 2025 года в Москве в библиотеке и галерее «Des Esseintes Library» при Московском международном университете, в которой участвовали сотрудники редакции сайта Сергей Соловьёв, Анна Гаврилова и Ольга Ключарёва.

Тун-Хоэнштайн рассказала, что выбрала жанр биографии писателя, а не монографию о поэтике его произведений, потому что книга предназначалась широкому читателю. Но в книгу включено исследование поэтики и текстологии Шаламова. Уникальность биографии Шаламова в том, что она написана на архивном материале. Тун-Хоэнштайн в совершенстве знает русский язык, что позволило ей расшифровывать черновики писателя. В книге реконструируется история текстов его рассказов, сопоставляются черновики и варианты текстов произведений.

Тун-Хоэнштайн рассматривает жизнь и творчество Шаламова в литературном и историческом контексте. В книге даны точные характеристики основных событий советской литературной жизни 1920–1930-х и 1950–1970-х годов.

Реконструкция биографии Шаламова была трудной задачей: его наследие сохранилось не полностью, воспоминания и переписку трижды уничтожали близкие родственники.

Фрагментарность судьбы Шаламова определила структуру книги. Тун-Хоэн­штайн восстановила «следы» детства и юности Шаламова по его автобиографиче­ским текстам. В главе о жизни Шаламова в Москве с 1924 по 1929 год упоминается о его контактах с Осипом Бриком, Сергеем Третьяковым и Александром Воронским.

Жизнеописание Шаламова дважды прерывается сведениями о его пребывании в лагерях. Эти годы Тун-Хоэнштайн определяет как время, вырванное из жизни и литературной биографии Шаламова.

После возвращения с Колымы Шаламову удалось заново начать писательский путь. При жизни автора его поэзия была опубликована частично, но издавались сборники стихотворений, что позволило ему вступить в Союз советских писателей.

«Колымские рассказы» не печатались, их автор был лишен возможности диалога с читателями, но писатель не был исключен из литературного процесса.

В Москве Шаламов установил контакты с литературной средой, встречался с Пастернаком, Солженицыным, Надеждой Мандельштам. Записи об этом сохранились в дневнике Александра Гладкова.

Кроме того, Шаламов переписывался и встречался и с теми, кто вошел в его жизнь, когда он работал в больнице на Колыме: сценарист Аркадий Добровольский, бывшие студенты Московского литературного института Валентин Португалов, Галина Воронская и Иван Исаев, литературно одаренным человеком был Алексей Яроцкий и др. Им писатель давал читать свои неопубликованные рассказы.

Авторскую позицию исследователя отличает сдержанность. О некоторых событиях в жизни Шаламова она сообщает коротко и не дает им оценки.

В книге упоминается, что Фёдор Сучков принес Шаламову «список» повести Платонова «Котлован». Вероятно, стоит уточнить, что Шаламов мог получить «Котлован» в виде машинописного текста. Шаламов был благодарен Сучкову за возможность прочитать «Котлован», а прочитав, назвал Платонова гением русской прозы.

Известно, что в журнале «Сельская молодежь» были опубликованы стихи и единственный рассказ, увидевший свет при жизни автора, но Шаламов не упоминал о том, что это стало возможным при содействии Сучкова. Не писал он и о том, что Сучков был знаком с Платоновым, что от него Шаламов узнал о том, как выглядели рукописи Платонова, что Сучков сотрудничал с вдовой писателя и написал преди­словие к сборнику прозы Платонова 1966 года.

Сопоставление повести Андрея Платонова «Котлован» и «Колымских рассказов» позволило установить совпадение их образов и мотивов².

В эпилоге книги Тун-Хоэнштайн публикует фрагмент черновика рассказа Шаламова «Перчатка», не включенный в опубликованный текст и обнаруженный ею в неразобранном частном архиве ныне покойного Сергея Григорьянца. Эта часть наследия Шаламова была недоступна исследователям и оставалась неизученной.

В этом фрагменте Шаламов писал, как весной 1971 года он «пробегал» по улицам Москвы в поисках сюжетов Андерсена и заходил в гастроном «Новоарбатский».

Тун-Хоэнштайн вспоминает, что в то время она была студенткой второго курса МГУ и вполне могла встретить Шаламова в гастрономе «Новоарбатский». Но если бы встретила, то не узнала бы.

Автор книги осознает, какую эволюцию ей пришлось с тех пор пережить, чтобы понять Шаламова, осмыслить «эстетические принципы, заложенные в его прозе и определявшие его жизнь и творчество».

Биография Шаламова написана знатоком его наследия и позволила состояться встрече читателей с автором «Колымских рассказов».

Франциска обращает внимание на главное противоречие творчества Шаламова. Он был убежден: людям не нужно знать того, что происходило с человеком в лагере. Но он видел свой долг в том, чтобы рассказать, каких масштабов достигли репрессии в годы сталинизма, надеясь предостеречь от их повторения.

Противоречивость Шаламова проявилась в отрицании возможности биографического повествования после Колымы и Освенцима; он отвергал реалистическую прозу, но вопреки этим утверждениям писал автобиографические произведения.

В результате исследования Тун-Хоэнштайн сделала вывод: «…парадоксальность и двойственность в его литературном творчестве, в его программных высказываниях и автосвидетельствах лишь ярче высвечивают процесс беспрестанного критиче­ского осмысления пережитого и всей эпохи в целом».

Это открытие объясняет, почему Шаламов менял мнение о людях и событиях, высказывал взаимоисключающие суждения.

Уникальность жизненного опыта Шаламова состоит в том, что человеку, обреченному на уничтожение, удалось выжить и рассказать о пережитом. Писатель боролся за право исполнить свое предназначение, оставил наследие, позволяющее признать его одним из выдающихся писателей ХХ века. В этом его победа.

Нина Малыгина

1 Шаламов. О моей прозе.

2  Малыгина Н.М. Рассказы В.Т. Шаламова в контексте прозы Платонова: эстетические принципы «новой» прозы // Андрей Платонов: диалоги с предшественниками и современниками. — СПб.: Нестор-История, 2025. С. 336–377.