НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Слово депутата. Бюст Сталина на тумбочке

Азамат Габуев. Мало кто знает, но не секрет. — М.: Новое литературное обозрение, 2025. — (Художественная словесность).

Помню, когда только вышел на экраны сериал «Слово пацана. Кровь на асфальте», вокруг него завертелось столько разговоров, что пройти мимо было просто невозможно. И дело тут даже не в банальном любопытстве, а в желании разобраться: как сегодня смотрят на старые, острые вопросы? За что его так превозносят и почему так яростно критикуют? Причем эти две противоположные реакции прекрасно сосуществуют в рамках одной дискуссии. Те же самые полярные эмоции возникли при чтении романа Азамата Габуева. Разберем подробнее, что в романе привлекает, а что резко отталкивает.

Главные герои романа — молодые люди из Осетии. Свободные в словах и поступках, как ветер в горах: то «бухают в парке», то отвечают «не по кайфу», в их речи то и дело проскальзывают словечки на родном языке, смешиваясь с русским. Переключение кодов (вкрапления фраз на осетинском) создает колорит повествования: смешение стилей и игры с культурными слоями. С одной стороны, персонажи свято чтут традиции предков: «Каждый осетин должен побывать там хотя бы три раза», — с особым придыханием говорят о Роще Хетага. А с другой — не прочь посмеяться над религиозными предрассудками: «Крещение закрывает важные чакры организма, и потом их очень трудно открывать», — иронизируют они.

Такой дуализм в романе используется с целью не только показать противоречивые образы, но и подать информацию к размышлению. Автор избегает прямолинейных выводов, предпочитая игру смыслов. Речь героя балансирует на грани правды и самообмана, перебиваясь с его же внутренним монологом:

«Тебе ведь нравится смотреть.

Тут она приукрасила. Это было только один раз, и то потому, что мы за городом арбуз на двоих съели».

«Мало кто знает, но не секрет», что изначальное название романа Габуева звучало как: «В поисках утраченного генсека». Это, на мой взгляд, было бы более подходящим для приключенческого жанра. Но автор создал нечто гротескное. Некий поиск того, чего нет, — внося абсурд уже в само название. Идейный замысел романа — «возрождение в Осетии древней арийской духовности», осетинской Гипербореи — чистый генотип без каких-либо примесей. Идейным вдохновителем и основным исполнителем духовного возрождения своей нации является главный герой, а по совместительству чиновник — депутат Парламента Реваз Батразов. Семейный человек, который чтит семейные ценности, создает под них законопроекты, но при этом имеет любовницу и отстаивает патриархат. Заявляет о своем презрении к коррупции, но при этом может поехать из ресторана за рулем (выпив четыре стакана водки): «мы же депутаты» (кто нас тронет?). На такой двуликости и построен роман. Предпочтение все равно отдается самому удобному, и таким образом последние надежды на справедливость и искренность в деградирующем обществе уничтожаются.

Но зачем тут каменный Сталин? Символ ли он насаждения тоталитарной власти или мистический образ, внушающий герою вседозволенность? Как бы то ни было, именно с появлением в романе бюста вождя вектор повествования смещается от семейного (саркастичного и лиричного) в сторону общественного (преступного и отталкивающего).

И вот уже идеологическая символика «тайной доктрины» Блаватской, Триединст­во, ставится в основу «борьбы» созванного «Тайного Политбюро» за возрождение и укрепление религии, знания и искусства, заключенных в кольце культуры. А с бескультурными элементами справляются, как и во времена вождя, — пишут анонимные записки. Эта тема конфликта и могла бы остаться основой остросюжетного романа, но автор решил усилить эффект фантасмагории, обозначив «вселен­ское Зло» иноземными существами-«рептилоидами», пришельцами с «фиолетовым» свечением. Теперь уже борьба ведется не просто с преступными элементами, а с существами, к которым применяются «особые» силовые методы («Астан добивал бассейн, а я отстреливал тех, кто успел выскочить»). Проработка законопроектов, истории реальных персонажей, полемика вокруг традиций и моральных устоев, противостояние пришельцам — все это ускоряется и обостряется с одобрения Сталина, которого не просто так «подняли». Снулый ритм местной размеренной жизни сменяется на резвый громкий галоп. Абсурд становится гуще и смешнее.

« — Какой враг, Реваз? — спросил Вадим.

— Когда дело правое, враг есть всегда, хоть и не всегда видимый».

Невозможно не заметить, как в текст романа вплетаются юридические пассажи, словно призванные узаконить этнические ценности руками чиновника Батразова Реваза и членов «Тайного Политбюро». Вставки несут особую смысловую нагрузку, добавляют роману художественной выразительности. Чего стоит, например, законопроект о выпечке «правильного» осетинского пирога, чтобы, не дай бог, «без извращений», или перечисление названий «истинно» осетинских танцев. Легко представить себе «техрегламент на осетинские пироги» в законопроекте, запрет на фильмы, удостоенные «венецианских наград», отказ от «мировой экспансии», сравнимой разве что с «вязкой зубной пастой». Но станет ли от этого кто-то чистоплотнее? Автор с беспощадной точностью обнажает инфантилизм и снобизм, прочно укоренившейся в общественном сознании. И разве это не сатира на примитивное  мышление, когда жена главного героя сводит счеты с учителем сына из-за фразы о том, что «нет мальчиковой и девчачьей работы»? Идея борьбы с невежеством и необразованностью пронизывает весь роман, проникает во все его смыслы, формы, словно спрут, оплетающий свою жертву. Под покровительством «бронзового» старшего главный герой все больше каменеет в своих взглядах, и вот уже становится почти невозможно отличить псевдопатриотический хайп от незамутненного патриотизма.

Насмешливый, а порой циничный стиль изложения («Когда она ушла, я воздел ладони к потолку. А Вадим сказал: Баба с возу») — это попытка отразить действительность в зеркале, поднесенном к читателю. Ведь такой Реваз Батразов может оказаться среди нас, жить в любом городе и любой стране. Непристойное, а зачастую и неискреннее поведение — болезнь общества. Кумовство, взяточничество, расточительство — черты, присущие образу жизни определенной горстки людей: «Зачем быть врачом, если у тебя нет связей в больницах?»

Эпилог, в котором герой привозит бюст вождя в Москву и по дороге знакомится с «кандидатом» в «Тайное Политбюро», показывает, как события распространяются далеко за пределы одного села, района, области. И видится мне, что Реваз — это пешка в цепких руках гроссмейстера-генералиссимуса. Каким будет следующий ход? Возможно, это нам еще предстоит узнать.

Ольга Александрова