НАБЛЮДАТЕЛЬ

выставка

Старосветские помещики в стране большевиков

Последнее закрытое собрание. Коллекция Куниных. KGallery (Санкт-Петербург). 17 октября 2025 — 8 марта 2026 года.

Одним из самых больших событий в жизни Санкт-Петербурга в прошлом году стало открытие в октябре смотра закрытой коллекции Якова и Александры Куниных. За четыре года, с 1918-го по 1922-й, они составили изумительное по наполнению собрание книжной графики, театральных эскизов, живописи и фарфора деятелей объединения «Мир искусства» на всем протяжении его почти что тридцатилетнего существования.

Деревянная старинная дверь вводит вас в прихожую квартиры супругов Куниных. Архитектор выставки декоратор Антон Горланов воссоздал по возможности если не планировку комнат, то по меньшей мере атмосферу жилого дома. В этом отношении на проектную команду возлагалась большая миссия: через экспонирование 230 единиц хранения рассказать историю одной страсти — любви к коллекционированию.

«В настоящее время… почти каждый мало-мальски свободный человек собирает что-нибудь», — писал в 1892 году А.П. Бахрушин. Прошло время, когда собирательство было прерогативой членов царской фамилии и аристократии. В пореформенную эпоху коллекционировать старину стали фабриканты, промышленники родом из крестьянских семей и их дети. Вот и Яков Карпович, сын купца 1-й гильдии, оставляет отцовский доходный промысел и переезжает в 1913 году из Самары в Санкт-Петербург, чтобы встать на скользкий путь собирательства.

Накануне двух войн Петербург раздираем противоречиями. То, что критик Владимир Стасов в 1899 году назвал «сотней разноцветных… точек», постепенно отходит в прошлое как мещанская и не отвечающая новой, техногенной эпохе живопись. Показателен в этом смысле один эпизод, связанный также и с контекстом приобретения Куниными предметов своей коллекции. Подавляющая их часть была куплена у Надежды Евсеевны Добычиной — первой профессиональной отечественной галеристки, основавшей свое индивидуальное «художественное бюро» для продажи и экспонирования картин молодых художников.

В доме Адамини на Мойке, где с начала 1910-х годов размещалось бюро Добычиной, собирался весь цвет артистического Петербурга. Александр Бенуа, Максим Горький, Сергей Прокофьев были завсегдатаями добычинского салона. У Добычиной был впервые продемонстрирован в красном углу «Черный квадрат» Малевича. Там впервые в России состоялась выставка Василия Кандинского. Левые течения живописи заявляли о себе все настойчивее, наступая на пятки «ретроспективистам» в лице Бенуа и художников его круга.

Как и Яков Карпович, Надя вытащила себя, «ухватившись за собственную косу», из трясины уездного городка рубежа веков. Она думала начать издавать журнал о привычках красивой жизни¹. Близость революции не умерила рвения коллекционеров, но, наоборот, сообщила столь «легкомысленному» занятию «особенную прелесть»². По глубокому убеждению критика Абрама Эфроса, «петербуржца сделал коллекционером восторженный ретроспективизм “Мира искусства”»³.

Яков Карпович — человек несколько старомодный, исправно посещавший театр и водивший знакомство с другим петроградским коллекционером — Иосифом Рыбаковым, приобщился к всеобщему увлечению. Охвативший его вдруг интерес к книжным знакам — экслибрисам с вычурными виньетками, императорскому фарфору и прочим изящным вещицам, осколкам прошлого, был тем более неуместен, что пришелся на время военного коммунизма, длившегося с 1918 по 1921 год.

Деньги были отменены, а искусство выменивалось на еду. Яков Карпович, не так давно возглавлявший Комитет бедноты, в одночасье обрел мощь и силу, обладая единственно ликвидным на ту пору капиталом — дровами и керосином. Так в коллекции Куниных появился «Автопортрет в красном» с архаичной улыбкой Зинаиды Серебряковой. Только сохранившееся письмо художницы с благодарностью за дрова выявляет подлинный, но глубоко запрятанный трагизм всех «картинок с выставки».

В обстановке изъятия частных коллекций у мелких собственников накопительство Якова Карповича было странно. Но не зря они с Александрой Ивановной познакомились в очереди на спектакль. Мир театра, мечты, иллюзии владел ими обоими. Их всерьез увлекла сценография. Смысловое ядро их коллекции составляет не живопись, а декоративно-прикладное искусство. Для заядлых, как Кунины, театралов Александр Бенуа, Николай Рерих, Сергей Судейкин, оформлявшие сцену театра, представляли острый собирательский интерес.

Декорированные эскизами стены вдоль лестницы на второй этаж производят сильнейшее впечатление за счет плотной, «шпалерной» развески и пестроты тканей, сливающихся в сплошную цветную кляксу. Надо отдать должное художественному чутью Куниных — из всего театрального наследия Бенуа они выбрали пару скрытых антагонистов. Так, «Петрушка» был предназначен Сергеем Дягилевым для парижских «Русских сезонов» в 1911 году. И напротив, «Венецианского купца» ставили в 1920 году в БДТ, когда председателем Директории там служил Александр Блок и подчеркнутый эстетизм постановки шекспировской драмы также входил в противоречие с оскалом ощерившегося Петрограда.

Мотив театра дель арте подхватывают изделия Константина Сомова. Этот утонченный стилист, опоздавший родиться примерно на два столетия, здесь представлен в фарфоре и книжной графике. Так, «Влюбленные», с декадентским неистовством запрокинутые назад в своем странном танце, повторяют скульптурную композицию Иоганна Кендлера «Коломбина и Панталоне» (1741)⁴. В небольшой, но изысканной библиотеке Куниных есть подписанный автором экземпляр его «Книги Маркизы» — сборника французской фривольной поэзии и прозы осьмнадцатого столетия.

Интересен рисунок Василия Шухаева, чей автопортрет в костюме Пьеро висит в Русском музее. Его страшная кирпичная «Баба», написанная сангиной, не имеет уже ничего общего со стилистикой мирискусников в их «хрестоматийном» составе. По воспоминаниям в дневниках⁵, Бенуа и Сомов были недовольны Шухаевым на последней выставке группы в 1922 году, так как, по их мнению, он наглядней всего демонстрировал начинавшийся в их среде разлад и духовное разложение. Вкус, чутье как единственные мерила качества стали слишком разниться, чтобы членов кружка могло еще что-то связывать.

Представленность в коллекции всех участников выставки 1922 года позволяет проследить эволюцию группы и вектор ее напряженных поисков. Как бы плотно ни прикрывали тяжелую дверь в квартиру супруги Кунины, все равно туда просочатся ветры истории, и пропагандистский фарфор Сергея Чехонина, обратившего свой талант каллиграфа на пользу общества, так или иначе займет свое место в серванте рядом с «Влюбленными».

Однако со смертью Александры Ивановны время как бы остановилось, и коллекция перестала прирастать новыми экспонатами. Лишь одну картину — портрет Надежды Добычиной работы Константина Сомова — Яков Карпович продал ее сыну. Но и он спустя сто с лишком лет воссоединился с другими предметами из коллекции, даровав нам возможность увидеть последнее петербургское закрытое собрание в его полном виде.

Татьяна Гуслякова

1 См. об этом: Муромцева О. Мир искусства Надежды Добычиной. М.: GARAGE, 2024.

2 Саверкина И.В. История частного коллекционирования в России. СПб.: СПбГУКИ, 2006. — С. 88.

3 Там же.

4 Левшенков В. От частных заводов Российской империи до советской агитации: фарфор в собрании Куниных // Каталог выставки «Последнее закрытое собрание. Коллекция Куниных». — СПб.: KGallery, 2025. — С. 301.

5 Яковлева Е. Произведения Василия Шухаева (1887–1973) в коллекции Куниных // Каталог выставки «Последнее закрытое собрание. Коллекция Куниных». — СПб.: KGallery, 2025. — С. 122.