|
Об авторе | Дмитрий Валентинович Тонконогов родился в 1973 году в Москве. Работал в экспедициях в Сибири и на Севере, в литературных изданиях. Автор публикаций в журналах «Смена», «Юность», «Арион», «Дружба народов», «Новая Юность», «Октябрь», «Знамя», антологии 10/30 «Стихи тридцатилетних», поэтических сборников «Тёмная азбука» (2004), «Один к одному» (2015), «Умножить на десять» (2025) и нескольких книг для детей. Лауреат премии «Московский счёт» (2004) и поощрительной премии «Триумф» (2004). Предыдущие публикации в «Знамени» — в № 10, 2024, № 4, 2025.
Дмитрий Тонконогов
Ведьма дома
Искра
Была такая же погода, как сегодня,
только дело было подмосковным летом.
Кто-то из мальчиков поймал мышь около левой реки Сходни.
Правая река называется Сетунь.
Мышь нам сразу понравилась, особенно Диане.
Она могла любого за неё побить, да и просто побить, без мыши.
Все хотели поселить её у себя, но повезло долговязой Тане,
бабушка у неё плохо видит и ни черта не слышит.
Мы навещали мышь каждый день, иногда и по два раза.
Кормили, на руках качали, водили гулять,
капли полезные закапывали в оба глаза,
любили так сильно, как не любила мать.
И вдруг она умерла, что было очень нехорошо с её стороны.
Но мёртвая мышь не чувствовала вины,
хоть мы её так любили, что прямо я не могу.
Похоронить решили на высоком речном берегу.
Олег настаивал на кремации, потому что недавно начал курить.
Мы отказались. А Диана была готова ему вломить.
Встал вопрос о памятнике, о надгробии.
Я предложила заупокойный крест или его подобие.
И тут все вспомнили, что у мыши не было имени никакого.
Оказалось, очень непросто подобрать точное слово.
Долговязая Таня сообразила неожиданно быстро,
принесла пачку пустую из-под сигарет «Искра».
Пачку надели на камень,
и получился памятник.
Из меня выросло то, что выросло, что уж говорить.
Таня начала в день похорон курить.
Курит она до сих пор, только тайно и в стране чужой,
где ни Сходни, ни Сетуни, а красной шапочки вместо
нижний хиджаб из черного полиэстра,
который не носят с классической паранджой.
Олег выучился на бульдозериста,
начал шутки шутить, где всё по триста.
И так затосковал по мыши, что срыл вместе с могилой
весь берег крутой грубой бульдозерной силой.
Диана уехала в Харьков и осталась там навсегда,
на кухне табличка «Відьма вдома»* и обугленные провода.
Чёрное небо больше не может смотреть на свет.
Искра. Красивое имя. Скажете, нет?
* «Відьма вдома» (укр.) — Ведьма дома.
* * *
В. Герцику
Я купила колбасу
и домой её несу.
Говорит мне колбаса,
приоткрыв свои глаза —
отпусти меня на волю,
где озёра и леса,
быть устала освещённой
рядовой полукопчёной
с этикеткой на боках
в супермаркетных войсках.
Что ж, сказала, отпускаю.
И смотрю — летит стеной
счастья краковская стая
над останкинской страной.
Мыши
Жили-были супруги небольшого роста,
да ещё какие-то яйцеголовые.
Им и до раковины дотянуться непросто,
понакупили шифоньеры огромные,
чтоб оправдать потолки трёхметровые.
Как-то меняли лампочку, встав друг на друга,
и всё равно ни черта не хватало.
Сверху вниз смотрела на супруга супруга:
думала, вырастешь, сволочь, когда тебя выбирала.
Ночью ему приснилось, что воробьи напали на голубя,
а ей вообще непонятная строчка:
пока рот не забили глиной, он украшает голову.
Но это не точно.
| 
