НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Рассказать, когда невозможно исправить

Шевкет Кешфидинов. Каленым железом: пьеса. — Симферополь: Ариал, 2025.

Пока русскоязычная литература год за годом погружает читателя в проживание личных травм современных писателей, немногие из авторов демонстрируют способность оттолкнуться от драмы индивидуума и рассказать историю народа. В 2024 году исполнилось восемьдесят лет депортации крымских татар. Об этой позорной странице в недавней истории нашей страны принято молчать. Трагедия, развернувшаяся весной 1944 года, всего за год до победы, долго оставалась практически невостребованной темой в литературе. В советское время публичное обсуждение подобного вопроса было невозможным. По этой причине о переселении целого народа писатели, преимущественно крымские татары (Шамиль Алядин, Эрвин Умеров, Риза Халид, Эмиль Амит), были вынуждены не говорить, а упоминать. Используя термин «эвакуация», они фактически вели диалог с участниками событий и их потомками. Не­осведомленные читатели, а к таким относилась большая часть населения страны, так и оставались в неведении. В перестроечное время говорили уже смелее (Эмиль Амит), но привычка самоцензуры все еще мешала откровенности. Публикация пьесы «Каленым железом» писателя Шевкета Кешфидинова в годовщину депортации стала важным художественным высказыванием. Помимо неоспоримой актуальности, пьеса представляет интерес как пример создания яркого драматургиче­ского произведения на основе объемного исторического материала.

Весна 1944 года. Крым оккупирован немцами. В деревнях остались старики, женщины и дети. Мужчины воюют. Рустем, муж главной героини, молодой женщины Зеры, подался в партизаны и вот уже третий год скрывается в горах от немцев и своих односельчан, чтобы не подвергать их риску гибели за связь с партизанами. Жизнь невозможно поставить на паузу даже в военное время, и тоска от вынужденной разлуки толкает Зеру и Рустема на редкие тайные встречи. В одну из таких встреч Зера приходит к мужу с новостью о скором появлении ребенка. Ей страшно, потому что беременность станет свидетельством для врагов, что муж где-то рядом в партизанах, или указанием для семьи Рустема и односельчан, что она вступила во внебрачную связь с единственным зрелым мужчиной в деревне, Мурадом, который работает на немцев. Зера в отчаянии не только от безвыходности своего положения, но и от количества жертв своего народа за право жить вольно на родной земле. Рустем уверяет ее, что война для них скоро закончится, потому что Красная Армия уже где-то совсем рядом. Спустя несколько дней Зеру и ее односельчан насильственно сгонят в товарные поезда для перевозки крупного рогатого скота и увезут в неизвест­ность те, «кого ждали, как родных не ждут». Судьба Рустема останется для Зеры неизвестной. Впереди будет долгая мучительная дорога. Двадцать дней в тесноте и духоте переполненных вагонов, без еды. Дорога потерь, потому что старики и дети, не выдержав чудовищных условий, станут умирать. Их не позволят хоронить по обычаю. Рьяные исполнители государственных приказов будут требовать выбрасывать тела на ходу, а изредка, сжалившись, позволят прикапывать их рядом с железнодорожной насыпью во время коротких остановок поезда.

Выбор пьесы в качестве формы повествования позволяет событиям разворачиваться без видимого присутствия автора. Читатель слышит историю от свидетелей трагедии, ее действующих лиц. С ним разговаривают Зера, ее муж Рустем, отравленный ненавистью Мурад, строгая бабушка Рустема Эсма-апте, его младший брат, пламенный и справедливый Арслан, их простодушная русская соседка Маруся, мудрый старик Алим. Пьеса как драматургическое произведение, предназначенное для исполнения на сцене, обычно ограничивает автора в средствах художественной изобразительности. В случае с пьесой «Каленым железом» жанровые рамки используются писателем в качестве отправной точки для создания объемной картины трагичных событий.

Каждое действующее лицо пьесы — многомерный персонаж с личной историей, моралью. Их объединяет несбывшаяся мечта жить мирно на родине. Во имя этой мечты герои решают, во что переплавить свою боль.

Ненавидимый всеми Мурад работает на немцев в отместку большевикам, которые убили его семью. Пропитанный гневом и ненавистью, он готов на все ради возвращения своей земли, обещанной ему немцами. «Думаешь, я этого хотел?! Убивать, калечить, сжигать? Я только хочу жить на своей земле. Мы здесь испокон веков! Здесь все нам принадлежало! Я хочу, чтобы эти красномордые не указывали мне, что делать, чтобы они не отнимали последний хлеб, чтобы они не расстреливали моих близких».

Рустем — партизан, он верит в освобождение Красной Армии. Жертвы, принесенные народом в затяжной войне, в его мировоззрении необходимы для богатого урожая, ведь мир не умеет существовать без жертвоприношений. «Как у нас красиво. Широко. Вольно. Вот бы тут сад высадить. Персиковый. Чтобы все в розовом цвету... Старики рассказывали, очень-очень давно, прежде чем высаживать деревья, земле приносили жертвы... человеческие».

Зера в ужасе от творящихся вокруг зверств. Она молит Всевышнего, чтобы ее будущий сын не был отравлен ненавистью. «Аллах! Аллах! Дай сил преодолеть все это! Пусть закончится эта проклятая война! Сделай так, чтобы мой сын ни одного из этих палачей никогда, никогда, никогда...»

Старику Алиму, коммунисту, немыслимо быть объявленным предателем в своей стране. «Они сказали, что мы предатели... Я был первым коммунистом в деревне. Я четверых сыновей на фронт проводил, все погибли. И я теперь предатель. Чем я родину предал? Тем, что пятого не родил?»

Разноплановость характеров и поступков демонстрирует читателю, что у зверства нет национальности. Убивают ненависть и равнодушие, объединяют любовь и сострадание.

Русская соседка Зеры Маруся садится в поезд добровольно, потому что там больная дочь, и судьба соседей уже стала ее судьбой, ведь она многие годы живет с ними одной жизнью. Именно она в ожидании Красной Армии, за несколько дней до депортации, озвучивает общую мечту. «Не горюй, Эсма-апте, закончится война, будет нам кофе, будет мука. Как нажарим чебуреков, как всей деревней сядем, как ухнем! И “Хайтарму” сыграем... Лишь бы мужики наши домой вернулись, лишь бы вернулись!»

В пьесе нет лишних слов. Драматическая правда возможна только при воссоздании картины происходящего во всей многослойности, детальности. «Хайтарма» — крымскотатарский танец, его название переводится как «возвращение». Символ свободы, поиска утраченных корней, он стал частью культурной памяти, связью между поколениями.

В глубине вагона, в смертельно-тяжелом пути, будет звучать песня «Порт-Артур». Песня — память о проигранном сражении в русско-японской войне, в которой участвовали крымские татары, о потерях, общем горе. В шестидесятые годы она станет гимном движения за возвращение на родину, в Крым. В СССР было запрещено даже упоминание этой песни.

Елена Ануфриева