|
ЭССЕ
Об авторе | Сергей Григорьевич Боровиков — литературовед, критик, эссеист. В 1984–2000 годах — главный редактор журнала «Волга». Постоянный автор «Знамени». Предыдущая публикация в журнале — «Запятая-37. В русском жанре-97» (2025, № 11).
Сергей Боровиков
Запятая-38
В русском жанре-98
,,,
В январе 1973 года мы с женой проездом в Ленинград были в Москве, и, чтобы скоротать время между поездами, купили билеты в ЦДКЖ на концерт Романа Карцева и Виктора Ильченко. Первое отделение заняла выступлением неизвестная нам певица, что воспринималось обычной нагрузкой к любимым артистам. Помню свое раздражение, когда она с нажимом на простонародное слово выпевала «Посидим, поокаем». Предположить, что ей предстоит, было, конечно, невозможно.
,,,
В устной речи даже и вовсе не только малограмотных граждан все чаще местоимение его заменяется новым определительным словом, уж не знаю тоже ли местоимением — евошный. Когда-то было совсем уж просторечное евонный, а теперь вот это в ходу.
,,,
«В Санкт-Петербурге в Мариинском театре прошла юбилейная церемония вручения X Национальной оперной премии “Онегин”. Среди лауреатов — режиссер Сергей Новиков за постановку в Большом театре оперы Сергея Прокофьева “Семён Котко” по повести Валентина Катаева “Я, сын трудового народа…”. Его грандиозная версия — как поучительная историческая притча. События Гражданской войны прошлого века переплетаются с событиями века нынешнего — специальной военной операцией. Желаем Сергею Геннадьевичу новых творческих свершений и поздравляем с наградой!»1 Любопытно, что постановщик занимает пост начальника управления президента РФ по общественным проектам.
,,,
Бунин в переписке с Бицилли2, уподобляя нелюбимого им Блока Вертинскому, общей у них находит безвкусицу: «Сколько в этом гении — ну, Вертинского, что ли. “Золотое, как небо, аи…”. Тьфу!»3 Я же в продолжение темы позволю себе замечание в пользу Вертинского. Если у Блока почти все раззнаменитевшее стихотворение «В ресторане» полно восторга, то любые аналогичные примеры из Вертинского напитаны иронией. Блок и в кабацкой лирике серьезен, заразно возвышен. А на все «В ресторане» настоящие, на мой вкус, строки лишь эти: «пожаром зари / Сожжено и раздвинуто бледное небо, / И на желтой заре — фонари».
,,,
А вот без комментариев.
«Отмечу двух знаменитых эстрадных певцов русского Парижа. Александр Вертинский и Надежда Васильевна Плевицкая. До революции у обоих в России гремело “всероссийское имя”. В Париже Вертинский выступал и в своих концертах, и в благотворительных для русских зарубежных организаций. Сначала его пение “делало сборы”. Вперемежку со старым он пел и новое: “Хорошо мне в степи молдаванской”, “И стоят чужие города / И чужая плещется вода”, положенное им на музыку, чуть измененное стихотворение Георгия Иванова “И слишком устали, и слишком мы стары / Для этого вальса, для этой гитары”. Но, конечно, за рубежом публики для Вертинского было маловато. К тому ж некоторые эмигранты относились к нему подозрительно-недружелюбно. Один знакомый как-то сказал мне: “У Вертинского красные подштанники!”, намекая на какие-то советские связи. Не знаю, были связи иль их не было, но когда Вертинский вернулся в СССР, встречен был с распростертыми объятиями. Актеры часто, увы, — не граждане. В Париже Вертинский пробовал петь по-французски — не вышло, “не оценили”, пришлось оставить. Перенес свои выступления в русские ночные кабаки. Но это мало давало. И из Парижа А. Вертинский уехал на Дальний Восток, а оттуда в СССР.
В связи с Вертинским вспоминаю Эренбурга. Правда, это относится не к Парижу, а еще к Берлину. Как-то на концерте Вертинского мы с Олечкой оказались в зале совсем рядом с Эренбургом и его женой Любовью Михайловной. Близко к эстраде: Эренбурги в первом ряду, мы во втором. Вертинский — “в своем репертуаре”. Тут и “Бразильский крейсер”, и “Пей, моя девочка”, и “На смерть юнкеров”, и “Концерт Сарасатэ”. Пел по-своему хорошо, голос приятный (и довольно большой, к удивлению), жест выразительный, актерское исполнение тонкое. Конечно, это не “Критика чистого разума” и не “Диалоги Платона”, мы знали, для чего сюда пришли. И Эренбург все это, конечно, прекрасно понимал. Но сидя перед нами, вел себя нагло, нахально, невоспитанно. После каждой вещи начинал демонстративно хохотать, так что и Вертинский мог это заметить с эстрады. Такое отношение к выступлению артиста (любого) мне было противно. И я невольно вспомнил, что ведь совсем еще недавно этот же Эренбург подражал именно Вертинскому, изо всех сил писал стихи “под него”, но гораздо хуже. Вот эти перлы Эренбурга:
“Иль может быть в вечернем будуаре,
Где ровен шаг от бархатных ковров,
Придете вы ко мне в небрежном пеньюаре,
Слегка усталая от сказок и духов.
Портьеру приподняв, вы выйдете оттуда,
Уроните в дверях свой палевый платок,
И обойдя кругом тяжелые сосуды,
Дадите мне вдохнуть неведомый цветок”.
Тут, по-моему, очень хороши: и какой-то “палевый платок” (почему он палевый?), и совершенно непонятные “тяжелые сосуды” (вызывающие странные ассоциации). У Вертинского все было и легче, и милее, и веселее:
“А когда придет бразильский крейсер, / Капитан расскажет вам про гейзер”, “Хорошо мне в степи молдаванской… И российскую горькую землю / Узнаю я на том берегу”. — По сравнению с беспомощным стихом раннего, “томного” Эренбурга, это просто отдохновение»4.
,,,
Ни один из личных грехов так не отрицается людьми, как зависть. В любом интервью обязательно прозвучит: я не завистлив(а), и еще кем-то не так уж давно придуманное отвратительное деление зависти на черную и белую.
,,,
Какое страшное слово — характеризуется… Достаточно произнести этот безысходно безличный глагол, как воображаются столыпинский вагон и тайга, или, на малый случай, исключение на общем собрании и отречение всех знакомых, или хоть выговор с запрещением занимать должность и душевное приглашение органов к сотрудничеству…
,,,
Я никогда ни о чем не мечтал, не воображал нечто в будущем, к чему бы стремился или просто желал.
,,,
Первый фильм, где показан вокзальный сортир изнутри, это «Золотой теленок» Михаила Швейцера. Корейко-Евстигнеев, осторожно ступая на каблуки, чтобы не влезть в лужи, заходит в кабинку, стены которой усеяны следами, оставленными пальцами, если их использовать вместо туалетной бумаги и вытереть об стенку.
,,,
Вспомнил, что Чехов поздравлял коллег Куприна и Телешова за то, что попали в словарь, когда узнал, что со словом «толпёнка» я самугодил в издание «Новое в русской лексике. Словарные материалы–78» (Под ред. Н.З. Котеловой; Институт русского языка АН СССР. — М.: Русский язык, 1981. — 262 с. — С. 226).
,,,
В год образования ССП появилась установка, что столичные писатели заведомо рангом выше, и потому местным у них следует учиться. Вот саратовский писатель Борис Неводов 18 ноября 1934 года делится впечатлениями в газете «Правда Саратовского края»:
«ВСТРЕЧА С МОСКОВСКИМИ ПИСАТЕЛЯМИ
16 ноября в зале Музыкального техникума состоялась организованная редакцией “Правды Саратовского края” и горкомом партии встреча партийно-комсомольского актива города с московскими писателями Г. Никифоровым5, Артёмом Весёлым6, Мих. Голодным7, Мих. Юриным8 и Бровманом.
Приехавшие к нам писатели принадлежат к той плеяде мастеров культуры, которые свои таланты, свое художественное мастерство с первой же строки, с первого слова целиком, безраздельно отдали революции, делу строительства социализма.
<…> Тов. Никифоров продемонстрировал свое мастерство как художника слова, рассказав, как зародился рассказ “Поезд отправляется”, тут же его прочитал. Это был маленький предметный урок нашим саратовским писателям о том, как надо делать рассказы».
,,,
В детстве я был патриотом родного города и любил сравнивать численность населения Саратова с другими. Гордился, что по переписи 1897 года, когда, кроме Москвы и Питера, в топе десятки не было ни одного города на территории современной России, самым крупным был Саратов на 12-м месте, а к 1914 году ему со 137 тысячами удалось подняться на 10-е место, обогнав Вильну и Ташкент.
,,,
Поразительно, как в двух строках можно слить воедино все кипевшее противостояние двух режимов:
Загорелись кровавые звезды
На смирившихся башнях Кремля.
Анна же Александровна Баркова (1901–1976), трижды и последний раз в 1957–1966 годах брошенная в лагерь, так и не вошла в тот список главных русских поэтов ХХ века.
,,,
З.Н. Райх
Конец 1923-го —1924 год, Москва
«Зинаида Николаевна, мне очень неудобно писать Вам, но я должен.
Дело в том, что мне были переданы Ваши слова о том, что я компрометирую своей фамилией Ваших детей и что вы намерены переменить ее.
Фамилия моя принадлежит не мне одному. Есть люди, которых Ваши заявления немного беспокоят и шокируют, поэтому я прошу Вас снять фамилию с Тани, если это ей так удобней, и никогда вообще не касаться моего имени в Ваших соображениях и суждениях.
Пишу я Вам это, потому что увидел: правда, у нас есть какое-то застрявшее звено, которое заставляет нас иногда сталкиваться. Это и есть фамилия.
Совершенно не думая изменять линии своего поведения, которая компрометирует Ваших детей, я прошу Вас переменить мое имя на более удобное для Вас, ибо повторяю, что у меня есть сестры и братья, которые носят фамилию, одинаковую со мной, и всякие Ваши заявления, подобные тому, которое Вы сделали Сахарову, в семье вызывают недовольство на меня и обиду в том, что я доставляю им огорчение тем, что даю их имя оскорблять такими заявлениями, как Ваше. Прошу Вас, чтоб между нами не было никакого звена, которое бы давало Вам повод судить меня, а мне обижаться на Вас: перемените фамилию Тани без всяких реплик в мой адрес, тем более потому, что я не намерен на Вас возмущаться и говорить о Вас что-нибудь неприятное Вам. С. Есенин
На конверте: З.Н. Райх-Мейерхольд9
,,,
Брак С.А. Есенина и С.А. Толстой был зарегистрирован в отделе при Совете Рабочих Депутатов Хамовнического района Москвы под № 2514. В соответствующей графе указано, что С.А. Толстая принимает фамилию «Есенина». Летом 1926 года З.Н. Райх обратилась в суд с иском о признании брака С.А. Толстой и С.А. Есенина недействительным, так как формально Есенин не был разведен с А. Дункан. Интересы С.А. Толстой защищал известный адвокат Фёдор Акимович Волькенштейн10. Суд признал брак Толстой и Есенина законным, иск З.Н. Райх остался без удовлетворения11.
,,,
Читаю и читаю Тургенева, и нет-нет и мелькнет досада — неужели и впрямь был Иван Сергеевич в жизни мямлей и трусом?
Самое здесь известное — эпизод с пожаром на пароходе «Николай I», когда он якобы отталкивал от спасательных шлюпок женщин и детей и т.п., о чем оправдывался на краю скорой могилы, диктуя по-французски Полине Виардо мемуар «Пожар на море».
Упрекала сына и Варвара Петровна:
«Почему могли заметить на пароходе одни твои ламентации… Слухи всюду доходят! — и мне уже многие говорили к большому моему неудовольствию… Почему же о тебе рассказывают? Что ты gros monsieur — не твоя вина, но! — что ты трусил — когда другие в тогдашнем страхе могли заметить… Это оставило на тебе пятно, ежели не бесчестное, то ридикюльное».
На протяжении тридцати лет Тургенев противопоставлял людской молве устный рассказ о своем пожарном мужестве, пока в 1868 году слухи не выплеснулись на газетные страницы. Князь Долгоруков, доказывая, что у автора «Отцов и детей» нет гражданского мужества, поднимал стародавнюю историю. Тургенев откликнулся открытым письмом, где утверждал:
«Близость смерти могла смутить девятнадцатилетнего мальчика — и я не намерен уверять читателя, что я глядел на нее равнодушно, но означенных слов, сочиненных на другой же день одним остроумным князем (не Долгоруковым), я не произнес».
А что произнес?
«Я помню, что схватил за руку матроса и обещал ему десять тысяч рублей от имени матушки, если ему удастся спасти меня. Матрос, который, естественно, не мог принять моих слов за серьезное, высвободился от меня; да я и сам не настаивал, понимая, что в том, что я говорю, нет здравого смысла. Впрочем, в том, что я видел вокруг себя, его было не более».
Да и вся слепая безответная сорокалетняя любовь к французской певице, готовность жить на краю чужого гнезда — это все о той же слабохарактерности.
,,,
И я, с главою, ужасом стесненной:
«Чей это крик? — едва спросить посмел. —
Какой толпы, страданьем побежденной?»
И вождь в ответ: «То горестный удел
Тех жалких душ, что прожили, не зная
Ни славы, ни позора смертных дел.
И с ними ангелов дурная стая,
Что, не восстав, была и не верна
Всевышнему, средину соблюдая.
Их свергло небо, не терпя пятна;
И пропасть Ада их не принимает,
Иначе возгордилась бы вина».
И я: «Учитель, что их так терзает
И понуждает к жалобам таким?»
А он: «Ответ недолгий подобает.
И смертный час для них недостижим,
И эта жизнь настолько нестерпима,
Что все другое было б легче им.
Их память на земле невоскресима;
От них и суд, и милость отошли.
Они не стоят слов: взгляни — и мимо!»
Данте. Божественная комедия. Ад. Песнь третья. Перевод М. Лозинского.
Я приговора ждал всю жизнь, едва стал себя сознавать: зачем не могу решиться на то, что для других и есть жизнь…
2025
1 Литературная газета. 3 декабря 2025. № 48.
2 Петр Михайлович Бицилли (1879–1953) — русский и болгарский историк, литературовед и философ, профессор Новороссийского и Софийского университетов.
3 И.А. Бунин. Новые материалы. Выпуск II. М.: Русский путь, 2010. С. 137.
4 Роман Гуль. Я унес Россию. Том 2 (Россия во Франции). — Uniting Generations.
5 Георгий Никифоров родился в Саратове в 1884 году в семье рабочего. Участник революционных кружков, член РСДРП. Арестован 13 января 1938 года по «Делу о заговоре писателей». Расстрелян 2 апреля 1938 года. Реабилитирован 22 февраля 1956 года.
6 Артём Весёлый (настоящая фамилия Кочкуров) родился в 1899 году в Самаре, в семье крючника. В марте 1917 года вступил в РСДРП(б), участвовал в Октябрьской революции и Гражданской войне. Расстрелян 8 апреля 1938 года. Реабилитирован в 1956 году.
7 Михаил Голодный (настоящая фамилия Эпштейн) родился в 1903 году в Бахмуте. После установления Советской власти в городе стоял у истоков молодежного рабкоровского движения. Погиб в Москве при невыясненных обстоятельствах в 1949 году.
8 Михаил Юрин (1895–1951), автор забытых поэтических сборников. Известна лишь книга «Записки подававшего надежды» (1931), содержащая факты о пребывании в 1924–1925 годах в Баку Сергея Есенина.
9 https://www.museum-esenin.ru
10 Его первой женой была Наталья Васильевна Крандиевская, затем вышедшая замуж за всем известного Алексея Н. Толстого.
11 https://esenin-lit.ru/esenin/bio/nikiforova-esenin-i-tolstaya.htm
|
