НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Князь

Алексей Голицын. Небесные оркестранты Поволжья / Сост. А. Голицын; пред. А. Касс, О. Брынза, О. Шиндина. — Саратов: Музыка и быт; Амирит, 2025.

Он немного не дожил до выхода этой книги. Счастье, что в 2021 году появился огромный том «Саратовские художники. Возвращенные имена», ведь тогда благодаря полученному гранту Алексей смог не спеша трудиться над сложнейшим текстом о погубленных властью и коллегами художниках. При издании альбома, отпечатанного в Нижнем Новгороде, не экономили, и одних цветных репродукций там больше сотни.

Предисловие к книге написали независимый журналист, Лёшин старый друг Антуан Касс, авторитетный университетский филолог Ольга Шиндина и вдова автора Ольга Брынза. Они внятно доносят до читателя необыкновенность личности и поведения Алексея Голицына.

Краевед.

Литератор.

Журналист.

Автор книг.

Архивист.

Градозащитник.

Коллекционер и собиратель.

Фотограф.

Инициатор выставок.

Экскурсовод.

Исследователь.

Меломан.

Ни к одному из дюжины отделов не применишь определения политический. К примеру, для Голицына невозможно было отнести тему уничтожаемого города лишь к носителям административных должностей, чтобы в очередной раз задохнуться в словесном возмущении властью. Возглавлявший градозащитный совет Саратова, он не проклинал, а шел туда, где виделась возможность реальной перемены.

Я спрашивал Олю Брынзу, объяснил ли муж, готовя книгу, откуда ее несколько выспреннее название? Она сказала, что ему понравилось где-то встреченное сочетание слов. В очерке «Оркестранты Поволжья и валторнист Заговёнков» сказано о вышедшем в Саратове 11 декабря 1917 года восьмистраничном журнале «Оркестрант Поволжья», состоявшем из сообщений о горькой музыкантской доле, где есть информация о «предстоящей поездке известного виолончелиста профессора Леопольда Ростроповича». Голицын дополняет это информацией о том, что в 1923 году Ростропович стал профессором Саратовской консерватории, в 1925-м — Азербай­джанской, а в 1927-м у него родился сын, для которого Саратов станет знаковым: здесь «в 1970 году архиепископ Пимен тайно обвенчал Мстислава Ростроповича и Галину Вишневскую».

Но у Лёши в заголовке казенный термин соединен с возвышенным определением, и я нашел, что у Леонида Черткова есть рассказ «Небесные оркестранты» (1981). Чертков возглавлял нелегальный поэтический кружок «Мансарда», где начинал и самый талантливый, по убеждению Лёши, русский поэт второй половины ХХ века Евгений Кропивницкий. А Лёше высокий статус подходил по самой его фамилии, и в его натуре было нечто высокородное.

В книге всего сорок текстов, не всегда авторских. Голицын умел сделать так, чтобы его замечание или пояснения не теснили открытый им документ. Вот без комментариев:

«ОБР. Общество божественного разврата» с подзаголовком«Половая жизнь Саратовской богемы. Архивный документ публикуется по настоятельной просьбе Юлии Репринцевой».

«Записано с моих слов верно: Т-ов.

ДОПРОСИЛ: УПОЛНОМОЧЕННЫЙ СПО подпись».

«Задачи общества были выставлены следующие: 1) Приобрести в собственность пароход, 2) Завербовать поставщика ландышей, 3) преподавание особого вида полового разврата на конструкциях, 4) Приобретение подвижных станков для половых актов, 5) Сбор членских взносов в следующем размере: а) с девушек невинных 4 р. Вне очереди, б) с дам 6 р. в порядке живой очереди, в)с мужчин 6 р. Т-вым было внесено дополнительное предложение: возложить на артиста балета Р-на преподавание полового акта на конструктивных станках. Мною была выработана эмблема». Сообщается и о «виновнике организации общества и названия является артист балета Б-ов, который имеет знакомства с московскими членами общества “КАБУКИ”». Все это в Саратове в 1932 году, а «распалось общество потому что М[естный] К[омитет] театра предложил мне ТВ-ву бросить заниматься рекламированием ОБР, за организацию какового Вам может попасть от кого следует».

Если кратко суммировать смысл книги, это — открытыми впервые архивными документами донести до читателя XXI века трагедию людей, принужденных жить при враждебном человеку режиме. Автор, архивист и исследователь, не обличает, но и не смазывает противоречия в судьбах реальных людей, для него правда важнее иллюзорной журналистской справедливости.

Еще заголовки текстов книги. «“Погубы политорганов”: периодика времен Гражданской войны», «Шпионы Нансена из русских интеллигентов», «Закон о трех колосках и прокурор Пригов», «Саратовский университет и рейдеры в погонах».

А вот Лёша во всем своем литературном даре в тексте «Покупайте сразу много унитазов» под рубрикой «Очерки довоенного быта».

Мемуар из опыта работы в рекламном агентстве 90-х? Зарисовка нравов беспокойных лет? Очерк саратовского виноделия с заводом «Арарат» у Крытого рынка? Все разом в отменной литературной упаковке: Голицын был чуток к форме и, кажется, мог решить свою задачу в любом жанре. Он мастерски и словно между прочим сопровождал документ. Страшное время он комментирует с обширным познанием предмета и его исторического контекста. В публикации «Меж Губтрамотом и Губотнаробом: Саратов в 1920 году», приведя циркуляр для ограничений печати, обронит: «Как же бороться с голодом без цензуры?» Другой, о регламентации любого передвижения и постоянной отчетности граждан, занимающихся в яростный голод рыбной ловлей, советской конторе под названием «Главрыба», подытожит: «По сути этим распоряжением подписывался смертный приговор всем жителям прибрежной зоны. На чем мог приехать в Саратов крестьянин из села Чёрный Затон Хвалынского района? Это 260 километров! Кто дал бы ему на неделю лошадь? Да и не смог бы он доехать до города, его бы десять раз убили по дороге. Райрыба…».

Голицын не мог жить без движения — без передвижений по местам далеким и близким. Комментируя записанные им рассказы о прошлом старой казачки из прибрежной станицы Суводской, он попутно сообщает о том, что сам видел, будучи в научной экспедиции Саратовского технического университета на флотилии малых судов по Волге от Саратова до Каспия. Рассказы другой приволжской бабушки — немки из села Привольного, бывшего Варенбурга — он сопровождает информацией: никто из выселенных Сталиным поволжских немцев на свою историческую Родину после войны и как бы реабилитации не вернулся.

Публикации протоколов сборищ членов обществ и союзов — еще одна особенность литературной манеры Голицына. Вот (1949) срочно собрали саратовских писателей, дабы обсудить вышедший в «Правде» фельетон  «Саратовская купель» о массовом крещенском купанье в Волге у городской набережной: «Хлесткая частушка и церковное мракобесие. Протокол одного собрания». А вот собрали художников («Художник Заборовский и откушенное ухо доносчика»), чтобы осудили своего члена за поношение сталинского любимца Александра Герасимова.

В книге множество старых фотографий из собрания автора. А издательство «Музыка и быт» основано (и названо!) самим Алексеем Голицыным в 2015 году.

Место бы этой рецензии в журнале «Волга», которому так много сил, времени и таланта отдал Голицын, только туда я больше не ездок, «волжская» моя глава закрыта.

Сергей Боровиков