НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

От растерянности к гармонии

Юлия Лукшина. Хрустальный дом. Повесть и рассказы. — М.: Альпина-проза, 2025.

Повесть, давшая название сборнику, обладает подзаголовком «повесть в шести шагах» и состоит из шести рассказов (каждый вможет быть прочитан и как отдельный самодостаточный текст), а «шаги», скорее, во времени. Хрустальный дом — оранжерея, появившаяся в одной российской дворянской усадьбе в конце 50-х годов XIX века, — становится метафорой хрупкости, эфемерности жизни людей. Лишь в одном «шаге» речь идет о ее строительстве; в остальных же она предстает руиной, хранящей отголоски прошлого; а заключительный «шаг» — рассказ откровенно фантастический, рисующий события будущего. Человеческие судьбы со всеми их страстями, появляющиеся на фоне декораций оранжереи, скоротечны, а вот судьбы некоторых вещей: старинной английской фотокамеры, секретера из эбенового дерева, старых фотографий и чертежей оранжереи — растянулись на века.

Все рассказы сборника сюжетны и обладают четкой композиционной структурой, при этом каждый акцентирует внимание на психологическом, на внутренних состояниях и переживаниях героев. С героями Лукшиной как-то удивительно просто и легко сонастраиваться, буквально фраза-другая, максимум полстраницы, — и вы уже подключились к нему (или к ней), видите его/ее насквозь, сопереживаете, даже если это не человек, а, например, умирающая лиса («Мертвая лиса»). Возможно, здесь сказывается и опыт Лукшиной как сценариста, и навык давать рассказам сильное начало — вот несколько первых предложений: «Висеть на заборе больно и восхитительно» («Ловить солнце»); «Я хотела умереть возле людей» («Мертвая лиса»); «Тут вошел дед» («Дед») — сразу ведь видишь этого вошедшего деда!

Время действия — преимущественно современность, но есть перемещения лет на сто пятьдесят назад, в дворянскую усадьбу (и там прямо бунинская атмосфера) или на сто вперед (фантастика с зеленым небом и летающей пусть не тарелкой, но шаром). События происходят в основном в России, но есть и США, и Прибалтика (Кясму); столица и провинция, город и деревня, обилие дачных историй.

В нескольких рассказах появляется образ девочки (Кролика) и ее дачного детства. Девочка вырастет, дача будет продана, ее дочь тоже станет Кроликом. На дачу приезжают и герои «Мертвой лисы». В рассказе «Растерянные» есть такое дачное: «Ноги отяжелели, как в повторяющемся детском сне, где надо пробежать вдоль дачной улицы по неотложной, но непонятной надобности». Следующий рассказ, «Ловить солнце» — как раз о той ситуации из детства, когда героине довелось быстро бежать: «Кролик пробежала мимо своего участка слева. <…> От быстроты воздух резал легкие холодом. Перевела дыхание, понеслась дальше». Сюжеты как бы проглядывают друг сквозь друга, перемигиваются. Завершающий рассказ, «Туман», тоже дачный, — итоговый, прощальный по интонации: герой как будто исчерпан, он растворяется в тумане.

Центральным событием большинства рассказов (помимо повести, их в сборнике тринадцать) становится внутреннее изменение, преображение героя. В апреле на презентации книги на ярмарке нонфикшн Лукшина сказала: «У меня в “Хрустальном доме” все герои находятся на каком-то переходе. Мне кажется, что наша жизнь состоит из переходов… Вторая вещь: мне ужасно занятно, как герои друг на друга влияют, при этом они могут об этом не знать, влияние непрямое. И непрямое влияние в жизни — самое действенное, хотя мы можем этого сразу не понять. Эти два момента продиктовали структуру, композицию сборника».

«Все должно быть не так», — думает Маша из рассказа «Растерянные». Кстати, состояние растерянности характерно для многих героев, оказавшихся «на каком-то переходе», в непонятной или неожиданной ситуации («Так чувствуют себя дети, потерявшиеся в супермаркете, и взрослые, потерявшиеся в жизни»). Но рассказы Лукшиной интересны не только тем, что она помещает своих героев в сложные, «переходные» ситуации, но гораздо более тем, как тщательно она изображает, как по-разному это «не так» многими (не всеми) героями преодолевается. Так Маша берет на себя ответственность и исправляет свое «не так» на «так»: она за рулем и раздражена глупой, пустой болтовней подруги Алины, недавним развязным поведением ее мужа, снегопадом, холодом и тем, что приходится объезжать дорожные работы. Но мироздание не может не заметить ее раздражения: внезапно ее останавливает гаишник, а документы остались дома. Маша выберет конструктивный подход, изменит ситуацию, начиная прежде всего со своего внутреннего настроя — сесть на пол, осознать свою злость, разломать игрушку и, наконец, не злиться, а пожелать добра, счастья тем, на кого только что злилась.

Эпизод внутреннего преображения героя, изменяющий ход его жизни, становится ключевым и в «Звонках со станции»: откровенный разговор и воспоминания оказавшегося в больнице отца с сыном, студентом-медиком, становятся для послед­него поводом для глубокой внутренней трансформации: «Но уже тогда, в тот момент, в палате, я понимал, что жизнь моя меняется, что вибрации, из которых я сот­кан, переходят на другую частоту, что атомы, которые слиплись, образовав мое тело, в эти секунды перемещаются…». И здесь как раз работает то самое интересующее автора «непрямое», не осознанное отцом влияние.

«Хрустальный дом» при чтении видится и пространством явного авторского эксперимента. При сохранении общей тональности повествования Лукшина позволяет себе писать технически по-разному. Это чувствуется уже и в заглавной повести (особенно при чтении фантастического рассказа), и явно в рассказе «Черная, красная, рыжая», где проигрываются три разных сюжетных и жанровых варианта развития событий с момента, когда героиня Инна оказывается одна в заглохшей машине, в лесу на трассе, потому что у нее закончился бензин. Ситуация со вставшей машиной лишь проекция эмоционального состояния Инны. Да, три варианта тупиковые, но есть и четвертый — самый простой и ответственный, и тогда «Инне показалось, что где-то открылись невидимые ворота. Появился выход. Выход непонятно куда и шанс непонятно на что». Автор буквально дает возможность героине дожить до этого четвертого варианта, до этого выхода.

Как психолог, скорее даже как деликатный психотерапевт Лукшина поддерживает героев в стремлении выправить жизнь, преодолеть отчаяние повседневности, обрести внутреннее гармоничное состояние, равновесие, даже если это желание уйти в туман и раствориться в нем», разыграть лучшую партию теми картами, которые сдала тебе жизнь». Превратить тоску, обреченность на жизнь если не в радость, то хотя бы в осмысленность и ответственность.

Татьяна Веретенова