НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

Метареалистический коллаж

Владимир Кошелев. My blue song и другие песни. — М.: SOYAPRESS, 2025. — (союз друзей).

Стихи, вошедшие в дебютную книгу Владимира Кошелева — поэта, переводчика, трансмедиального художника, — напоминают о том, что реальность можно увидеть под неожиданным углом — будто в привычном окне внезапно появляется чужой город. Книга посвящена памяти Андрея Таврова, а эпиграф отсылает к стихотворению Виктора Iванiва — это обрисовывает творческий вектор поэта: близость к метареалистической и поставангардной традиции.

Поэт отмечает: «книга собиралась в течение пяти лет, начиная со времен Литинститута и заканчивая 2024 годом. Сборник именно это и позволил мне сделать — увидеть то, как изменилось мое письмо»¹. Для первой книги это характерный жест — попытка подвести промежуточный итог, зафиксировать движение письма. Книга поделена на три части — «Почти-гроза», «Путем ночного города» и «My blue song». Вторая половина названия, «…и другие песни», намекает на музыкальность, будто некоторые стихотворения здесь — саундтрек («To say I love you», «my blue song», «Ballade non plus»).

С начала сборника прослеживается умение поэта удивлять. Здесь автор остается верен себе до конца. Кошелев расщепляет реальность на детали и расставляет их в новом, порой неожиданном порядке:

Другой земли на поручнях тельца,

Где лестница оторвана для вида,

Лежит не пыль, но мокрая пыльца —

Она для ос, как уксус, ядовита

или

В одном из мешков картофельных или той

Сумке, набитой хной, спит двойной хорек.

Первая часть, «Почти-гроза», кажется рассеянной, стихотворения воздушны, в них много пространства. Но это пространство не целостное, а скорее многосоставное — необходимо всматриваться в сочетание изменяющихся образов. В этом смысле действительно ощущается тавровская метаморфозность:

Подъемные краны — кто сделал подъемные краны? —

Сменяют полярность, как шерсть, и встают на дыбы.

Картина мира едва обрисована, она постоянно ускользает, но при этом узнаваема и диковинна:

то же небо настолько с другой стороны, что упали

то ли стрелки воды, то ли прочие вверх вертикали.

Часть под названием «Путем ночного города» состоит из пяти пронумерованных стихотворений и занимает в книге небольшой объем, но структура здесь очень плотная. Из всех частей эта наиболее интересно выстроена — части разветвляются на подразделы (3.1, 3.2, 3.3. и т.п.), что создает игровую интонацию. Здесь движение играет особую роль — об этом говорят даже подзаголовки: парад начинается, парад продолжается, парад продолжается до конца. Можно заметить множество повторяющихся образов (собака, тигр, дракончик, человек с головой коня), которые трансформируются, и тексты даже обретают внутреннюю сюжетность. Кроме того, в стихах часто используются графические приемы — скобки, уточнения. Эта часть звучит как поэтический спектакль:

Наблюдаем за празднеством, где торжествует Кусто —

(Как манто инфракрасным проглочен) — он спорит с Манто:

Она знает, что будет — (как тот, кто пустил бумеранг

В темноте) — и поет саксофоном за ней акваланг.

Третья часть, «My blue song», оказалась более свободной и разнообразной по форме. Здесь появляется верлибр и даже несколько хайку:

чиркнув зажигалкой,

подумал про грязь на ее щеке

пятнышко пламени.

Здесь же заметен переход от сдержанных коротких строчек к строкам, более удлиненным по сравнению с первой частью:

Ты стоишь на обратной ж/д, как кораблик в бутылке

в еще большей бутылке стоит. Караваны-лакуны.

ЛЭП, как Стрелец, заряжает всем дятлам затылки.

Кошелев — весьма начитанный и интеллектуальный автор. Начиная со второй части он разбрасывает разнообразные отсылки при помощи эпиграфов и посвящений авторам — как зарубежным, так и русскоязычным. Это особенно заметно во второй части книги и создает культурологическое поле, внутри которого Кошелев свободно перемещается — Елена Шварц, Томас Транстрёмер, Иосиф Бродский, Жульен Давенн. Одно из стихотворений посвящено современному поэту Евгению Старикову. Такое творческое разнообразие позволяет автору работать в разных поэтических регистрах.

При кажущейся силлабо-тонической простоте этот поэтический мир сложен. Образы многосоставны, наслаиваются один на другой, создавая картины полусна-полуяви. Но при этом нет ощущения, что они слипаются и смешиваются. Кошелев создает образную сетку, которая не дает картине рассыпаться. Это сродни коллажу — автор собирает объекты, элементы, символы и структурирует их, чтобы организовать в художественную композицию. Эта коллажность подкреплена визуально — в сборнике можно увидеть не только тексты, но и часть коллажа из авторского триптиха для выставки «Глоссалия».

Кажется, Кошелев дебютировал как вполне целостный автор с уже сложившейся оптикой и собственной художественной интонацией. Книгу вполне можно считатьредким примером того, что первый сборник может прозвучать как зрелый и выстроенный, оставляя у читателя при этом ощущение поиска и движения.

Ольга Ширяева

1 Интервью: https://falter-media.ru/interview/tpost/8tka8xcc21-kazhdoe-novoe-stihotvorenie-ya-pishu-nem