|
Об авторе | Александр Юрьевич Беляков — поэт (27.11.1962, Ярославль). Математический факультет Ярославского университета (1984). Работал программистом, журналистом, сотрудником издательства, редактором на радио, книготорговцем, бухгалтером, копирайтером, чиновником, PR-менеджером, редактором на ярославском «Городском телеканале». 11 книг стихов, из недавних — «Программные радиограммы» (2020); «В стране стоячего солнца» (2024, издательство НЛО). Стипендиат Мемориального фонда Иосифа Бродского (2012), дипломант премии «Московский счет» (2015). Подборки стихов в «Знамени» — «Керамический брат» (№ 12, 1996); «Жена ларёшника» (№ 11, 1998); «наставление для слепнущих пилотов» (№ 5, 2009); «концы с концами» (№ 7, 2015); «александр почти не пьёт» (№ 11, 2021); «Бортовые огни» (№ 10, 2023); «мерцание речи» (№ 2, 2025). Живет в Ярославле. (Представленные стихотворения датированы 2024–2025 годами).
Александр Беляков
не сомневайся нототения
* * *
не увернуться так расслабиться
не улыбнуться так осклабиться
ты рыбица а время рабица
свечение его плетения
излечит все твои хотения
не сомневайся нототения
* * *
эти простые строки
мыслящие растенья
сухи стоят и строги
в области запустенья
в сумеречном пейзаже
тихи стоят и глухи
твёрдые аки стражи
лёгкие аки духи
чтобы в мерцанье ровном
распространённом ими
названное уроном
переменило имя
* * *
Мир ловил меня, но не поймал.
Сковорода
мир тебя разоблачил
но и сам разоблачён
если он неизлечим
значит фатум ни при чём
слышен в клёкоте сивилл
утешительный сигнал:
он ловил
и ты ловил
он поймал
и ты поймал
* * *
так долго был далёк
а тут пришёл и лёг
без предуведомления
без бою
всё выстелил и высветлил собою
утешил всех
кому темно снаружи
внезапный снег
в краю бесснежной стужи
* * *
этот день всегда одинаков
в ожидании новых знаков
он и сам превратился в знак
будто неутомимый кочет
так втемяшиться в память хочет
чтоб сто раз повториться в снах
то ли камешек то ли шарик
говорить и дышать мешает
взгляд уводит то вверх то вниз
пляшут небо и мостовая
мимоходом приоткрывая
ускользающий парадиз
* * *
удельные владения ума
окутала смирительная тьма
в её плену застрявший как во льду
ум почивает с сердцем не в ладу
не спится только сердцу твоему
со всех сторон открытому во тьму
* * *
его объемлет как обнова
сиянье света контрового
неугасимый аноним
незримо следует за ним
он ощущает за плечами
дыханье ласковой печали
оглянется
но свет иной
всегда и всюду за спиной
* * *
эта песня отучала
от конца и от начала
затихала посредине
возникала где попало
жестяной её сурдине
связности недоставало
каватина вертопраха
перепутанные трели
только память-тонкопряха
нить тянула из кудели
* * *
намерзание омерзения
на приборах дневного зрения
очевидное подтверждение
обоюдного охлаждения
человека и учреждения
препарируя это знание
он бормочет как заклинание:
упрощённый до истощения
я не буду просить прощения
у служебного помещения
* * *
гуляла дума вдали от дома
на снеговые поля ведома
считала дума свои утраты
искала дума себе отрады
в холодном свете земного рая
то оживая то умирая
* * *
счастье которое щас
счастью которое там
водит перстом по устам
не говори ничего
в этот единственный час
ты обесценишь его
* * *
голос крови и голос желчи
нашинкованные помельче
в усыпительных водах леты
превращаются в голос флейты
приобщаются к узкой теме
на границе света и тени
в звуке тихом
в теченье скором
примиряя минор с мажором
* * *
дни короче этого стишка
к этим дням приставленные ночи
на стишки глядят исподтишка
и стишки становятся короче
будто телеграммы от родни
проступают на горизонтали
исподволь подсвечивая дни
чтоб они чуть-чуть длиннее стали
* * *
гештальт становится круглей
его рисунок тривиален
развалины среди полей
завалинка среди развалин
где одинокий дуралей
обозревая окоём
поёт негромко о своём
* * *
я засыпаю
меня засыпает
время которому дня не хватает
время которому ночь коротка
без остановки грабарь бесноватый
машет и машет совковой лопатой
не прекращается дождь из песка
тропы заносит
следы заметает
пеплом летит в облака
* * *
вот дом где всё переплелось
запуталось
смешалось
благоговение и злость
отчаянье и жалость
шероховатое рядно
взамен ума и чести
потянешь что-нибудь одно
а вытянешь всё вместе
* * *
Я бы предпочёл отказаться...
Мелвилл. Писец Бартлби
брат мой бартлби
let it be
я не привереда
научи меня любить
собственное кредо
ты — в отказ
а я горазд
молча соглашаться
all that jazz
в который раз
не оставил шанса
время пеленает так
туго и раскосо
что ни пряток ни атак
ни коня ни воза
бестолковый сериал
лишние детали
я писал
а ты не стал
оба мы устали
* * *
в честь королевы мэри
смерть открывает двери
в одной из анфилад
и плеск стигийских вёсел
перелагает пёрселл
на эолийский лад
что пылью разлетелось
соединяет мелос
поднявшийся с колен
и двигает наружу
искусственную душу
её не тронет тлен
* * *
времени мерный тик
неисцелим и тих
мыкается по жилам
запертым старожилом
тих и неисцелим
ты солидарен с ним
плавающий налимом
в мире неисцелимом
* * *
сбитый лётчик ползёт и поёт
потому что не кончен полёт
у вечернего света в горсти
можно разом лететь и ползти
вдох и выдох звучащие встык
вот его настоящий язык
на котором себе самому
петь легко
говорить ни к чему
* * *
всё пропало
а что уцелело
разделилось на слово и дело
им судьба продлевает лимит
слово мучает
дело томит
утомлённому в общем и целом
хорошо между словом и делом
в стороне от себя самого
там где сердцу спокойней всего
* * *
там настенька поёт
не ведая ума:
тепло ли тебе лёд?
светло ли тебе тьма?
она жалеет их
ей греться не впервой
в сугробах вековых
под елью мировой
* * *
снега за окнами не тают
глаза и уши ожидают
отдохновения от чувств
душеспасительное пусто
в уста целует златоуста
и засыпает златоуст
| 
