НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии

«Всякое прощание — ритуал возвращения…»

Светлана Михеева. Тихие влюбленные. — Ростов-на-Дону: Prosodia, 2025.

Это шестая по счету поэтическая книга Светланы Михеевой и третья, на которую я пишу рецензию. Довольно сложно высказываться по поводу автора, о котором ты уже много думал и многое написал, обозначил важные для него темы и центральные образы. Но и тем интереснее отслеживать эволюцию, улавливать изменения, внимательнее вчитываться в новое, сравнивая с уже опубликованным и знакомым. Кажется, Бродский утверждал, что настоящих поэтов надо читать именно книгами стихов, а не сборниками избранного. На примере Светланы Михеевой мы убеждаемся в его правоте. Как всегда у нее, новая книжка — не просто собрание стихотворений, написанных за последнее время, а целый микрокосм со своей поэтической философией и мифологией.

Книга «Тихие влюбленные» небольшая, всего тридцать четыре произведения. Сознательно ограничен и ее ландшафт: уютное, защищенное взаимностью пространство, остров (значимый для Михеевой образ), на котором уединилась лирическая героиня со своим мужчиной — для краткой передышки, взятой у жизни. Безопасное убежище, в котором только они и их спокойная любовь, «эти пространства, где Бог притаился между секундами». Разве не все мы мечтаем о таком? Об идиллическом, тихом месте, так контрастирующем с жутким современным хронотопом, спешащим и омертвляющим.

В книжке же царит осень. Она может быть близкой и умиротворяющей, «в горьких сандаликах». Негромкое время года, тревожащее своим ускользанием. Увядание природы отражает увядание людское, потому и «осень похожа на ранку неизлечимую, нанесенную человеку». Осень — напоминание о бренности, зримое ее отражение:

Где-то осень грызет, глодает мои влюбленные кости,

в жадном зеркале вижу ее,

пребывающую в дерзкой ярости и злобе.

Вслед за нею ступаю на мост,

на хрупкий каменный мостик —

как в молчание вынужденное

о тебе…

Название «Тихие влюбленные» сразу оживляет ряд архетипичных пар, драматических фигур: Адам и Ева, Тристан и Изольда, Изабелла, прячущая голову Лоренцо в горшке с базиликом (сюжет из «Декамерона» Боккаччо, проиллюстрированный прерафаэлитом Милле). Эти герои или их почти вещественные призраки то и дело встречаются на страницах книги. Но идея ее, конечно, шире пересказа знаковых любовных сюжетов.

Особую ценность и наполненность приобретает образ сада. Давно любимый Михеевой и знакомый по предыдущим ее книгам, здесь он явно эдемский, но уже после грехопадения, покинутый, но и вполне реальный, укорененный, зримый, хранящий тень любви — и самой первой на земле, и повторяющейся с каждой влюбленной парой. Этот райский сад не беспечен, он уже знаком с увяданием, в него тоже пришла осень:

Сад скользит в неведенье. Он и так

всем — свидетель, и почва его полна.

И в нее однажды, в конце листа,

лягут наши общие имена.

Лирическая героиня остро ощущает себя звеном в цепочке любовных пар, с их трагическими по большей части историями. А в общем, трагическими всегда, потому что «все разрешается смертью», «прямо сейчас мы друг друга теряем — вроде того, как младенец уже умирает». Но встроенность в этот бесконечный ряд дарует и бессмертие, и память:

Это значит, наверное, что,

обойдя ловушки земли,

мы в итоге окажемся там,

где история снова длится.

Я как раз читала,

что будет со следующими двумя,

если с нами что-то случилось

или еще случится…

Безжалостность времени уже не пугает. Зачем его бояться, если все повторяется и существует одновременно? Лирическая героиня — вечный двойник Изольды и Изабеллы, герой — Тристан, рыцарь в серебряных доспехах, современный рыбак в кедах:

Ласточки, как сквознячки, пролетают мимо.

Где же мой милый? Дышит ли в полную силу?

В каком времени и краю?..

Так что мелите, подземные мельницы, неостановимо,

перемалывайте безжалостно и счастливо

в первозданное слово память

неразгаданную мою.

Это книга об узнавании — узнавании эмоции, чувства, звука, слова. О родстве мыслей, которое больше говорит о любви, чем физическое притяжение:

Как мы узнаем вещи? Накрываем их

крыльями своего света,

горячим воздухом обдуваем,

наполняя памятью дыхания, —

теплота присуща узнанному.

Знание о любовных трагедиях хранится повсюду, любовная энергия не исчезает, природа наполнена ею, чуткому поэтическому слуху доступны «все эти россказни, записанные деревьями, морем, ветрами века назад». Эта идея легко встраивается в привычную натурфилософию Михеевой, для которой и лес, и река, и дерево всегда одухотворены и имеют разумную душу. Поэтому и сад райский, и байкальская тайга смешиваются, они одной поэтической природы, они живые:

Полдень ровным телом завис над лесом,

трет спросонья розовые виски,

падает в острые заросли облепих:

я ли это в твоих глазах?

ты ли это — в моих?

Стихийный пантеизм Михеевой, чувство присутствия божества во всем окружающем наделяют ее поэзию особой возвышенной интонацией. Потому что нельзя говорить об одухотворенном иначе. Сниженный, приземленный инструментарий тут не годится, он пойдет вразрез с эстетикой деического присутствия.

На страницах книги превалирует повествовательная интонация. Ритм намеренно нечеток, иногда вовсе сбивается на верлибр. Часто стих, заговорившись, как будто спохватывается к концу почти прозаической строки и вспоминает про рифму. Стихотворения состоят из длинных строк, автор предпочитает трехсложные размеры, которые близки к задушевному разговору близких людей:

Чтобы внутренней боли придать благородную форму чуда,

хороши немота эпистол и блестящая рябь гортанного языка:

в них сама любовь берется вроде из ниоткуда,

и живет свободным бродягой, и потом уходит оттуда…

И горчит, конечно, горчит. Но горчит слегка.

«Влюбленные царят в аллюзиях и отсылках» — первая фраза книги сразу дарит читателю ее суть. Ближе к концу, в стихотворении «Бумажные ангелы», эта мысль дана в виде прямого высказывания:

Неважно в итоге, что нас своевольно казнит

безжалостно старость, —

я верю в бумагу, которая нежность хранит,

и пылкость, и ярость.

Можно отвернуться, отмахнуться, можно не понять, но останется послевкусие, строка, сноска, память. Любовь останется в духовное наследство.

В таро «Влюбленные» — это карта Старших Арканов, символизирующая выбор, единение и глубокие отношения. Она связана с гармонией и духовной связью между людьми. «Влюбленные» — олицетворение баланса между сердцем и разумом, интуицией и логикой, это осознанность решений и выбора. Так, прозрачный и зримый образ двух людей, связанных чувством, дарит нам множество трактовок, множество прожитых сюжетов, среди которых читатель волен вспоминать тот, который схож с его собственной жизнью. А любовь, она всюду. Была и будет.

Анна Трушкина