Пасхальный огонь. Стихи. Павел Пономарев
Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
№ 5, 2024

№ 4, 2024

№ 3, 2024
№ 2, 2024

№ 1, 2024

№ 12, 2023
№ 11, 2023

№ 10, 2023

№ 9, 2023
№ 8, 2023

№ 7, 2023

№ 6, 2023

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Об авторе | Павел Алексеевич Пономарев (27.08.1997, Лебедянь Липецкой области) — аспирант факультета журналистики Воронежского государственного университета. Участник Форумов молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья. Автор книги публицистики «Со-бытие. Дневник молодого человека» (2020). Стихи и эссе публиковались в журналах «Юность», «Сибирские огни», «Подъём» и др. Дебют в «Знамени».




Павел Пономарев

Пасхальный огонь


* * *

Первого апреля туман

от дождя и тепла, духоты мировой —

там, где тёплое «мир» превращается в пар.


Если дело — табак, остаётся курить,

выпуская туман из трубки.

Легче свет погасить, чем сидеть при свете.


Дым становится духом

деда — белого старика,

что из пустыни Яблоневой* кричит —

мне кричит, только я

                          не слышу.


Тише, тише, Воронеж —

это прапрадеда кровь бежит

из земли года тридцать седьмого,

окропившая бороду мне.


Потому она рыжая, ржавая,

потому она в стружку скрючилась —

пахнет войлоком и железом.


И орган заглушают хором —

тенорами и баритонами —

это десять моих поколений

за окном в чёрных рясах стоят.


*  Яблонева пустынь — древнее название Лебедянского Троицкого монастыря.



* * *

И бабка Лёля выгонит из сада

детей и внуков, им не отдавая

последнюю прапрадедову память —


и станет сад живой для них оградой.


«…И мне не больно, Ванечка, не больно!» —

причитывала всё бабуля Лёля

(она была больна и ожидала

прапрадеда из красных лагерей).


И он на белом снеге снится ей —

расстрелян и прикладом добиваем.


И бьёт сноху, сама за что не зная,

беременную внуками, свекровь.

И падает с подола на пол кровь.


Я этой кровью, смешанной с дождём,

зачат спустя полвека — и рождён.


* * *

Когда на чернозёмном слое

растает снег,

мы с тобой войдём

в праотчий сад.


Нас встретят бабка Лёля

и дед Иоанн.


Мы упадём на дёрн,

сырой, курчавый, будто борода

прапрадеда (священник и изгой),

покрывшаяся мартовской слезой

(он в первых числах марта был рождён),

омытая серебряным дождём

из божьего небесного колодца…

Как ярок свет — как много в марте солнца.


Но это всё — не здесь и не сейчас.


* * *

Ничего — только ночь. Потолок.

Из экрана-окна — киносвет.

Отвернуться к стене,

втиснуться в уголок —

ничего больше нет.


Это здесь — ничего. Ну а там?

Подожди! —

там по-прежнему пахнет кадилом —

там отца Иоанна слепые вожди

из алтарных ворот выводили.


…И никто не поверил, что это не бред,

что за плачем ребёнка и сливом бачка

я в казённом углу слышу гул дальних лет,

где на Пасху к столу зарезают бычка.


Он молчал и мычал — будто знал, что умрёт,

что с пятном на боку его рыжая мать

прожуёт больше сена и переживёт —

проживёт дольше сына и пережуёт

бечевой перетянутую пуповину.


…Там отца Иоанна вожди выводили,

и один из них вывел

три заглавные буквы тупым красным грифелем:

«ВМН»*



* ВМН  — высшая мера наказания.



Волотова Могила*


Там, где прошла межа

Волотова с Черепянью,

Мирно себе лежат

Кости отца Иоанна.


Там, где молился он,

Трезвый, но чаще пьяный,

Делит кудлатый Дон

Волотово с Черепянью.


Прячет кресты за ветки

Пятницкий сельский храм.

По позабытым предкам

Плачет отец Иоанн.


Может, он Святогору

Триста раз «пра» и «про».

Горлом идёт, кагором

Христоказачья кровь.


И покрестив мечом

Пращуровым ковыль,

Лёг за рекой Мечой

Батюшка-богатырь.


Стелется трын-трава

По меловым отрогам.

Сложена голова

У мечевых порогов.


Череп прибил прибой

К берегу Черепяни.

Вымыл кудлатый Дон

Кости отца Иоанна.


Чёрная сила, белая сила,

Сила небес, не-бес —

Взял Монастырский лес

В Волотову Могилу.


*   Волотова Могила — курган в Лебедянском районе (Липецкая область). Расположен в устье реки Красивая Меча. Рядом находятся Тютчевский (он же Монастырский) лес и сёла Волотово и Черепянь.



Из детства


1. И больше нет — ни дома, ни двора.

Казённая квартирка возле храма.

И сына утешающая мама:

в траве двора

играет детвора…


2. Я помню плиткой вымощенный двор,

и дедовский гараж,

сухой омшаник,

и Шурика — дворнягу-попрошайку…


И вечером на кухне за столом

дед поучает бабушку Людмилу.


И я —

всё о своём да о своём…


Мне восемь лет —

я рисовать мастак!

Я армию пишу Наполеона,

гусар летучих чудо-эскадроны,

и сам — Наполеон я…


И дурак.


3. У деда рак —

заканчивается детство.

Давно я разучился рисовать.


Лекарствами осажена кровать,

и дед с кровати больше не встаёт.


А жизнь идёт —

в четырнадцать,

и лёд

зачем-то в ноябре затеял таять,

и в комнате вдруг летними цветами

запахнет, будто

детством пахнет мёд.


И послезавтра дедушка умрёт.


4. Когда Господь последний день засёк,

раздался снег —

когда прабабка Аня

в кровать конфеты сыну принесёт.


И мать от смерти сына не спасёт

помятыми конфетами «Пилот»

и цыпками на сморщенных руках,

что вынесли и выносили страх

младенца перед тихой темнотой:


«Спи — ничего

не бойся, мальчик мой».


…На кладбище играет детвора.

И больше нет — ни дома, ни двора.


* * *

Нет ничего — ни шороха, ни шерсти
на выцветшем и облинялом пледе,
лежащем на теперь покойном деде,
и в комнате торшер погас, как дед.

 Нет —
ничего как будто нет
теперь без деда.
Подростковый стыд!
Я с дедом попрощаться не ходил —
я трус, предатель
был! (наверно, был…)


Худым и слабым
страшно видеть деда —
с лопатками, торчащими, как крылья
седого голубя, укравшего зерно
и воду из курятника прабабки —
и дед камнями гонит голубей.

 …А в сущности, «не бей» и «не убей»
считайте, что почти одно и то же —
как «дед» и «Голубев»;
как «Господи» и «Боже».


* * *

Когда меня не станет, возьми мои стихи,

и собирая память (хотя звучит почти

как «собирая камни»), ты о себе прочти.


И как бы между прочим, меня не потеряв,

сверни на Карла Маркса — на Камерный театр,


где Жан-Батист Мольер из «Кабалы святош»

на нас с тобой смотрел, под крики зала «браво»

на сцене умирая.


Где рядом у дороги, дом-свечка — угасая,

там бабушка-филолог нам книжку подписала…

Где обещал… А впрочем, меня уже не будет.


* * *

Когда пасхальный снизойдёт огонь,

то заповедь отца «огня не тронь!»

припомнит сын — дрова перевернёт:

«Назад два шага — это шаг вперёд».


Круженье пчёл, круженье над огнём

огнём ещё не разогретым днём.

Воскреснет день, теплом огня маня:

«Огня, сынок, — поддай ещё огня!»


Крушенье пчёл, крушенье над огнём,

не думавших и думавших о нём.

Задумавшись, сын прах перевернёт:

«Назад два шага — это шаг вперёд».




Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru