Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021
№ 6, 2021

№ 5, 2021

№ 4, 2021
№ 3, 2021

№ 2, 2021

№ 1, 2021
№ 12, 2020

№ 11, 2020

№ 10, 2020

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


АРХИВ



Геннадий Шпаликов

На бланках телеграмм



Геннадия Федоровича Шпаликова (6 сентября 1937, Сегежа, Карельская АССР — 1 ноября 1974, Переделкино, Московская область) представлять читателю нет необходимости: фильмы, поставленные по его сценариям, давно вошли в золотой фонд отечественного кино, книги тоже достаточно регулярно переиздаются. Однако стихотворения, написанные в последний период жизни, когда Шпаликов фактически не имел собственного угла, собранные и переданные после смерти автора Юлием Файтом в Музей кино (фонд 204), а также стихи, сохраненные Эллой Корсунской (там же, фонд 91), до сих пор опубликованы не полностью. Надо отметить, что за 1973–1974 годы написана почти половина от общего объема стихов Шпаликова — они записаны на бланках телеграмм, на случайных листах, в черновых общих тетрадях и иногда с трудом поддаются реконструкции.

Публикуется с разрешения правообладателей. Публикатор благодарит хранителя рукописного фонда Музея кино Елену Долгопят за организацию работы в архиве, а также Вячеслава Попова за помощь с расшифровкой отдельных автографов.



* * *

Была в Татарово на пристани

Такая к вечеру тоска,

Что ветер книгу перелистывал,

Страницу нужную искал.


Нас через реку крыли матерно, —

Слова отдельные слышны, —

Там ожидали тоже катера,

Но только с нашей стороны.


                                                 1974



* * *

Там, за рекою, лошади бредут, —

Они на том, а я на этом берегу.

Как медленно они переступают,

И гаснет медленно осенний день,

И книгу старую я медленно листаю, —

Там лошади бредут, переступают,

И гаснет день.


                                                          1967



* * *

Снегом всё завалено,

Темнота — к пяти,

Хорошо бы в валенках

По селу брести,


Где-то в Белоруссии, —

Даже не любя, —

Называть Марусею,

Машенька, — тебя.


                                       1969



Осенние костры


                                             Даше


Разве горлом расскажешь сухим? —

Тут слова пропадают любые,

Как кричали сквозь дым петухи, —

А дымы в сентябре голубые.


Слышу музыку я на кругу

И субботние вижу улыбки,

И девчонки по дыму бегут

На вечерние танцы в Подлипки.


                                                           1973



* * *

Одеяло, щека,

Утро голубое…

А во что же я вникал

После перепоя?


Улыбался во сне,

Радуясь покою,

И тому, что в окне

Утро голубое…


Обнимал, не кричал

В белую подушку,

Пил и пил и стучал

Зубами об кружку.


Ночевал во дворе

На листе фанеры

И будили меня

Милиционеры,


И сажали меня

В жёлтую коляску,

Проявляли ко мне

И любовь и ласку.



Хор[овод] в голове


И никому на свете не приходит,

Что долго бескорыстие моё

Блуждает при народе в хороводе,

Но голоса о том не подаёт.


И голос мой теряется, но если

Я потеряю на него права, —

[Дадите мне, заблудшему, воскреснуть]

И повторить забытые слова?



* * *

Ушло за волнолом

То время — поделом

И времени, и месту.

Запишем набело.

И всё же черновик

Ворваться норовит —

Затерянный, забытый

За переплётом книг.

Тебе или же вам,

По серым или синим

Утрам и вечерам,

На бланках телеграмм

На почте, на столе

Осталось: был, белел.

И знак сторожевой

Оставлен: я живой.



* * *

Попадается размер,

И под властию размера

Сочиняешь, например,

Хуже лучшего Гомера.


Пишешь улицы наклон,

Блеск полуденной брусчатки

И зелёное стекло

В приусадебном участке.


Вся усадьба во дворе

Умещалась за оградой.

Распрощался, рассмотрел, —

Это, люди, тоже радость.


Есть в запасе пустяки

Вроде улицы наклонной,

И записки от руки —

Новый номер телефона.


Чтобы слушать по ночам,

Происходит что с тобою,

Или как часы стучат

В коридоре долгим боем.



* * *

День бессистемный, бестолковый

С другим успешно состыкован, —

Взлетел в метель.

И та же у него орбита.

Однообразье — не обидно,

Я так хотел.


Есть в бессистемности система, —

Моя конструкция взлетела,

Но где чертёж?

Он безнадёжно потерялся

Обрывком городского вальса,

А вальс — хорош.



* * *

И мне положен свой предел,

Какой, не знаю точно.

Я так себе поднадоел,

Что мне с собою тошно.

И день расписан наперёд,

Но ясно без расписки,

Чего осталось от щедрот

В ежевечернем списке.



* * *

Самому себе судья,

Стража и защита, —

Твоего небытия

Срок уже засчитан.


Ты свободен. Выходи —

Празднуй ли, работай,

Оставайся на один

Со своей свободой.



* * *

Мне женщина сказала, что меня

Могли бы обокрасть и кочегары, —

Вот я ушёл, не погасил огня,

Окно раскрыто, рядом — кочегары…


Я б с радостью увидел, как они

В окно моё смущённо залезают,

Как допивают на столе вино

[И яблоки]



* * *

Увижу воду голубую

И берег жёлтой полосой —

На катере переобуюсь

И по мосткам иду босой.



* * *

Всё как будто обошлось,

Обойдётся, обходилось…

И какая это ложь?

Первая необходимость.



* * *

В марте, едва обозначив на карте

Среди путешествий, нашествий,

Вороной сижу на нашесте

И зимние крылья потускли.

Я вспомнил, что мне 36,

Дыра моя хуже кутузки

И зыбок нашест.



Март


Возвышенно дремали

Уже в конце зимы

Над белыми домами

Зелёные дымы,


Но посреди дремоты

Я слышал не один

Подснежные работы

И разговоры льдин, —


Соображая верно,

За временем вослед

Подраспустилась верба

В стакане на столе.



* * *

О лето, его приближенье

Нелепо,

Но я пережду —

Не рыбы уженье —

Движенье

По лету, по небу, по льду

Оставлю — за малую мзду

По лету, как прежде и присно,

Моё забытьё на ходу,

Пожары, поляны и пристань,

Трамваи, палатки — ещё…



* * *

Летний ветер налетал

Первым парнем на деревне

И на женщину в летах,

И — особо — на деревья.


Он — матрос, хотя морей

Ни вблизи, ни в отдаленье.

Под качанье фонарей

Гладил девушки колени,


Облака расцеловал

Так, что небу стало жарко,

Утащил на сеновал

Молодую горожанку.



* * *

Выбираю я для прогулок

Афанасьевский переулок.

Номерами Москва хрома, —

То ли Новгород, то ли Тула,

Или Сызранью мне подуло

Этим вечером задарма.


Что ни дом — спотыкаюсь об номер.

Афанасий, ты жив или помер?

Пью осенний твой аромат

Пустырей, заборов и бочек,

Что ни улица — многоточье.

Или я уже староват?



* * *

Юрий Михайлович Лермонтов —

Такое вообрази, —

Но Юрий Михайлович Лермонтов

Сам проживает вблизи.


Не сын Михаила Лермонтова,

Не сбоку ему родня, —

Изредка, даже с вермутом,

Он навещает меня.


Юрий Михайлович тучен,

Прочен во всех чертах,

Однофамилец-поручик

Тут ему не чета.


Поэта однофамилец

Выбрит, обут и щедр,

Прочной семьи кормилец,

Гвардии офицер.



* * *

Окно цветное — в осень.

Который час? Темно.

Условились на восемь,

Условились давно —


В конце пятидесятых,

Да, в пятьдесят шестом.

На лавочке присяду,

А позвоню потом.



* * *

Я не тебе принадлежу,

Но рядом я с тобой лежу.

И ты не мне принадлежишь,

Но рядом ты со мной лежишь.

Но иногда, во тьме, спиной

Ты приблизительно со мной.

Есть приблизительность вещей,

Но люди — вы не приблизительны, —

Ни в частности, ни вообще.



* * *

Опять долги к зиме.

Покончить дело с бытом,

Чтобы ему взамен

Остался дней избыток.

Кушать нечего. Вообще.

Обуться и одеться

И щеголять в плаще

Ты больше не надейся.



* * *

Я путешествовал во времени вот так:

Среди зимы я выбираю транспорт,

Который одолеет за пятак

Вполне определённое пространство.


На двадцать лет меня перенесло.

А здесь прохладно, пасмурно и чисто,

Сегодня август, пятое число —

Совпали обстоятельства и числа.


И я без удивления глазел

На этот свыше посланный подарок:

Вот продавщица утренних газет

И человек с авоськой стеклотары.


За 20 лет к Смоленской донесёт

Авось свою авоську по Арбату…



* * *

Наступает такая пора

И такая приходит прохлада,

Что от вечера до утра

Никого, ничего не надо.


Да, не новость теряться в толпе

И на палубе парохода, —

В пропаданиях преуспел.

Но до смерти теряться охота


В Сингапуре или в Рязани,

Среди разных хороших ребят,

Пропаданье — моё призвание,

Пропадание — от себя.


                                             1973



Разговор с ночью, дождём, печной трубой…


Я ночью с дождём разговаривал —

Он бился да лился всю ночь,

Всю ночь я его уговаривал,

Что тоже разбиться не прочь.


Но вот я не бьюсь, а при свете

Один молчаливо лежу, —

Мне дождь ничего не ответил,

А что я дождю докажу?


Он как-то совсем уж по-детски

То вздрагивал, то замолкал,

Раскачивал занавески

И просто валял дурака.


Общаться как с другом не смея:

Небесные слёзы — с небес,

Лежал, приобщаясь, немея,

А после на крышу полез.


Мне было несложно, я в детстве

Все крыши, карнизы прошёл,

Мне птицы заместо приветствий

Кричали — иду хорошо!


А тут уж — какие там птицы —

Вокруг непроглядная ночь,

И дождику этому литься,

И дождику нечем помочь.


Небесные падали слёзы

С небес — на меня, на трубу,

О если бы громы да грозы —

Вокруг ни ду-ду, ни бу-бу.


Всё тихо, и капли по крыше,

И шум по трубе — по трубе,

Залиться б слезами — потише,

А слёзы — они по тебе.


Залиться, трубу обнимая, —

И некого больше обнять,

Труба — она всё понимает,

Труба — это вроде бы мать.


Родная или не родная,

Под этим февральским дождём

Труба мне сказала: одна я,

И ты погоди — переждём.


Обычно ревёт он по средам,

А завтра, а завтра — четверг, —

Небесные слёзы и беды

Обычно уходят наверх.


Прошу тебя — ты не смывайся,

Мне холодно здесь на ветру,

Согреемся, не сомневайся,

И печку затопят к утру, —


И вскоре её затопили,

И дым, убывая, — убыл,

И — верно — мы счастливы были,

И дождь, убывая, — убыл.


Труба, всё теплея, — теплела,

А дождь, убывая, — убыл.

Осталось любимое тело —

Кирпичное тело трубы.


                                                 1968



Небо


1.   Может, я живу на другой планете,

Где живут только птицы и дети,

Или же на комете

№ 17978-XX-CA

(по путеводителю по небу).


2.    Путеводитель по небу —

Вега, Капелла — лес,

Я был там, и не был —

А по дереву лез.


И не к звёздам,

А к листьям по веткам,

По шороху, шелесту ветра —

Контактно и очень конкретно

По дереву лез.


3.   Тело дерева.

У сосны оно — золотое,

Жёлтое, шелушащееся, как

Руки у детей,

Рыжее,

Красивое дерево,

Но взлетать на неё —

Птицам,

Или надо надевать

Какие-то специальные

Приспособления,

Чтобы вбивать в тело

Гвозди.


5.    (описание чердака)


Чердак выглядит так:

Чердак.


Не летучие мыши,

А бельё —

Почему-то развешанное возле

Крыши —

Всё — не враньё.


Не сочинение,


Не наспех.


6.      Итак, бельё болталось,

Темнота.


А кому это интересно —

Я не знаю;

А я пишу безо всякого интереса —

Сам на себе пляшу.



* * *

Не читаю и не сплю,

А посередине.

Где — на станции «Салют»

Или я на льдине?


Не бессонница, не сон,

Но забота та же —

И во сне я невесом,

Но откуда тяжесть?


Если бы и захотел…


Лес


Лес теряет интерес,

Если он беззвучен, —

Он тогда идёт вразрез,

А по мне — он лучше.


Он беззвучен, он молчит,

Он помалкивает,

Лесу не меня учить,

Он — каталкою


Катит около меня,

Шелестит, но молча.

Он, конечно, не семья,

Но запомнит точно.



Межирову


                                 Мы люди сентября...

                                                 А. Межиров


Мы люди сентября, — словами Александра.

Я — по случайности родился в сентябре,

И по ночам берёт меня досада,

Что трудно ждать рассвета во дворе.


Куда во тьме машины пролетают?

А ты сидишь на лавочке, живой.

Не более прошу — пускай светает,

Светлеет пусть, а более — чего?


                                                             1974



* * *

Мне осталось дело вдовье —

В окна синие смотреть.

Во всемирный день здоровья

Хорошо бы помереть.


И погибну не от пьянства,

А шагну я, не спеша,

В безопорное пространство

С [нежилого] этажа.


Не спасёт меня и клумба,

И не выручит сугроб.

Посреди родного клуба

Установят вдовий гроб.



                                                                      Публикация Владимира Орлова





Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru