Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021
№ 6, 2021

№ 5, 2021

№ 4, 2021
№ 3, 2021

№ 2, 2021

№ 1, 2021
№ 12, 2020

№ 11, 2020

№ 10, 2020

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Об авторе | Андрей Геннадиевич Поляков (09.06.1968, Симферополь, Крым) — русский поэт. Книги: «Epistulae ex Ponto», 1995; «Орфографический минимум», СПб.: Пушкинский фонд, 2001; «Для тех, кто спит», НЛО, 2003; «Китайский десант», М.: Новое издательство, 2010; «Письмо», М.: Арт Хаус медиа, 2013; «Америка», НЛО, 2014. Стипендия Фонда Бродского (2007), Премия Андрея Белого (2003, 2009, 2011), Русская премия (2014); Премия «Парабола» (2014).  Постоянно печатался в «Знамени» еще двадцать лет назад, предыдущая публикация — № 5, 2019.




Андрей Поляков

Лечебные Листья, летящие  по лазарету


Дым


              Я хотел бы, хотел бы забыть

              всё позабыть, избыть

              и, глотая слёзы, как дым

              или дым

              как слёзы

              долго курить, прислонившись к платану спиной

              перечисляя, что вижу вокруг —


              не для ангелов —

              для себя —


              как бы впервые:


              аллея, деревья, свет

              собака, девушка, осень

              дымок, Симферополь, Бог


С новым светом тебя! С новым дымом, похожим на слово!

С новым домом стиха, столь же смутным, и лёгким, и сонным

где листва шелестит, словно сонная слова основа

где летит спаниель по словесно-осенним газонам!


С новым дымом тебя! С новым счастьем осеннего света!

С новым словом кругом, где аллея раздетых платанов

и летит спаниель с молодою хозяйкою слева

в сон словесной листвы, словно Бог — Соколов и Платонов!


С новым Богом тебя! С новым годом собаки с хозяйкой

где хозяйка небесна, как свет от улыбки невесты!

С пульсом этих стихов, что пробьётся неровной лазейкой

в сон осеннего парка, где листья с платанов словесны!


С новой осенью, друг, где вокруг — новогодние листья

где кругом психонавты, поэты, стихи, сигареты

существа и слова, рыжина их вращается лисья —

для неё ли платаны раздеты и губы согреты?


Для неё ли коса и косынка хозяйки собаки

для неё ли в губах циклопический жар сигареты

для неё ли в сердца эти листья, как мусор, собрали

алконавты, пророки, морфеи, придурки, поэты?


Для неё ли ты сам в синей куртке и свитере сером

с белым дымом в губах, с красным сердцем, чуть видимым сверху

с новым годом вокруг, с новой курткой и свитером старым

с новым светом кругом, залатавшим на сердце прореху?


С новой латкой тебя! С новой ниткой, весёлой, как солнце!

С новой лаской для глаз в виде лёгкой собаки с хозяйкой!

Со стихами о том, что листвой переполнено сердце —

не стучит, а шуршит, а о чём — отвечай, отвечай-ка!


Отвечай о любви к терапии Осеннего Света

отвечай за любовь к жёлто-красному Рыжему Цвету

за Врачебных Собак, за спасительных Девушек Ветра

за Лечебные Листья, летящие по лазарету


Отвечай за слова в длинной книге косы и косынки

в книге парка вокруг, рыжей книге хозяйки собаки

отвечай-ка, мой друг, на аллейке, лазейке, тропинке

в сон осенних стихов, еле слышных откуда-то сбоку


Отвечай на листве, на дыхании, смешанном с дымом

на родном языке никотина, слезинки, тропинки

на осенней косынке, летящей по воздуху мимо

одного из пророков, поющего Бога в сторонке


одного из придурков, звучащих откуда-то сбоку

прислонившись к платану коттоновой курткою новой

одного из морфеев, без просыпу тянущих к Богу

то, что станут потом называть симферопольской нотой


С новой нотой тебя! С новой ниткой и новой заплаткой

цвета светолисточка на сердце, разбитом на точки

на тире и пунктиры, на строчки, на сладкие складки

словно в книге пророка, поющего Бога неточно!


С новой книгой тебя! С новой честью в отечестве дыма!

С новым свитком, где свет растворяет рисунки и знаки

где листва между складок должна быть желта и сладима

чтобы в ней отразилась собака хозяйки собаки


чтобы в ней проявилась аллея деревьев платанов

или нет, не аллея, а что-нибудь вроде лазейки

в сон словесного парка, где, скажем, один из иванов —

ну, допустим, Георгий — коснётся косынки хозяйки


или нет, не коснётся, а просто потянется взглядом

но одёрнет зрачок ради Бога, следящего сверху

как, желтея листвой, смысловой распадается атом

как дымится косынка, скользнув по горячему сердцу


или нет, не косынка — дымится твоя сигарета

жарким глазом кося, волоска под косынкой не тронув

на края желтизны, где крылатая строится рота

а Георгий поёт про иванов, протонов, нейтронов


про морфеев, придурков, пророков, про всех стихонавтов

про осеннюю нашу окружность со всей рыжиною

что кому-то — листва, да и только, но только не нам-то

нам-то — свиток, что светит невестой, хозяйкой, женою


нам-то — свёрток со свитой листвы и словарного света

с новой честью морфея-пророка в отечестве дыма

от которого часто моргает твоя сигарета

жарким оком кося на косынку осеннего Крыма


С новым Крымом тебя! С новым смыслом надежды и веры

что собаке — хозяйка, и только, поэту — косынка

и хозяйка под солнцем, и сердце под свитером серым

и дымок сигареты, и осени светлая дымка!


С новым дымом тебя! С новым светом, похожим на слово

или нет, не на слово — похожим на слёзную соль, но

если сердце болеть перестанет, всё станет не ново

но зато — спаниель станет Богом, а это не больно



Формообразующие принципы гармонии


              …и раз-и-два!

              Булатовский


Шорохи в кустах небесных —

Шёнберг или Егунов? —

я-то верю в бестелесных

я-то знаю, сколько слов

для варшавского еврея

для Арнольда, для Андрея

для вечерних комаров

для последнего Орфея

для кукушки из часов

стало чем-то-вроде-клея

на двенадцать голосов

тая между облаков

между пальцами алея

О, счастливая рука!..

Обитатель пиджака —

сунул я в карманы руки

не смотрю на облака

но, валяя дурака

я свищу иные звуки

нечто-вроде-ветерка

по всем правилам науки

что-то венское слегка

так, чуть-чуть, издалека

на три четверти, но проще

но слабей, чем этот клей

не про ангельские кущи —

про испарину полей:

в контроктаве звуки толще

корни крепче, ветви гуще

ре-минорнее, темней…

Егунов, на небе сущий

Шёнберг, облаком бегущий —

понаслышке, поневоле

шелестите шелестей

чтобы звёздная трава

сквозь диезы и бемоли

в кровной боли, в слёзной соли

проросла едва-едва

на небесном синем поле

чтобы губы не скучали

чтоб запела голова

от любви и от печали

чтобы склеились слова

даже лучше, чем в начале

и навечно зазвучали:

раз-два-три            и раз-и-два!



Орфей в 313 году


Хлеб и вода, вода и хлеб —

чего ж ещё? Овечьей правдой

смиренна кровь моя, намолен хлев

а пастырь не пытает жаждой

Здесь даже воздух чуть сырой!..

И, с привкусом небес и меди

родник студёный под скалой

поёт о памяти, звенит о смерти

Я только раз такой воды

вкусил, и мне уже не надо

ни игл обугленной почти звезды

ни крыльев тлеющей легко Эллады



Испуганный яблоками


А то бывают яблоки такие:

             арктической немее немоты

             полярной глубже ночи —


таких боишься ты

такими ты закусывать не хочешь


Математическая круглота голов

и гладкие нечеловеческие лица

             вселяют ужас


и хочется от ужаса напиться

всей жизнью в водке-маме раствориться

исчезнуть в пренатальной Пустоте…



Прислушиваясь к яблокам (Ева в гостях)


              Что вам сказать яблочного, девчата?

              Как там у вас яблочно говорят? — :

              скорая полночь? звёзды в чёрных квадратах?

              страшный Эдем по имени Ленинград?

              Евы Невы

              с волнами небольшими

              будете вы

              тёплыми и родными

              будьте добры

              помнить про всё — про всё!..


Кухня. Светлый вечер. Воскресенье

Проходи! Вот — чай, а вот — варенье

Отключи, однако, телефон

слушая моё стихотворенье:

«Залатав осенний небосклон

август приоделся как садовник —

яблоки блестящие принёс…


Яблоки торжественно лежат

на столе, и, слушай, между ними

будто паутинка звуковая —

лёгкая такая

тишина

едва слышна

словно поступь Персефоны

словно плеск в бокале без вина

словно голос в отключённом телефоне»



Март 2019


I


Земля оставлена! Прохладная волна

мне стала новою подругой —

в ней горечь сладкая старинного вина

и грудь русалочки упругой


Земля советская! Теперь ты далеко

но счастлив я, что здесь, в Тавриде

по-русски пишется и дышится легко —

и я на Клио не в обиде



II


Музы ехали в Тавриду

почесать свою либиду


Пан бежал от снежных пуль

в теплый город Каракуль


До свиданья, Симферополь

убываю в Либидополь


стихотворный аппарат

завезу в Кентавроград!



Крот-кентавр


Черна бессмысленная речь

и глубоко подобна почве

кротовой и подземной почте

текущей, чтобы лишь бы течь:

так ты, кентавр, не зная дня

копыт, поэт, не покладая

не рая просишь, воскресая

а — петь, копытами звеня!



Копенгагенская интерпретация русских народных танцев


Танец? Да. Наверно, это танец

но какой-то очень непростой —

словно пляшет Шива

интурист и иностранец

над родимой, русской пустотой


Раздаётся в космосе Гармошка...

Пуст Вселенский Самовар...


Русская душа! Ты квантовая кошка!

Не

определённый пар!



Пасха 1999


Два русских солдата из бани

к ближайшему бару брели

и пели, что братья славяне

воскреснут в астральной пыли


Я знаю, им верить не надо

уже не зажгутся, увы

последние звёзды Белграда

прощальные звёзды Москвы


И только два русских солдата

к небесному бару пойдут

и песню, что пели когда-то

для ангелов света споют



Баллада о белом корнете


I


Юность ждала приближения света

Юность прошла. Приближается лето

Свет приближается к белой золе

              Корнет Оболенский остался в земле


Плачет ребёнок и мать вспоминает

Мать пустоту до рассвета ласкает

ей хорошо в тишине и тепле…

             Корнет Оболенский остался в земле


Воды земные играют по кругу

Годы земные пугают подругу

Кто избавленье им нёс на крыле?

            Корнет Оболенский! Остался в земле…


Ангел мой, где ты? — «В невидимой ране!»

Чёрт мой, ты где? — «Я в последнем стакане!»

Муза, а ты? — «Растворяюсь во мгле…»

              Корнет Оболенский остался в земле



II


Бродишь ли ночью по улице тёмной

пьёшь ли вино, молодой и влюблённый

носишь ли в сердце торжественный свет —

сменят тебя в карауле, корнет!


Смена приходит. Я знаю, что это

День Отражения Нашего Света

Ночь Продолжения Нашего Дня —

явится кто-то и сменит меня


Всё неизбежно. Вот свет наступает

Тьма наступает — и свет продолжает

Так и твои продолжают труды

тени, дымы или искры звезды


Симферополь        




Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru