Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Об авторе | Олег Григорьевич Чухонцев постоянный автор «Знамени». Предыдущие публикации —  №1, 2015, №4, 2015. Книга новых стихотворений Олега Чухонцева «Выходящее из / уходящее за» вышла в издательстве ОГИ в 2016 году. Живёт в Москве.



Олег Чухонцев

Два стихотворения


                                                                          «...Кто успел придти только в одиннадцатый час, — пусть
                                                                            и тот не страшится за своё промедление...»

                                                                                                Святитель Иоанн Златоуст. Огласительное слово на Пасху


* * *

…человек одиннадцатого часа,
вскакивающий на подножку отходящего поезда,
расталкивающий очередь в нужную кассу,
выхватывающий (мысленно) нож из-за пояса,
едва почувствует угрозу нападения,
полагающийся на пещерные убеждения,
что псы — друзья, а люди — волки и сволочи,
потому что одни хранители очага, а другие исчадья ночи,
потому что надо же кому-то быть виноватым,
что он ещё там, всё ещё в десятом;


человек одиннадцатого часа,
в пятницу особенно требующий мяса
так же громко, как в остальные прав своей личности,
сам же считая их родом вымороченности,
требующий мяса, давящийся самым жирным куском,
как всегда не в то горло, и так во всём,
требующий, давящийся и вдруг вспоминающий
о Той, в суете забытой, Матери всех, скорбящей,
которой по младости духа давал когда-то обеты,
так что язвой обходятся пятничные обеды,
язвой, депрессией, в лучшем случае неврозом,
ибо к чему не готов он, так это — к внутренним угрозам;


человек одиннадцатого часа,
слушающий вполуха, смотрящий вполглаза,
и не от нерадивости даже или физического дефекта
или потому, что недобрал интеллекта,
а потому, что стал самостроиться — тяп-ляп — на глазок,
а фундамент под ним поплыл и просел в песок,
вот и не знает теперь, за что ухватиться,
может, плюнуть и всё раздать, а самому удавиться;


человек одиннадцатого часа,
я ли, ты ли, сколько нас — целая масса,
знающие-незнающие, туго соображающие,
храбрые по незнанию, безъязыко вещающие
о вещах, о которых не имеем и понятия,
взвинченные неврастеники, а чаще в апатии,
потому что кто виноват, понятно, а делать — кишка тонка,
а и какой Тебе, Господи, прок от тёмного мужика,
в годы бессознательные спьяну крещённого,
полунеграмотного, полупросвещённого,
спешащего из Сызрани в какие-нибудь Милуоки
на симпозиум, чипсами хрустящего по дороге,
про себя решающего, пролетая над безднами,
уравнение с двумя-тремя неизвестными,
не податься ли в Эмираты или лучше в Антарктику,
всё равно куда, хоть в другую Галактику;


Господи, Сыне Божий, Судителе великодушный,
уж такой народец мы, ушлый да недужный,
но проснувшийся однажды для чего-то высшего,
даже не проснувшийся, а поздно спохватившийся,
оступившийся, споткнувшийся и вдруг — как молнией —
оглушённый скрежетом тормозным и гармонией,
или так: обожжённый духовным пожаром
где-нибудь под Дамаском или за Можаем,
слепотой и теменью и — вдруг! — прозрением,
— вам нехорошо? — кто-то спросит с сожалением,
склонившись: — может, доктора? — а, что эскулап,
если… и всё прочее… аще крепок да слаб
выходящий из ступора…


                                         встанет, глазами поведёт,

и не встанет — восстанет:

                                         — я, — очнётся, — тот,

кто гнездилище мерзостей, но милостив Господь,
аз есмь прах, но живой, кто не токмо плоть,
а и дух Его, иже, как в Писании говорится,
живый в помощи Вышняго,

                                         в крове Бога Небесного водворится, —

в крове ли, под кровом, да хоть на чердаке,
но — в Его деснице,

                                         в Его руке;


и глядит человек, старик и дитя, на вас,
на далёкое близкое небо… — который час? —
какая разница, не спрашивай! — который век? —
не спрашивай, говорю! — глядит человек,
ангел ли падший, демон ли немой… глядит и ждёт…
— какое тысячелетье? — плечами пожмёт…
ещё не там, но уже не здесь… не спускает глаз…


и Свет невечерний стоит над ним, хотя день погас…


* * *

Почему-то теперь, когда застенали  вокруг,
я на клятое время смотрю скорее с нежностью,
и оно пройдёт, и поглядываю на юг,
как кривая берёза с пустующею скворешнею.


Пусть умы мятутся, но если блазнит Тот свет,
не достатка прошу у Бога, не сил для творчества,
дай мне ясной старости, я скажу, и несмутных лет
и ещё — на рассвете — коленца услышать скворчика.




Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru