Ольга Кривошеева. «Затем, что жизнь всегда права». Константин Гадаев. Вокшатсо. Ольга Кривошеева
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 6, 2022

№ 5, 2022

№ 4, 2022
№ 3, 2022

№ 2, 2022

№ 1, 2022
№ 12, 2021

№ 11, 2021

№ 10, 2021
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Ольга Кривошеева

«Затем, что жизнь всегда права»

Константин Гадаев. Вокшатсо. — М.: Издательство Н. Филимонова, 2015.

 

Современный поэт, разрушающий представления о современном поэте. Кто-то привык думать, что современная поэзия может рождаться в кругах худеньких мальчиков, говорящих о Сартре и Барте, — в сообществах, где привыкли считать современным лишь слово, освобождаемое от условностей, но часто забывают наделить это слово смыслом. А кто-то до сих пор уверен, что поэт в современный мир может прийти лишь «от сохи». Но вот он, современный поэт, за стаканом чая или даже чего-то другого. И, что бы ни попадало в поле его зрения, все может стать поводом к написанию стихотворения.

 

С колокольни пробило два.

Дай поскладываю слова,

Чем, кроватью скрипя, вертеться.

Есть в запасе такой мотив,

От которого до пяти

Будет только курить хотеться.

 

«Вокшатсо» как «символ веселой и роковой противоречивости нашей жизни» — название города, которое можно правильно прочесть только приближаясь к Осташкову по озеру, с воды. Те, кто идет по земле, читают название именно так, наоборот, — но разве от этого не веселее?

Как бы герой этих стихов ни грустил, как бы ни было ему больно терять близких людей, какое бы чувство вины он ни испытывал — он все равно найдет повод посмеяться над собой и над тем, что вокруг. Найдет эту возможность — засмеяться. И покажет ее всем. Это не злая ирония и не насмешка, близкая к презрению. Это тот детский смех, которым может сопровождаться только любовь к миру и к жизни.

 

Бутылка белого вина.

Бутылка красного вина.

Перцовочка под вечер.

Затем, что жизнь всегда права, —

Нужны для музыки слова,

Простые, человечьи.

 

Бытовые сюжеты, разговорная речь, кое-где нарочитое шутовство сочетаются с чем-то возвышенным и простым одновременно.

 

Вот он — со всеми, среди всех,

Хоть выращен не мной.

Господь и вправду милосерд.

Когда пошлет для жатвы серп,

Сгодится колос мой.

 

(«О зерне, возрастающем неприметным образом»)

 

Колос — один среди многих — как символ осознанной жизни, которая довольствуется малым, которой не нужны великие свершения. И стремление к этой жизни и к вере составляет основу многих стихотворений. Оно может быть неприметным и для самого героя, пока он тоскует и вспоминает своих родителей, пока чинит велосипед, выпивает в кругу друзей, но стебель пробьется, стихи напишутся.

 

Простите меня, отпустите меня.

Туда, где синеет под небом вода.

Где люди подолгу сидят у огня.

Где только — сейчас, а потом — никогда.

 

По форме сам автор определяет свои стихи как «элегии, притчи, куплеты». Эту жанровую определенность хочется похвалить, потому что она оправдывает сочетание не претендующего на художественное высказывание разговора в промежутке «между первой и второй» с самой проникновенной лирикой, на которую только может решиться современный поэт.

 

Здесь ничего не изменить,

Все вкривь и вкось и как попало…

А вкруг — чтоб жизнь оборонить,

Синеет Господа зерцало.

 

Если книга строится на противоречиях (как и вся жизнь лирического героя), то залог ее цельности — в равновесии. Первичный импульс этих стихов — нечто светлое, созидательное, по-детски непререкаемое — не дает иронической интонации и, шире, критическому взгляду на жизнь и ее атрибуты возобладать и погасить тот свет.

Особенность Константина Гадаева, на которого многие стихотворцы очень похожи (и мало чем примечательны), — в том, что искренность, простота и чувство юмора в его стихах соединяются с чувством меры и красоты.

 

А время крутит и несет

Из глуби в синеву высот,

В полет необычайный,

Где света горнего игра…

И жизнь — лишь капля серебра

С крыла озерной чайки.

 

В стихах, которыми поэт живет и любуется жизнью, очень много посвящений. Поэт представляет миру свой дружеский круг таким, каким он его любит, надежно ограждая его этим от критики и нареканий. То, с какой непосредственностью, с каким задором и бесстрашием он приглашает всех в свой внутренний мир и круг общения, заставляет критика забыть о своей же способности и даже необходимости воспринимать текст критически. «Затем, что жизнь всегда права»…

 

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru