Александр Кушнер. Тихий разговор. Стихи. Александр Кушнер
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 6, 2022

№ 5, 2022

№ 4, 2022
№ 3, 2022

№ 2, 2022

№ 1, 2022
№ 12, 2021

№ 11, 2021

№ 10, 2021
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Александр Кушнер

Тихий разговор

Об авторе | Александр Семенович Кушнер — лауреат премии «Поэт» (2005) и других литературных премий

Об авторе | Александр Семенович Кушнер — лауреат премии «Поэт» (2005) и других литературных премий. Постоянный автор журнала «Знамя». Предыдущие публикации — № 2, 2011; № 4, 2012; № 5, 2013, № 7, 2014.

 

 

 

* * *

К испытаньям душа не готова
Н
и в семнадцать, ни в семьдесят лет.
Ей бы радости снова и снова
И
наглядных весенних примет!
Чтобы облако было пунцово
И
ли розово, — влага и свет.

 

Словно прежде, чем жизнью земною
З
аболеть, побывала в раю,
И сравненье с нездешней весною
Ей в земном затрудняет краю
Жизнь, с печалью её и бедою, —
Не справляюсь, томлюсь, устаю.

 

 

* * *

Сегодня солнечно и ветрено,
Бушует дуб, клубится вяз.
«Страданья молодого Вертера»
Наполеон читал семь раз!

 

В саду у нас и ели с пихтами
Р
астут, стремясь под облака.
Возил его в ботфорт запихнутым
И
ли в кармане сюртука.

 

Сирень с лоснящимися скулами
Морской напоминает вал.
Как храбро вёл себя под пулями
И
как в изгнанье увядал!

 

Напрасно скалы придвигаются
И
соблазняет пистолет:
Из-за любви и впрямь стреляются,
А из-за Ватерлоо — нет!

 

 

* * *

Хоть раз так было, чтобы близ рояля
Раскрытого, в гостиной, без огней
И
ль при огнях в волненье и печали
Ты слушал пенье, счастлив рядом с ней?

 

Хоть раз так было? Не было ни разу.
Ни пенья, ни рояля, ни зари
Рассветной. Пенье, боже мой, по часу
А
то и по два... Поблагодари

 

Свой век за то, что он другой, что голос
Нам женский не поёт, а говорит
П
ро те стихи, про тот забытый образ
Любви и плача струнного навзрыд.

 

Читаем их — и радуемся вместе.
А что же пенье? Пенье — это гнёт.
Тем тяжелей, чем пение прелестней.
Побаиваюсь я высоких нот.

 

 

* * *

Как мы стихами восхищаемся,
Какой-нибудь строкой поэта!
Не взять ли слово «пресмыкающееся»
В стихи, хотя и странно это,
Зато его ни разу не было
Н
и у кого до нас: впервые
Оно вползло в стихи, нелепое,
Поджав конечности кривые.

 

Малоприятное создание,
Само себя оно стыдится.
И суффикс «ющ», и окончание
Д
ва «е» с возвратною частицей,
И всё в сохранности и целости,
Не проявляя беспокойства.
Как видишь, я набрался смелости!
Ты тоже, ящерка, не бойся.

 

 

* * *

Не было тайны такой,
Чтобы она нераскрытой
Т
ак и осталась в земной
Толще, веками забытой,
Подняты все корабли,
Что затонули, все клады
Найдены, Трою нашли,
Все обнаружены яды.

 

Древние все письмена
Поняты, все неувязки,
Суть преступлений ясна,
Сняты железные маски,
И поэтессы нагой

Найденный чуть не в чулане
Чудный рисунок живой
Сделан рукой Модильяни.

 

Видишь: пропавшего нет.
Просится тайна наружу,
И открывает секрет
Нам свою тёмную душу,
Значит ли это, что смысл
Жизни к нам выйдет из мрака
Смерти, как из-за кулис
Гамлет, а может быть, Яго?

 

 

* * *

Оказывается, воспоминанье —
Напрасный труд: и лень, и ни к чему.
И странно было бы себе заданье
Такое дать, как если бы во тьму
В
елеть зайти: забытая обида
Из тьмы всплывёт или счастливый миг.
Не надо их! Покойся, Атлантида,
На дне, покрытый илом материк.

 

Дворцов, домов, камней осклизлых груда,
С размытыми чернилами письмо...
Пусть, если что-то явится оттуда,
То не по принужденью, а само.
Великий дар, счастливый дар забвенья
В
степи мирской — и Пушкин прав опять.
А я-то думал: надо впечатленья
К
опить и чуть ли не нумеровать.

 

 

* * *

Зачем открывается дверца шкафа

Тайком, ни с того, ни с сего, сама?

Зачем вспоминается море, Яффа

Или Красноярск, Енисей, зима?

 

Никто не заказывал море, тучку,

Заснеженных улиц и площадей.

И дверцу никто не тянул за штучку,

Приделанную вроде ручки к ней.

 

Чудесные вещи творятся в мире!

Он тем и прекрасен, что он – ничей.

Морское дыханье, сквозняк в квартире,

Ассоциативная связь вещей.

 

Спокойней стучать не прикажешь сердцу,

Ни мыслей своих не учесть, ни чувств.

Я не отвечаю за эту дверцу,

За мысли и чувства не поручусь.

 

 

* * *

Я у окна стою в недоуменье,

Вечерней тенью залит и уныл.

Как будто день сказать хотел осенний

О чём-то мне под вечер – и забыл.

 

Осенний день, предзимние заботы,

Предсмертный шорох гибнущей листвы.

Как будто слой фальшивой позолоты

Закрасил жизни трещины и швы.

 

Как облака над городом нависли,

Какой сквозь них слепящий льётся свет!

Скажи, Вильгельм, в другой, нездешней жизни

Бывает так же грустно или нет?

 

 

* * *

Ко мне он не сходил с Синайской высоты,
И снизу я к нему не поднимался в гору.
Он говорил: Смотри, я буду там, где ты
З
а письменным столом сидишь, откинув штору.
И он со мною был, и он смотрел на сад,
Клубящийся в окне, не говоря ни слова.
И я ему сказал, что он не виноват
Н
и в чём, что жизнь сама угрюма и сурова.

 

Но в солнечных лучах меняется она —
И взгляд не отвести от ясеневой кроны,
Что в мире есть любовь, что в море есть волна,
Мне нравятся её накаты и наклоны.

 

Ещё я говорил, что страшен меч и мор,
Что ужаса и зла не заслонят листочки,
Но радуют стихи и тихий разговор,
Что вместе люди злы, добры поодиночке,
Что чудом может стать простой стакан воды,
Что есть любимый труд и сладко пахнет липа,
Что вечно жить нельзя, что счастье без беды
Сплошным не может быть, и он сказал: спасибо.

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru