Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Григорий Кружков

Революция снизу

Лауреат 2014 года за стихи «Кружащийся дервиш» (№ 9)

 

 

Айсберг

 

А что, моя радость, у нас впереди? —
Не надо, не спрашивай, не береди.
Я знаю — растаять мне вскоре,
как льдине в Саргассовом море.

 

Я — мёрзлая глыба, ты — тёплый Гольфстрим,
я — айсберг, согретый дыханьем твоим,
согретый дыханием с юга
почти у Полярного круга.

 

Прости же, подруга. Ты — тайна моя,
струя сокровенных глубин, что меня
незримо ласкает и точит
(не зная, чего она хочет), —

 

пока этот замок огней, этот сон,
играющий гранями иллюзион,
приданое Герды и Кая,
хрустальною друзой сверкая,

 

не сделает переворот оверкиль
и всё, что приснилось, рассыплется в пыль;
останется только дорога
отсюда до Господа Бога —

 

да тот, кто плывёт по течению дней
туда, где теплее —

теплей —

горячей,

где истинно можно поклясться:
всё прежнее — только прохладца.

 

 

Любовь как двуручная пила

 

Любовь — это двуручная пила, которой пилят сосну,
или всё вместе: и пила, и смола, и голоса

других пильщиков невдалеке.

Совершенно не обязательно, что любят тех, которые

умеют классно пилить,

многим нравится, когда дергают и пищат

и быстро устают.

Этими тёплыми опилками

можно выстлать гнездо…

Но даже самая идеальная любовь

не может

не пилить сук.

 

 

Шатры

 

Над высью пламенной Синая

И. Анненский

 

 

Рыжие скалы Синая,
Отблеск в волнах золотой.
Линия волосяная
М
ежду тобою и той.

 

В парке цветут иммортели.
Рыжий, песчанику в масть,
Кот одноглазый в отеле
Д
ержит хозяйскую власть.

 

На берегу под обрывом
Пляжный непрочен уют,
И муэдзины с подвывом
О
непостижном поют.

 

Белые пятна проказы
Втоптаны в жёлтый песок.
Так отдыхай, одноглазый,
Навоевался ты впрок.

 

Пусть тебе снятся, сияя,
Как золотые дары,
Рыжие скалы Синая,
Близкого неба шатры.

 

 

Сезонное

 

Из окна

 

Ваня с Маней во дворе —
Парень с девкой, липа с клёном —
Загрустили в октябре
О
своем, вечнозелёном.

 

Что зима недалека,
Всей корою знают оба —
И раздевшись донага,
Вздрагивают от озноба.

 

 

Оранжевая революция

 

Только, пожалуйста, не фыркай.
Я сам это видел. Таял снег.

 

И вдруг… из земли выколупнулась дырка,
А из дырки выколупнулся человек.

 

Я подумал: можно свихнуться!
Человек был оранжевый, без усов.
Я спросил его: — Неужто началась революция?
Революция снизу? То есть, с самых низов?

 

Он покачал головой: мол, не спрашивай
В
есь таинственный, как рыбак.
Но тут подошёл другой оранжевый,
И они пошли. Наверно, в кабак.

 

 

Вид града Москвы в лето 2014 от Р. Х.

 

Воробью приткнуться некуда
О
т колёс. А человеку-то
И
подавно.
Люди древние
Ж
или лучше,
Задушевнее.

 

 

* * *

 

На прогулке

 

Грабарь холодный миновал
и наступил Саврасов смутный —
щемящий, зябкий, неуютный —
и неба дрожь нарисовал.

 

Сгибаясь под крикливой ношей,
стоят берёзки, погрустнев,
и грач в сугробе — как галоша,
нашедшаяся по весне.

 

 

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru