Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Сергей Юрский

Три недели

 

 

Лауреат 1998 года за рассказ «Сеюки» (№ 11)

 

 

— Ух, ты! — сказал человек. — Целых три недели!

— Да, — сказали мы. — Надо подлечиться. Мы устали. Мы старые люди.

— А вы часто в санаториях бывали?

— Нет, в первый раз.

 

— На ароматерапию заходите, пожалуйста, — сказала женщина с добрым, неусталым лицом.

Стояли рядами тяжелые некрасивые кресла. В них можно было сидеть, полулежать и даже совсем лежать.

Мы нюхали концентрат укропа, играла очень тихая музыка.

 

Дни были спланированы плотно. Во всех кабинетах тихие вежливые сестры и хитроумные, приятные для тела приспособления. Одно за другим — на улицу некогда выйти. Только раз сходили к озеру, но там лебеди занесли какую-то отраву, и висели объявления, что можно подхватить нехорошее.

На закате мы стояли на балконе нашего большого номера. Небо было в чистых облаках. Желтое солнце над плотным строем высоких сосен грело лицо. Мы курили. Внизу четырьмя уступами теснились крыши подсобных служб санатория. Слева на траве слегка горбатился большой лист железа. Из-под него вылезла кошка, она осмотрелась, подала знак, и тогда вслед выскочили котята. Один, второй, третий.

 

— Сколько им, месяц? — сказали мы. — Да нет, две недели от силы.

Котята уже отбегали от матери — под козырек стены и в траву, — но сразу возвращались. Она их учила играть друг с другом.

Ни ветки, ни листья вовсе не шевелились. Совсем тихо.

 

Легкий стук в дверь. Ответственная за этаж пришла проверить, хорошо ли сделана уборка.

— Видели, котята родились под железом, им две недели, — сказали мы.

— Да? Их тут много, кошек. Как вам отдыхается? Нет ли каких пожеланий?

— Нет, нет! Мы целые дни лечимся.

Некоторое время было тихо.

— А где вы сами живете? — спросили мы. — Тут вблизи нет домов.

— В деревне, это за заповедником, — сказала Ответственная. — У меня там хозяйство... Куры, кабанчик... Сын помогает... А младший утонул прошлым летом.

— Маленький?! Как это? Где?

— На озере.

По дальнему шоссе проехала машина.

— Нет, он уже взрослый был, — сказала Ответственная. — Они с его начальником на лодке поехали. Кататься... Или рыбачить.

— И оба утонули?

— Оба.

— Боже мой! — сказали мы.

— Только странно, сын с трех лет уже хорошо плавал. А потом даже чемпио-ном был... по водному плаванью.

— Лодка, что ли, перевернулась?

— Не знаю. Оба утонули. Его начальник большой человек здесь был.

— Как же это... Следствие-то было?

— Конечно. Сказали, несчастный случай.

— Странно...

— Странно...

— Может, тут преступление? Утопили... — сказали мы.

— Может быть... Его начальник очень большим человеком был.

 

Шли процедуры. Булькала минеральная вода в ванне. Песочное время тонкой струйкой текло из колбочки в колбочку.

Нам принесли две пепельницы — забота Ответственной по этажу. До этого мы гасили окурки в блюдце. А теперь могли курить даже каждый на своем балконе — у нас две комнаты.

 

Котята каждый день вырастали. Мать учила их прыгать на дерево и цепляться. К железному листу стали подходить дети. Садились на корточки и смотрели.

— Подумай, какие уже большие! — сказали мы про котят. — А она хорошая мать! — сказали мы про кошку. Надо будет принести ей чего-нибудь мясного с обеда. И им тоже. Мы здесь неделю? — сказали мы. — Значит, им уже три недели. Кошки быстро растут.

 

Мы нюхали лаванду, и звучала тихая музыка. Глаза слипались.

— Когда будем уезжать, им будет уже пять недель, научатся лазать на дерево, — сказали мы.

 

Назавтра мы принесли им мяса. Кошка вышла не сразу. Мяукнула, понюхала и стала вяло есть. Шерсть растрепана. Котята не вышли.

Вечером мы курили на балконе. Их никого не было.

Утром тоже.

 

И как-то сразу испортилась погода. Облака стали серыми и низкими, почти цеплялись за верхушки сосен. Пошли дожди.

— Их, наверно, дети разобрали по номерам. Безобразие! — сказали мы. — Или нет... вряд ли... это кто-нибудь из персонала взял домой... Или... скорее всего... Раз тут много кошек, и все будут плодиться...

 

С неба полило. Во вмятине железного листа образовалась лужа.

— Нет! — сказали мы. — Котят если топят, то новорожденных, а таких больших — нет! Им же уже три недели.

Заглянула Ответственная по этажу.

— Как вам отдыхается? Нет ли каких претензий?

— Нет, нет! Все хорошо, — сказали мы. — И вам всего хорошего!

 

Погода совсем переломилась, и стало похоже на осень. Из-под железного листа больше никто не появлялся.

Мы нюхали шалфей. И шли процедуры. У нас путевка на максимальный срок.

Три недели. Целая жизнь.

 

* * *

Небо, солнце, тишина.
Сосны, сколько видит око.
Молчаливая жена,
Погруженная в судоку.

 

Вот, Наташа, наш предел:
Ванны, душ — услада тела.
Я вот этого хотел,
Ты-то этого хотела?

 

Серы гладкие дороги,
Блекло небо, светлы тропы,
Красны сосны-недотроги.
Тихий край — изгой Европы.

 

Нарочь. Июль 2013

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru