Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 5, 2021

№ 4, 2021

№ 3, 2021
№ 2, 2021

№ 1, 2021

№ 12, 2020
№ 11, 2020

№ 10, 2020

№ 9, 2020
№ 8, 2020

№ 7, 2020

№ 6, 2020

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Владимир Гандельсман

Жонглёр перед Марией с младенцем

Об авторе | Владимир Аркадьевич Гандельсман родился в 1948 году в Ленинграде

Об авторе | Владимир Аркадьевич Гандельсман родился в 1948 году в Ленинграде. Окончил Ленинградский электротехнический институт. Автор пятнадцати поэтических сборников. Переводчик англо-американской поэзии. Лауреат «Русской премии» (2008). С 1991 года живет в Нью-Йорке и Санкт-Петербурге. Постоянный автор «Знамени». Предыдущие публикации стихов — № 2, 2013; № 6, 2014.

 

 

 

Апрель

 

Исчезновенья чистый отдых.
Пока глядишь куда-нибудь,
трамвай, аквариум в Господних
руках, подрагивает чуть.

 

Есть уголки преодолений,
где можно преклонить главу,
и солнца крапчато-олений
узор, упавший на траву,

 

и есть под шапкой-невидимкой
куста прозрачная весна,
внезапно розовою дымкой
осуществившаяся вся.

 

Апрельский замысел так тонок,
что крошечных двух черепах
смеющийся везёт ребёнок
с аквариумом на руках.

 

 

Жонглёр перед Марией с младенцем

 

Подбросить апельсин
в небесну синь,
за ним седьмой, а следом третий,
мозг жизни дольчатый,
кометы рыжих междометий,
ты их невольник, ты невольчатый
любви — подбросить и ловить,
и ломтик ласки улучить.

 

Подбросить апельсин
в небесну синь,
за ним шестой, а следом пятый,
явь непочатая,
младенец вмиг розовопятый
разулыбался, в небо падая
из материнских лёгких рук,
святого безрассудства друг.

 

 

Любовь

 

Пока эти двое идут,
не помня зачем и куда,
взят первый редут
и дрогнули невода.

 

Пока воздух светел и пуст,
поодаль, не видящий их
в истерике куст
забился и стих.

 

Кто жизнь так усердно творит?
Стемнеет снаружи — смотри,
как свет озарит
раковину изнутри.

 

И будет стоять бастион,
под стрелами молний, в дожде, —
Святой Себастьян! —
неведомо где.

 

 

Давид благодарит

 

Блажен, кому отпущены грехи,
кто Господу, что новые мехи.

 

Дух взаперти пытал меня, как гость
из преисподней, сохли кровь и кость.

 

Так тяжела была рука Твоя,
что я открылся, грех свой не тая,

 

до глубины, и Ты, склонив Твой слух
ко мне, освободил скорбящий дух

 

для радости. Пусть праведник творит
молитву и Тебя благодарит.

 

«Я вразумлю тебя — в Моих руках
твой путь, не попирай себя, как прах.

 

Не будь, как необузданный лошак,
чтобы уздой Я сдерживал твой шаг».

 

Путь нечестивого — греховный тлен.
Ты ж, праведник, пой Господа, блажен.

 

 

Роспись на вазе

 

Когда вращаются колёса
океанических глубин
и над поверхностью белёсой
слетает с обода дельфин,

за ним другой — как за иглою
игла, скользя, сшивая две
стихии выгнутой игрою,
с летучей рифмою в родстве, —

я вижу берега Коринфа
с накатом лёгких пенных волн,
где за изменчивою рифмой
поэт, беспечной веры полн,

охотится, — свежо и рано,
дельфины мчат на всех парах,
и за спасенье Ариона
я их спасу в своих стихах.

 

 

Слон

 

Почтальон пыли.
В почтовых сумках
ушей — поле
сражения. В сутках

 

топота — опыт
слонянья. Трубный
воздет хобот.
Столетия крупный

 

валун. Ганнибал.
Гималаи. Сон.
Сна сеновал.
Если же вознесён

 

рассвет и льётся
на слоистый склон
с небес слонце*,
просыпается слон.

 

 

Бессмертие

 

Вот он выныривает из-
за поворота,
как бы на бис
из-за кулис —
на лбу накрапом бисер пота, —
он смотрит ввысь —
ликуй: есть пятница, суббота
и воскресенье. Горе, брысь!

 

Бегут по небу облака
в начале мая,
свежа река,
и жизнь легка,
и это папа мой, — взлетая,
горит строка! —
навстречу — мама молодая.
Они бессмертные пока.

 

 

Буддийский мотив

 

Сказал бы ты: «Вот, на свете я
в гнездо многожильное свился», —
когда б из неведенья
себя самого не явился?

 

И если так тебя начали
(без спроса и вдвинули в разум),
то значит ли, значит ли,
что есть ты и нет тебя разом?

 

Чуть найденный на скрещении
сознаний, в пелёнках орущий,
ты и прекращение
себя в уникальности сущей.

 

Столь явленная исчерпанность —
не лишь моментальность живая,
но и предначертанность
твоя и свершённость без края.

 

 

Давид славит

 

Эта твердь,
небо ночей и дней, —
проповедь,
проповедь славы Твоей.

 

Этот день
речью впадает в день,
а ночная сень —
тишиною — в ночную сень.

 

Солнцу знак
подал — и в небесах Твоих
оно засияло, как
в брачных чертогах жених.

 

Свет лучист.
Звездам нет числа.
Страх Твой чист.
Заповедь Твоя светла.

 

 

  Кадр с повтором

 

Ниоткуда подует, и двор
покачнётся, и резко
в распахнувшийся створ
выбросится занавеска.

Тут как тут шелкопряд
тутовый, и сквозь ветки
вдруг просыплется град,
застучав по беседке.

Среди ясного неба
град в июне! Замру
и секундную стрелку
умолю, узаконив игру,

повторить... Ветер, двор,
и тряпица проворно
в распахнувшийся створ

выбросится повторно.

 

 

                                                       На поводке

 

Остальное время
гулять с собакой,
глядя, как, ослепительно рея,
летят облака.

 

Поводок — только повод,
чтоб увидеть в строке,
кто на чьём поводке.
Остановлен ли, крутится ворот?

 

Так не видит различий
между небом и небом взгляд птичий,
день за днём
пролетающий тем же путём.

 

На осколок блюдца
засмотреться в ручье
и забыть, как вернуться
и зачем.

 

Стр. 62

*   вероятно, производное от «слон» (прим. редакции).



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru