Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Владимир Рецептер

Из новой книги

Об авторе | Владимир Рецептер — постоянный автор нашего журнала (предыдущая публикация в «Знамени» № 2 за 2010 год)

Об авторе |  Владимир Рецептер — постоянный автор нашего журнала (предыдущая публикация в «Знамени» № 2 за 2010 год). Эти стихотворения — из готовящейся к печати книги «День, продлевающий дни».

 

 

* * *

О. Б.

 

Мы не заметили, как стали стариками,
с чужими лицами, тяжёлыми ногами,
сердцами горькими, в которые хирург
вторгался планово, как новый драматург,
судьбе готовящий иное продолженье.
А мы, покорные подробностям вторженья,
в ещё неведомую погружались роль,
благодаря спасительную боль…

 

Мы не заметили, как мудро поглупели,
меняя прежние, отчаянные цели, —
шум, празднословие, неверность и успех,
на цели вечные и высшие для всех.

 

Мой друг застенчивый, в лучах последней славы
ты помнишь прежнее, и знаешь, где лукавый
тебя испытывал, и смотришь на порог
просторной вечности, где истина и Бог…

 

* * *

А. Г.

 

Не хватит сестрам подорожника,
а дарований — докторам,
и город отпевать художника
в Конюшенный сойдётся храм.

 

Войду и я, знакомый исстари,
ко гробу принести цветы,
сказать «прости». Хотя бы издали,
мы были всё-таки на «ты».

 

И вновь пойму в смертельной близости,
при жизни давшейся другим:

вот он, не позволявший низости
всем современникам своим,

 

кто рано век на правду пробовать
взялся с искусством заодно,
и в оторопь бросала проповедь
его предельного кино…

 

Но тут с небес польётся реками
скорбей спасительный состав;
молитвенный услышав Requiem,
вернёмся к правде высших прав.

 

Полны прощаньем, как причастием,
на будущее станем сметь
несчастие роднить со счастием
и воскресеньем помнить смерть.

 

 

* * *

Е. Ш.

 

Учительница Смерть,
с ключами и сумой,
веля себя стерпеть,
вошла к тебе домой.

 

И оказался впрок
и отроду знаком
надомницы урок,
и вылетел стихом.

 

Он был неуловим,
но бился, как в сетях,
а ты, следя за ним,
витала в небесах.

 

Почуяв трепет крыл,
навстречу вышла мать.
Священник, что крестил,
смог исповедь принять.

 

Дым нёсся к облакам,
темня высокий свод,
поскольку дом и храм
горели в свой черёд.

 

Лишь вынесли тебя, —
Матрону в храм внесли,
блаженных возлюбя
для неба и земли.

 

И я, держа в горсти
сердечный перебой,
припал к мощам, — прости, —
повинной головой.

 

 * * *

И. Р.

Нет, не мильон, а девяносто три

высоких  розы, с тайнами внутри,

еще в ночных рубашках и еще

с дорожною листвой через плечо.

 

Вот — красные, вот — белые и те,

в двойной желто-пурпурной красоте,

а вот — зелёно-розовый букет.

Подобных прежде не было,

                                       весь  свет

 

к твоим услугам, весь аэрофлот

спешит к твоим рукам, теряя счёт;

Колумбия и Кения цветут

в твой адрес…

                И по мне весёлый труд:

 

подрезать стебли их наискосок,

чтоб водяной жизнелюбивый ток,

приняв их в ванне, распрямил сполна

и поднялась цветочная волна.

 

Теперь считай,

                            чтоб в каждую из ваз

нечётным счётом вылился рассказ

о нашей жизни из шипов и роз,

о том, что там, где тонко, не рвалось,

и все люблю тебя, как верный пёс,

и полон дом, и полон день, — смотри —

неровным счетом: девяносто три…

 

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru