Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Иван Волосюк

Звукопись, когда твой порох вспыхнет…

Об авторе | Иван Иванович Волосюк родился 7 января 1983 года в Дзержинске Донецкой области, выпускник русского отделения филологического факультета Донецкого национального университета. Участник совещания молодых литераторов в Киеве (Фонд СЭИП и отдел поэзии журнала “Знамя”, 1— 4 дек. 2011). Первая публикация в “толстом журнале” по итогам этого совещания. Живёт в Донецке.

 

Иван Волосюк

Звукопись, когда твой порох вспыхнет…

* * *

Уже не пахнет керосином
В домах и не несут огня,
Но с фотографии старинной
Мой прадед смотрит на меня.
Уже не строят деревянных
Домов, но я ещё храню
Десяток тех игрушек странных,
Которых с детства не люблю.
И я пытался научиться
Беспамятству, но ночь темна,
И прошлое в окно стучится
И не уходит от окна.

* * *

Две случайные фразы, а так одинаково сказаны,
Это леска закона, её не порвёшь безнаказанно.
Скоро будет деревьев, как виселиц чёрных, несчитано,
Удали эти письма, покуда они не прочитаны.
Хочешь — каждой дороге пойди поклонись по отдельности,
Чтобы чёрные книги душили тебя беспредельностью,
Чтоб пришло вдохновенье с какой-то улыбкою нищенской,
Чтобы морем не пахло, а пахло сторожкой кладбищенской.
Чтобы всё было серо, и скупо, темно, искалечено.
Только ручку возьми — популярность тебе обеспечена,
Собирай свои залы, своей удивляй эрудицией
И, как хочешь, пиши, и глумись, и глумись над традицией.

* * *

Мне двадцать восемь, у меня в запасе
Ещё лет сорок и никак не меньше.
А ты мне говоришь, что путь опасен
И я напрасно не целую женщин.
А я смотрю в их каменные лица

И среди мёртвых слов ищу живое.
Мои элементарные частицы
Всего лишь буквы — и ничто другое.
И те слова, что тяжелы, как камень,
Та рифма, что никак мне не даётся,
И кажется, что взял её руками,
Но ничего в руках не остаётся.

* * *

Эту сажу мук не стереть с лица,
Эту боль во мне не стерпеть никак,
И растёт сама строчек лестница,
И даётся мне — просто так.
Я потом умру, а пока — скажу,
И другого нет мне сокровища,
Будто в долг беру, каждый день хожу,
Каждый день хожу и прошу ещё.

* * *

Это только контур русской речи,
Свалены в углу полутона,
Слог открытый означает плечи,
И согласных слыша свист скворечий,
Всходит “о”, как полная луна.
Звукопись, когда твой порох вспыхнет,
Всыпанный в пустые гильзы строк,
Слово станет пулей, станет рифмой,
И душа, как юноша, притихнет,
Первый раз нажавший на курок.

* * *

Ночь, как масло, свет режет, как нож её,
Веет страхом от тёмной воды.
Кто на небе большими подошвами
Оставляет созвездий следы?
Кто царапает вкривь его, вкось его,
Непроглядный вселенский туман?
То играет, как ветер с колосьями,
То монеткой бросает в фонтан?
И, дремая над бездной сферической,
Там, где вечность сгорает, дымя,
Согласился на труд титанический
В шуме времени слышать меня?

* * *

Тяжело мне. На пахнущей гнилью
Чёрной тропке в саду — тяжело.
Разве сила моя — не бессилье?
Я, увидевший птиц эскадрильи,
Сам ещё становлюсь на крыло.
Высота в облаченьи пасхальном,
Вечер тих, и закат — не закат.
Почему так легко и печально,
Словно сны по дороге хрустальной,
Ручейки и бегут, и звенят.
И теперь возвращаются краски
К изначальной палитре простой.
Мир тепло сохраняет с опаской,
Так подсолнух без всякой подсказки
Сам за солнцем следит головой.

* * *

Живёшь — живи, но если ты — поэт,
Ты, как маяк, и океан — безбрежен.
Огонь — внутри, но отражённый свет
Ночную мглу, как масло, режет.
Одной строкой не выскажешь всего,
Я ложь, как уксус, пил из губки.
Признайся мне: ты ценишь отчего
Моих стихов короткие обрубки?

* * *

Если будет ложь, если будет злость
На меня смотреть сотней глаз,
Мне за край родной отвечать пришлось,
И ещё придется не раз.
Чтобы был Донецк — не моей судьбой,
Чтобы стал Донбасс — так, ступенькой вверх,
Я оставлю дом и пойду с тобой,
Чтобы Бог меня опроверг.
Станет чёток слог, как чеканный шаг,
Телеграфный стиль чёрной дробью вбит,
Я один из тех, кто не бросит флаг,
Даже если будет убит.

* * *

Здесь и удаль, и ширь — не спрячешься.
Тёмной ночью меня укрой.
Что ты нежишься, что дурачишься?
Всё равно ты ещё наплачешься и намучаешься со мной.

* * *

Я за рыбным обозом пытался успеть,
Автостопом дойти до Москвы хотел,
А у рыбы, наверное, лёгкая смерть
И филе двести граммов на выходе.
Рыбьим глазом смотрел на луну, а в ночи
Очертанья предметов пугающи.
Громко били крылом, подгоняли сычи
Отстающих и неуспевающих.
А когда добрались — через тысячи верст,
Я мечтал, как здесь всё обустроится:
Вверх — Останкинской башни поднимется перст,
А под землю шагнут метростроевцы.

 

* * *

А. К.

От поэзии мы заслонимся обыденной мутью,
От зимы до зимы совершается смена времён,
Мы сегодня живём, и сегодня стоим на распутье,
И не знаем, откуда пришли и куда мы идём.
Нет, меня не страшит пепелище печатного слова:
Я в истории лучшее место готовлюсь занять.
Нет, я весь не умру, мне дано пережить Кораблёва.
Что за дикость: над полем взлететь и травы не примять.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru