Лиза Новикова. Григорий Данской. Зимний футбол; Антон Колобянин. Центр дождя; Сергей Стаканов. Граница дня. Лиза Новикова
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 6, 2022

№ 5, 2022

№ 4, 2022
№ 3, 2022

№ 2, 2022

№ 1, 2022
№ 12, 2021

№ 11, 2021

№ 10, 2021
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Лиза Новикова

Григорий Данской. Зимний футбол; Антон Колобянин. Центр дождя; Сергей Стаканов. Граница дня

Поэтом можно и побыть

Григорий Данской. Зимний футбол — Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1997.

Антон Колобянин. Центр дождя — Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1997.

Сергей Стаканов. Граница дня — Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1997.

Недавно московский поэт Дмитрий Быков обратился к уральским коллегам с гневной инвективой. Решительная критика их новой антологии заканчивалась призывом: лучше “пейте водку, ребята”. Но ребята не сдаются. Они продолжают одновременно и пить (что понятно из текстов), и дело разуметь. Еще три пермяка, Григорий Данской, Антон Колобянин и Сергей Стаканов, не послушались “столичного товарища” и выпустили по маленькой книжечке в серии “Сигнальный экземпляр фонда “Юрятин”. Такой напор нельзя игнорировать. Быков широким жестом объединил всех “претенциозных, провинциальных и заносчивых авторов”. Может быть не очень интересно, но хотя бы поучительно будет попробовать более пристально взглянуть на некоторых из них, тем более что только один из перечисленных поэтов участвовал в антологии.

Да, действительно, их творения иногда грешат длиннотами, и Мандельштама авторы слишком любят цитировать, и “тусовочность” им не чужда. Но все-таки это не “дурные” постмодернисты, от которых “никому нет житья”. В стихах пермяков скорее прослеживаются традиции “серебряновечного” модернизма. Например, в стремлении к разнообразию форм. Правда, относительная формальная смелость — в выборе размеров, замысловатой рифмовке, игре слов — оборачивается смысловой несвободой. Зачастую поэты выглядят несколько старомодными. Все-таки после Блока, Брюсова, Северянина были еще Жданов, Парщиков и Еременко, на опыте которых вполне можно поучиться тому, как из провинции выходят на звездный уровень.

Сборники уральцев похожи на тетрадки с ученическими упражнениями. Задания выполняются очень старательно, стихи объединяются определенными темами и мотивами: сад, дождь, дом, смерть, судьба поэта. Например, сборник Григория Данского называется “Зимний футбол”, значит, половина стихотворений — про зиму: “А после двинемся и мы, // со следом след сличая, не чуя под собой зимы, // иной судьбы не чая”, или:

Когда ж зима закончится дождем

и дом наш будет занят непогодой,

мы не растаем, не уйдем, мы подождем,

чтоб пятое увидеть время года.

Авторская фантазия всех трех поэтов эксплуатируется нещадно: в стихах соединяются левиафан и жасмин, бог и Бах, “зеленые глаза” и чуть ли не “яблоки на снегу”. Иногда случаются и конфузы, типа рифмы “бытиё — твоё” (хорошо, что не “ё-моё”). За “полеты воображения” в Перми особенно ценят Сергея Стаканова:

Веленьем времени волшебная природа

Преображается. В душе расстроенной

Смыкаются в кристаллы призрачного

рода

Огни сердец, вживляясь в путь

проторенный.

Стаканов трепетно описывает свою прекрасную незнакомку, правда, традиционные “перья страуса склоненные” и “упругие шелка” сменяются несколько пошловатой “стремительных туфелек безудержной парой”.

Антон Колобянин ближе других к земле, именно в его произведениях находим приметы молодежного быта: водка, сигареты, анаша, винил, песни Б. Г., жаргонные словечки: “От гипсовой Вселенной // я лишнее откалывал. // Я плакал просветленно, // а думали — прикалывал”. Честно говоря, иногда кажется, что Колобянин действительно “прикалывает”. Так, он подозрительно часто употребляет нецензурные выражения и описывает свои эротические переживания. Объяснение находим на обложке: оказывается, это были “очередные “пощечины общественному вкусу”. А мы и не почувствовали. В наше время нужно иметь руку еще потяжелее, чем у футуристов, а то читатель больше не подставит другую щеку.

Один из ориентиров поэта — Владимир Высоцкий. Колобянин в своей надрывности силится подражать барду, но нерв стиха натянут недостаточно:

И у меня есть песня под рукой.

Там хриплый крик работает киркой.

И он твердит, что верит в чистоту

снегов и слов. И эту простоту,

как ни бесись, я усложнить не в силах.

Я с текстом на ножах и сам с собой

на вилах.

В творениях уральцев мы не находим выразительных реалий современного провинциального житья-бытья. Их творческая интенция — поэтическое преобразование, украшение действительности. Из родного города они переселяются в самодельные воздушные замки. Пускай эти замки недолговечны и не слишком изящны, но искренне-мучительный опыт их строителей в какой-то степени может пригодиться более удачливым творцам будущей поэзии.

Лиза Новикова



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru