Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021
№ 6, 2021

№ 5, 2021

№ 4, 2021
№ 3, 2021

№ 2, 2021

№ 1, 2021
№ 12, 2020

№ 11, 2020

№ 10, 2020

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Борис Херсонский

царапина на пластинке

Об авторе | Борис Григорьевич Херсонский родился в 1950 году в Черновцах. Окончил Одесский медицинский институт в 1974 году. С 1996 года заведует кафедрой клинической психологии Одесского национального университета. Первые поэтические публикации в эмигрантской прессе — с середины 80-х годов. Автор двенадцати поэтических сборников. Член редакционной коллегии журнала “Крещатик” с 1998 года. Живет в Одессе.

В “Знамени” печатается впервые.

 

* * *

Не плачь. Всё равно никто не слышит твой плач.
Фонарь за окном горел, но и он потух.
О, если б ты был холоден или горяч!
Но ты теплохладен. Вот, от тебя отступится Дух.
Ты увидишь такое, что лучше бы был незряч,
и услышишь слова, от которых замкнётся слух.
Но вот, весь в белом, над тобою склоняется врач:
“Я ещё ничего не делаю. Быстро — считай до двух!”

 

* * *

остановись, прислушайся если ты
замер не умер а обратился в слух
всё равно шум листвы или гул тщеты
или на даче в июле жужжание мух
приставших к липучке вот свисает спираль
жёлтая лента в чёрных точках над круглым столом
и ты настолько мал что немного жаль
эту что безнадёжно дрожит крылом
или царапина на пластинке лёгкий щелчок
прерывает ежесекундно виолончель
или звенит неумолчно чёрный сверчок
на веранде забившийся в какую-то щель
между досками выкрашенными в зелёный цвет
вылинявший с годами или ящерица в траве
сухое шуршание когда исчезает свет
говорят что звук ещё слышен минуты две.

* * *

круговорот циферблата в природе годоворот
воронка вращается затягивает на дно
подросток ребёнка за воротник берёт
всё отдавай не хватает на билеты в кино
выворачиваю карманы летит на асфальт звеня
мелочь советских времён расхристано пальтецо.
вот ничего больше уже нет у меня
а он всё трясёт и дышит водкой в лицо.

а если я найду но ты ничего не найдешь

уже светает и не забыться сном

мартовского кота гонит в подвал дождь
угрюмый сосед заводит мотор за окном

* * *

Девять раз перельют воду из стакана в стакан
над твоей головой. Потом поглядят на просвет:
чиста ли вода, или в ней муть и воздушные пузырьки.
И если вода чиста, значит, душевных ран
больше уже не будет, а если нет,
если муть и пузырьки, дни твои будут горьки.
Потом тебя разденут и с головы до ног
обкатают куриным яйцом с золотистою скорлупой,
потом яйцо разобьют — и в тот же стакан. Смотри
если в воде не смешался с белком желток,
значит — у мужа завтра прекратится запой,
и счастье приблизится, хоть рукою его бери.
На обоях пятна поблекнут, и сырость в углу
исчезнет сама собой, не нужно чинить трубу,
аккуратно пересчитав, зарплату отдаст дочь.
И станет ярким, как новый, ковёр на полу,
и откроется третий глаз где-то на лбу,
но если разлезлось яйцо — тебе ничем не помочь.
И пусть старушка над тобою водит ножом,
пусть отряхивает нож и притаптывает ногой,
пусть шепчет, молясь Тому, кто колдовство запретил.
Вечно тебе вертеться на сковородке ужом,
и пьяница муж умрёт, и, наверно, найдётся другой,
трезвый как стёклышко, но лучше бы он пил.

* * *

Покаяния отверзи ми дверь,
Жизнодавче, с усильем втолкни,
и захлопни дверь, и закрой
на два оборота ключа.
Пусть смирится внутренний зверь
хотя бы на эти дни.
Пусть демон уйдёт, за собой
крылья чёрные волоча.
А уж как летал, через весь небосвод,
а уж как рычал — содрогалась грудь,
а уж как ломал — до хруста в кости,
когтями драл изнутри,
А я всё молчал, всё терпел, но вот,

встряхнулся, вздрогнул, собрался в путь,
И если не хочешь меня спасти,
хотя бы на время смири.

* * *

В строю по росту в списках в алфавитном порядке
брюки коротки под коленками латки
воротничок подшит отутюжены складки

обнажённый мрамор родена любопытен и вожделенен
злого сталина лупит в морду хороший ленин

эскимо на палочке ленинградское в шоколаде
изобрёл матрос эскимос который жил в ленинграде
тройка в дневник четвёрка в тетради
приставлен к виску посмертно к награде

и журавлик в небе и в кулачке синичка
хорошее имя неприличная кличка
держать руку в кармане плохая привычка

привычка дышать биение сердца о клетку
изнутри на подоконнике в банке смотришь на ветку
каштана набрякли почки выполним пятилетку

евтушенко братская ГЭС прославим героев
накормим живых павших не беспокоив
с изнанки рыхлое небо жизнью коптится
наискосок летает не тает белый снежок синяя птица

* * *

Заросший пустырь в районе Школьного аэродрома.
Суслики столбиками стоят, озираясь тревожно.
Хищные птицы застыли в небе. Без валерианы и брома
жить почти невозможно.

Иначе теснит в груди, перехватывает на вдохе,
взор мутится, с мыслями не собраться.
Озираются, присматриваются к уходящей эпохе
шерстистые братцы.

Там где ходили в формах, — гуляют в рясах по двое.
Колокольню к казарме пристроили, нашли источник
святой воды. Пустырь, заросший жёсткой травою
ждёт своих непорочных.

Врата. Образ надвратный. На щеке у Пречистой Девы
копия раны. Здесь ни с кем ничего не случится.
В два голоса, переплетаясь, звучат напевы.
Кровь живая сочится.

 

Одесса

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru