Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 9, 2021

№ 8, 2021

№ 7, 2021
№ 6, 2021

№ 5, 2021

№ 4, 2021
№ 3, 2021

№ 2, 2021

№ 1, 2021
№ 12, 2020

№ 11, 2020

№ 10, 2020

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Анна Голубкова

Пронзительные звуки

Наиболее привычный вид поэтического издания в последние годы — это тоненькая книжечка, содержащая от пятидесяти до ста стихотворений. Тем интереснее, когда у известного поэта выходит большой сборник.

Новая книга Светы Литвак “Книга называется”, вышедшая в прошлом году в издательстве “Культурная революция”, по многообразию и многосторонности во всем подобна автору — поэту, прозаику, художнику-живописцу и художнику-акционисту. Особо хотелось бы отметить оригинальное оформление книги, выполненное Ильей Бернштейном. Это оформление создает противоречивый визуальный образ: аскезы — и одновременно вычурности. Это помогает восприятию стихов и подчеркивает композиционное и содержательное единство сборника. В интервью с Натальей Воронцовой-Юрьевой, завершающем книгу, Литвак говорит о том, что в первую очередь считает себя поэтом. Видимо, именно этим желанием — предстать перед публикой исключительно в качестве поэта — и объясняется то, что ни живописи, ни графики автора в книге нет (на обложке помещен рисунок Марка Тептерева).

“Книга называется” — стихотворения Светы Литвак, написанные ею за два десятилетия. Это своего рода избранное в избранном — из каждого отдельного сборника, сложившегося в определенный период времени, отобрано несколько стихотворений. Из ранних стихов 80-х годов в книгу включено всего девять текстов, затем идут выдержки из опубликованных книг “Разноцветные проказники” (1991) и “Песни ученика” (1994), следующие за ними разделы достаточно полно представляют творчество Светы Литвак 90-х годов. Разделы, как отметил в своей рецензии на “Книгу называется” Владислав Кулаков (см.: http://www.russ.ru/krug_chteniya/vetka_listva), составлены по жанрово-стилистическому принципу. Однако это деление, по его мнению, во многом условно — лирика Светы Литвак “формирует общее поэтическое пространство, лирический гипертекст с динамическим, развивающимся единством системы мотивов, образной системы”.

В интервью с Олегом Разумовским, опубликованном в газете “НГ Ex Libris” 20 марта (http://exlibris.ng.ru/person/2008-03-20/2_litvak.html?mthree=2), Света Литвак ответила на многие вопросы, возникающие при обращении к ее новой книге. В первую очередь это касается заголовка: книга включает в себя несколько сборников, соответственно, при переходе от одного раздела к другому ее название меняется — даже название своей книги Света Литвак ухитрилась сделать многовариантным. Интервью также объясняет появление в книге загадочной фигуры продюсера. Оказывается, Дмитрий Хлебников — поклонник стихов Светы Литвак: он прочел их в Интернете и захотел издать книгой. Публикация стихов именно этого периода также не случайность — по признанию Литвак, после 2000 года ее творчество кардинально меняется, поэтому книга стала итоговой.

При последовательном чтении сразу же обращаешь внимание на то, что Литвак виртуозно владеет формой стиха, сочетая в одной книге и силлабо-тонику, и изощренные авангардные тексты, соединяя в одном лице и традиционалиста, и новатора, успешно работая сразу на двух “фронтах” — пожалуй, для современного литературного процесса это вариант исключительный.

Все рецензенты отмечают поразительное чувство цвета, характерное для поэзии Литвак. “Книга называется” подтверждает это разделом “В нашем садике укромном”, представляющим не просто стихотворения, а картинки в слове, и цикл “Цветы”, завершающий раздел, содержит богатейшую палитру тонов и оттенков.

Еще одно удивительное качество стихов Светы Литвак, не отмеченное, насколько я могу судить, ни одним из рецензентов, — это их музыкальность. Причем не простая предназначенность стихов для исполнения с голоса, а музыкальность внутренняя, имманентно присущая тексту. Многие стихотворения Литвак являются готовыми песнями (“Когда пчела садится на цветок”, “Сладкая нега, ленивый покой”, “Двое в лодочке жемчужной” и др.), в них даже чувствуется своя определенная мелодия. По жанровой принадлежности такие стихи весьма близки к городскому (мещанскому) романсу, при их прочтении почему-то сразу представляются приземистые домики, занавески в цветочек, горшки с белой и розовой геранью, на завалинке — приказчик в лихо сдвинутом набок картузе, небрежно перебирающий струны гитары, из окошка, прячась за занавеской, робко выглядывает гимназистка в форменном платьице. Эти стихи при удачном выборе мелодии вполне могли бы стать народными песнями, что подсказывает нам еще одно очень важное качество поэзии Светы Литвак — ее близость к фольклору, особенно — к фольклору школьному (“Мое платье коричневое” и т.п.). Некоторые ее эротические произведения удачно стилизованы под стихи пятнадцатилетней школьницы (“От Черного моря до Балты” и др.). Эта черта, на наш взгляд, является весьма важной, так как полноценного осмысления этого фольклорного пласта в нашей литературе до сих пор не существует.

Женское начало как таковое является для поэзии Литвак одним из главных структурообразующих элементов. Во всех своих проявлениях она в первую очередь — женщина, пожалуй, даже женщина в квадрате, женщина до такой степени, что это подчас начинает казаться специально утрированным. И ее нередкая обида на читателей, издателей и кураторов — это именно женская обида на потенциальных поклонников, почему-то ее игнорирующих. Это качество снова напоминает о ранимости девочки-подростка, ожидающей от окружающего мира совсем не того, что этот мир готов ей предложить. Да и поразительная открытость к новому и многосторонность Литвак опять-таки весьма похожи на всеядность и пластичность тинейджера, стремящегося попробовать все, что можно, побыть сразу всем, примерить на себя разные маски и амплуа. Конечно же, неслучайно одними из самых ярких и запоминающихся произведений поэта и художника Светы Литвак стали перформансы “Колодцы”, “Японская киноактриса” и т.п., о которых она подробно и практически одними и теми же словами рассказывает и Олегу Разумовскому, и Наталье Воронцовой-Юрьевой. Перформанс как синтезирующая форма искусства, очевидно, дает Свете Литвак наилучшую возможность проявить заложенное в ней разнообразие талантов.

Большой интерес также представляют помещенные в конце книги дополнительные материалы — статья Евгения Телишева “Дознание Литвак” и интервью “Драконы и кошечки Светы Литвак”, взятое у поэта Натальей Воронцовой-Юрьевой. Оба автора заходят с разных сторон, пытаясь как-то определить феномен Светы Литвак, но сделать это им до конца так и не удается. Несмотря на то что Литвак вполне откровенна, от ее ответов остается ощущение неполноты и недоговоренности. “Я чувствую в себе недюжинные способности в изобразительном, а еще более в словесном искусстве. Моя жизнь художника подлинна и неизвестна. Вы видите мелькающие образы, но почти никто не видит меня. Повернитесь ко мне и увидьте меня”, — говорит Литвак Олегу Разумовскому. В этой невозможности адекватного восприятия ее творчества, видимо, как раз и сказывается обратная сторона разносторонности — Света Литвак так многообразна, что современникам сложно охватить взглядом все грани ее таланта.

И только история сможет нам показать истинную роль и значение Светы Литвак в современном литературном процессе.

Анна Голубкова



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru