Глеб Бардодым. Мужская игра. Стихи. Глеб Бардодым
Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
№ 1, 2023

№ 12, 2022

№ 11, 2022
№ 10, 2022

№ 9, 2022

№ 8, 2022
№ 7, 2022

№ 6, 2022

№ 5, 2022
№ 4, 2022

№ 3, 2022

№ 2, 2022

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Глеб Бардодым

Мужская игра

Об авторе | Глеб Бардодым (Андрей Геннадьевич Баранов) родился 18 декабря 1968 года в Сарапуле (Удмуртия). Окончил Литературный институт и аспирантуру Литинститута. Автор книг стихотворений, выпущенных в 2003 и 2005 годах издательством “Геликон + Амфора” (“Геликон Плюс”). Директор филиала ОАО “ВымпелКом” (торовая марка “Билайн”). Живет в Ижевске.

 

* * *

Тропинка суха и морозна…
Река по долине пустой
тяжёлою кровью венозной
течёт под остывшей звездой.
Подранок хрустит на болотце:
ни в небо подняться, ни плыть…
Пора б уже воду в колодце,
спустившись в него, перекрыть
и выстудить, высушить баньку.
С поллитрою мутной в горсти,
котят и брюхатую Маньку
по сумеркам к куму снести…
И кум, от кумышки весёлый,
с собою и миром в ладу,
и поп, подымая подолы,
спешащий к вечере по льду,
и я, возвращающий в город
себя, как отвергнутый счёт, —
по-разному чувствуем холод,
который по венам течёт.

* * *

Охранник полусонный дверь запрёт,
опустит ставни… Ну же — здравствуй, вьюга
наотмашь в морду! Нас никто не ждёт —
прогретое авто и в нём подруга! —
а только улиц криво сбитый крест
да на углу продрогшие смуглянки…
Ждёт сотенную — сторож на стоянке,
ждёт мартовский обоссанный подъезд,
горячий душ, да бритва, да халат…
Кто виноват, что до утра не спится,
не пишется, не дышится, не снится —
а только возвращается назад
в такой же март, холодный, ледяной,

с накинутою драной простынёй
на ямы и холмы твои, столица?
Кто виноват? что делать?.. Пить боржом,
следить, как тает снег за гаражом
и бабочки, ожив, на солнце вьются,
как клеек лист, как переменчив свет…
Как не уехать, хоть и есть билет —
и не вернуть его, и не вернуться.

Август 2006

В саду последняя малина.
Как расставанья наши длинны,
как наши ночи коротки…
И мглятся первые седины
в текучей бороде реки.
Как жжётся влажный лист укропный,
как солнца мутный зрак циклопный
из-под набрякших век глядит,
и ворон, каркая, летит…
И как, держа калитки дверцу
рукою левою, что сердце
непритворённое, — таясь,
другой — щепотью крестишь в спину…
Как я последнюю малину,
скривившись, сплёвываю в грязь.

* * *

От меня останется: пыль.
Жаль, что не полынь да ковыль,
жаль: не быль, которая боль, —
шарф, который выела моль,
флаг, который выцвел за так,
шаг в небесной этой игре…
Вам уже пора, пастор Шлагг,
вас там будут ждать — на горе.
Ничего, что снега нема.
Ничего, что вечность нема.
Ничего… И тьма у виска
обрезает свет волоска.

* * *

Дело только за малым…
Гладит ветер висок,
пахнет ливнем линялый
занавески кусок,
пахнут женщиной ночи,
пахнет печью тепло…
Восьмиклассники дрочат
по-весеннему зло
и в соломку горчинку
тянут… всё впереди!
Я ж как сданный в починку
с чёрной дыркой в груди
и с апрелем — усталым
от повторов, длиннот.
Дело только за малым…
Вон, и малый идёт.

Коле, Мише, Игорю, Косте и всем сарапульским, воткинским, дулесовским...

Водка “Дерябин” не от глагола “дерябнуть”,
а от инженера, основавшего Ижевский завод.
Так, не дадим закуске задрябнуть.
Вперёд!

Впереди целая ночь, полная света.
Полная Света и стройная Юля накладывают салат.
Да, дорогие хозяева, вас посетили манагеры и поэты
и один меценат.

Коля ценит Черкасову, знаменное пение, дерябинскую водку,
Костю с Мишей, Игоря, Казакевича, город Осташков, и ещё — Эргали.
Здесь хорошо… Мы вместе за широким столом. За окном река.
… А там — перегородки,
палочки и нули.

А здесь выйдешь во двор — open space! Позвякивает бутылочная пальма.
Издали пахнет деревенским говном. Коля говорит: хорошо!..
Дулесово спит — ни огонька… Как в усыпальне.
А вернёшься внутрь — как в журнал “ШО”:

девушки культурно сопротивляются. Обломали тебя, Сомов!
Зато Фёдоров нарасхват: заливается стихами. Девки, не верьте ему! Он — актёр, он прикидывается, что влюблён и пьян!
То ли дело — Миша. И голос, и фактура — всё значимо и весомо.
Или хотя бы Костян!

Снимать — это его натура. Всё в натуре снимет!
Выстрелит шампанским, бросится на колено и туфельку выпьет до самого ню.
Ступень цепляется за ступню… крепкий был инженер…как его? Что-то клинит.
Ню-ню…

Да, ступеньки. Третий этаж. Как ты, манагер?
Это тебе не ARPU по чужим формулам выводить.
Надо же, рифмуется: на хер! На хер! На хер!
Или — опять погодить?..

Гожу. Уже годов пятнадцать. Взгляд упираю в перегородки, может быть — Колины.
Нет, свои… Обманываю себя: мол, времени нет, да и время не то!
И такая вот загогулина получается и такая вот приколина:
и время есть, а нечем и нечего.
И уже несут пальто.

Ненавязчиво говорят: ваше время тю-тю. Толкают в жопу.
Любые просьбы спотыкаются о равнодушное: “Ну-ну”.
Нет, дорогие хозяева, я не о вас. От вас уйди — попробуй))))
Впрочем, сами выгоните, если начну читать.
А ведь сейчас — начну.

14.04.07



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала

info@znamlit.ru