Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Вадим Жук

К мокрой шинели щекою

Об авторе | Вадим Семенович Жук родился 30 января 1947 года в Ленинграде. Закончил театроведческий факультет Ленинградского театрального института. Работал в театре, писал стихи и пьесы. Живет в Москве.


Сеня и Коля
                                     Василию Аземше
Шестьдесят лет назад прорвали блокаду.
Был произведён салют таким-то количеством выстрелов
В столице нашей Родины городе Москве.
Большинство могил без ограды.
То есть большинство вообще без могил, выстроились
В затылок друг другу в липкой земле, в Неве.
Прорвали, значит, блокаду. Мой батюшка Сеня,
Дальнобойный артиллерист, снаряды по семьсот килограмм.
Мамку, рассказывают, чуть не съели,
Мамка-то все девятьсот дней была там.
Прорвали, Василий, блокаду. Батя твой, Коля,
На так называемой Дороге жизни баранку крутил.
Мало мы с ними об этом говорили, могли бы поболе.
Хотя мой от таких разговоров нос воротил.
Папки наши почили. Мы стали такими взрослыми,
Что впору прятать и зеркала и паспорта.
Некому теперь задавать вопросы.
Да и наша жизнь практически прожита.
Ну и что? Ворчать на рекламу и дискотеки?
Возмущаться, что мало проходят в школе?
Будущему всё равно — что блокада, что ацтеки.
Просто жалко Сеню и Колю.
2004

            * * *

Когда мы новый мир всем миром строили,
Когда мы защищали этот мир,
Начальники кормили нас героями,
Живыми или мёртвыми людьми.
Герой не виноват в идеологии,
Герои закрывают грудью ДОТ,
Взрываются, горят, ползут, безногие.
И дружно попадают в анекдот.
А анекдот сильней, чем Геродот.
Такой мы, видно, сволочной народ.
2.2.05

            * * *

Пропали праздники. Как в некой детской книжке,
Где в наказание балбесам Вовке с Мишкой
Лишил их воскресений чародей,
Старик такой лукавый, чесучовый,
Они исправятся, конечно, и по новой
Всё будет у мальцов, как у людей.
А мне особо не в чем исправляться,
Но дни мои, мои недели длятся
Без перспективы праздничной — что вот,
Пройдётся май по Красной и Дворцовой,
Ноябрь свинцовый под стакан перцовой,
И вылупится бодрый Новый год.
Да, Рождество и Пасха, без сомненья,
Но, честно говоря, до единенья
Со всеми в эти дни я не созрел.
Мне кажется, вы тоже не созрели.
А что до прежних, тех, что в детстве грели…
Прошла эпоха. Шарик улетел.

       Утро

Всё это правда. Прохладно. И Пётр-привратник,
Крепкой рукой отпирающий крепкий замок.
Плотное небо. И плотно застёгнутый ватник.
Зябко святому, и сам ты, понятно, продрог.
Столик в сторожке. Замызганный чайник на плитке.
Банка с заваркой. «К пакетикам я не привык».
Тихая музыка. «Бах?», «Почему? Это Шнитке».
Вроде старик. Приглядишься — совсем не старик.
«Я, значит, вроде покойник?», «Вы переселенец.
Саженец, беженец, бомж. Но, конечно, пока,
Нечего вам беспокоиться, всё перемелется,
Как говорится в пословице, будет мука??».
«А изменить ударенье — получится «му??ка».
«Эка проквасила вас со словами игра».
Музыка кончилась. Ходики только. Ни звука.
Ходики. Значит, что время осталось? «Пора».
Дальше тропинка? Просёлок? Движение — точно.
Ужас и радость — сейчас я увижу Творца.
Нет никакого престола, сияния… «Отче!»
Господи! Как он безумно похож на отца!
Ближе к нему! На колени упасть, прикоснуться,
К мокрой шинели — щекою, не чувствуя ног…
«Папа! Мне это приснилось? Мне можно проснуться?
Папа! Я больше не буду!». «Посмотрим, сынок»
16.5.03

Свидание Гектора с женой

Вот над таким зарыдаешь невольно, порою —
Сам удивишься! Хотите известный пример?
Древняя Троя. Стоят перед камерой трое:
Сын, мама с папой. Не в счёт оператор Гомер.
Всё в этом кадре прелестно, на этой странице,
Гектор воинственный сына стремится обнять,
Тот заревел — он отцовского шлема боится,
Гектор торопится шапку блестящую снять.
Наземь её! И целует сынка и качает,
С боя пришедший и снова идущий на бой.
Мать улыбается, нежный отец предвещает:
«Боги да будут, возлюбленный сын мой, с тобой».
Руки на мужнины плечи кладёт Андромаха.
Плачет, понятно… И вот, через двести страниц,
Гектора выю копьём поражает с размаху
Грозный Ахилл — шлемоблещущий рушится ниц.
И никогда не почувствует маленький руку отцову,
И никому неизвестно, что станется с ним.
Всё. Извините. Спокойно читайте Донцову.
Что я, ей Богу, полез к вам с Гомером своим.
4.10.03

            * * *

Не выправить помарок, и подарка
Не выпросить, всё решено.
Крути, тамарка-санитарка-Парка,
Своё веретено.
Пейзаж застыл в вечернем освещенье,
И ты постой, достаточно кружить.
И радость жить с предсмертным ощущеньем
Попробуй заслужить.
20.08.04


Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru