Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Галина Корнилова

Александр Тимофеевский. Опоздавший стрелок

Успевший сказать

Александр Тимофеевский. Опоздавший стрелок. — М.: Новое литературное обозрение, 2003.

Новую книгу стихов Александра Тимофеевского “Опоздавший стрелок” предваряет предисловие Евгения Рейна, объявившего автора “поэтом катастроф”.

Между тем открывающий книгу цикл “Письма в Париж о сущности любви”, кажется, решительно опровергает характеристику, данную Рейном автору. В этих стихах прежде всего поразит читателя удивительная внутренняя свобода поэта, та легкость и дерзость, которые должны принадлежать иному, столь же легкому и галантному времени:

Одежды снять учил Вас Иванов. Чудачьте, если Вам вольно чудачить. Но щеголять без юбки и штанов удобней было б у меня на даче. Зачем же Вам Париж? Что за дела? Ради чего вы подались в скитальцы? Ходили б здесь в чем мама родила, а я б на это все смотрел сквозь пальцы.

Вся жизнь моя лишь петли и узлы. Везде огрехи скверно прявших Парок, а Вы так беззаботны, так милы — моей судьбы единственный подарок. Как возвратить Вас — дайте мне совет. Принять ли схиму или брюки сузить? Я б ради Вас взял штурмом Моссовет, чтоб всех мерзавцев наших офранцузить.

Той же раскованностью, почти пушкинской легкостью отмечен и другой цикл Тимофеевского — “Тринадцать свиданий”. И такие его стихи как “Роща во Внуково”, “Пусть будет скатерть белой”, “Я умру и стану морем”, “Песенка о весне”.

Ну, а как же тогда быть с темой “катастроф”, которые усмотрел в этой светлой книге Рейн? Катастрофы на страницах “Опоздавшего стрелка” и в самом деле присутствуют. Ибо не стоит забывать, что поэт, каким бы светлым даром ни был он наделен, живет вместе со своими читателями в реальном мире тотальных катастроф. Не заметить их, не откликнуться на них поэт просто не может.

В стихотворении “Хиросима” он и сам признается:

Я был поэтом Хиросимы,

Не той далекой Хиросимы,

А нашей собственной родимой,

Что запалили на Руси мы...

В другом его произведении девяностых годов катастрофа, “запаленная на Руси”, приобретает поистине апокалиптическое звучание:

Окончен бал, цветы увяли.

На пепелищах городов

Жгут одичавшие славяне

Случайно выживших жидов.

Горят дома и стадионы,

И страны, и материки.

И всюду пахнет так паленым,

Как будто жарят шашлыки.

И по чернобыльскому полю

Идет, задумавшись, Христос,

Чтоб посмотреть, стоит ли в поле

Чета белеющих берез.

Зловещий отблеск Чернобыля, кажется, теперь лежит на всем в изменившемся мире: на типовых убогих домах Строгина и Мневников, мимо которых бредет “мать Россия с котомкой своей”, на “жирной” рекламе супермаркета, возле которого роется в помойном баке бомж, на лицах нищих в переходах метро. И кажется, что самому поэту в этом мире уже нет места, и выход может быть только один:

Уехать, уехать, уехать,

Уехать надолго, всерьез

От этого мокрого снега,

Саврасовских черных берез.

От этих пейзажей посконных...

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Да только уехать нельзя.

Между тем в книге есть и стихи о друге, которому уехать все-таки удалось. Стихи о трагической судьбе вполне реального и известного человека, которые носят название “Якобсон в Вене”.

К земле прижмет колеса,

И он уже не раб.

Он раньше стюардессы

Становится на трап.

. . . . . . . . . . . . . . . .

Ах, Вена, Вена, Вена —

Веселая земля.

Разрезанная вена,

Пеньковая петля.

Нам остается сделать вывод, что “стрелок” все-таки никуда не опоздал. Он одарил читателя стихами, ставшими в один ряд с лучшими образцами отечественной лирики. И бросил горький упрек веку, отмеченному выжженным тавром Чернобыля. Но с чем же остается сам поэт, рассказавший о чуждом ему мире, где ничто не принимает его самого?

Ты не мой, — земля сказала.

Ты не мой — сказало небо.

Был тем криком полон воздух...

Кто ж со мной — спросил я строго.

Ты не наш — твердили звезды.

Я, — ответила дорога.

Но если с поэтом остается дорога, значит, его еще многое может ждать впереди.

Галина Корнилова



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru