Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 10, 2020

№ 9, 2020

№ 8, 2020
№ 7, 2020

№ 6, 2020

№ 5, 2020
№ 4, 2020

№ 3, 2020

№ 2, 2020
№  1, 2020

№ 12, 2019

№ 11, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Анна Сафонова

Сахалинская тетрадь

(опыт литературных обобщений)

“Ну, что тебе сказать про Сахалин? На острове нормальная погода...” Как бы не так! На этом острове никогда не бывает нормальной погоды — ни в прямом, ни в переносном смысле. Прибежище усталых странников, романтиков, неудачников и вольных поселенцев — он по-прежнему известен лишь как часть обширной российской географии, нефтегазового рынка и горьких страниц “литературной” каторги А.П. Чехова и В.М. Дорошевича. Выброшенная на порог Великого океана почти хемингуэевская рыба распростерлась с севера на юг, ловя изможденными жабрами отголоски столичных веяний и благополучия... Все так, все правильно. Только чего-то в этом “всём” не хватает.

Множество имен подарила Сахалинская область российской литературе и культуре, проявляясь, подобно неугомонному Тяте (вулкан такой на Курилах есть), в талантах разной величины и силы. Горячие, как раскаленная магма, тягучие и стремительные, как потоки лавы, — разные они, те, которые сейчас с нами. Те, которые были... Пока Игорь Николаев ностальгически вспоминает в известной песне о некогда своем Сахалине, на острове провели вечер памяти его отца — Юрия Николаева, поэта, который в стихах своих всегда беседовал с читателем начистоту (даже один из сборников так и назвал — “Начистоту”). Конечно же, он автор своего времени, когда чаще мечтали о победах, а не о достатке, когда мчались на край земли за свершениями, а не за богатствами. Хотя и за этим тоже. Поколение писателей семидесятых-восьмидесятых надеялось на расцвет Сахалина, любило его до беспамятства, одаривая стихами и прозаическими строчками. Иван Белоусов, Евгений Лебков, Евгений Замятин, Михаил Финнов, Борис Репин, Виктор Матковский, Александр Яковлев, Владимир Переверзев, Валерий Балюк, Алиса Дужникова, Ася Куприянова, Николай Максимов и многие другие — голос каждого из них различим в общем звучании сахалинской литературы. Единственная на сегодняшний день антология литературного творчества островных писателей, созданная еще Иваном Белоусовым, так и называется “Голоса островного края”, в ее составе — более трех десятков имен. В жизни это были люди разных профессий, с разными занятиями: кто бороздил океанские широты, кто леса валил, дороги строил, города поднимал. И неминуемо — все перипетии и коллизии будней, эмоциональные переживания выплескивались на страницы созданного в 1967 году литературно-художественного сборника “Сахалин” — единственного ежегодного издания сахалинских литераторов.

Сахалинская область, наверное, самая молодая среди множества губерний России. В 2002 году ей исполнилось всего (или уже?) 55 лет. У Сахалинской писательской организации в прошедшем году тоже случился юбилей — в июне отметили ее 35-летие. Предвижу удивление — а существует ли, в таком случае, сахалинская литература вообще? Существует, конечно. Литература, от которой сердце щемит и порой выть хочется. Литература, которая дарит минуты радости взрослым и искренние улыбки детям. Литература, которой упиваешься и забываешь напрочь, что автор ее не только твой современник, но и земляк. “Лицом к лицу”, как известно, многого не разглядишь.

Островная природа располагает к тому, чтобы каждый третий житель Сахалинской области был либо геологом, либо писателем. Невероятно, но факт. Так что известная формула о противостоянии физиков и лириков на Сахалине трансформировалась естественным образом в содружество геологов и писателей — кого из них больше, не сосчитаешь. Вот так и появляются на страницах произведений сахалинцев то халцедоны, то агаты, а то и сердолики блеснут из глубин поэтического марева. Драгоценные и полудрагоценные камни цветастой мозаикой разбросаны по страницам поэтических сборников Людмилы Баженовой, Владимира Семенчика, Николая Тарасова, Елены Машуковой.

Пусть идут по кругу даты,

Знаки, звуки, имена, —

Знаю — новые агаты

Утром выкатит волна.

Это Николай Тарасов (сб. “Под Северной короной”), который никак не может “переспорить сердолики” в глазах своей любимой.

Рассыпанными четками рябин

Покатятся по инею мгновенья,

И в серебро впечатанный рубин

Научит постигать неповторенья.

А это Елена Машукова (сб. “Икебана из одуванчиков”) играет с драгоценным ожерельем времени.

Живущих в портовых городах Сахалина (Невельске и Корсакове) Виктора Ушакова и Марину Зайцеву вполне можно было бы отнести к художникам-маринистам — настолько динамично вплетаются в их поэтический мир морские пейзажи.

Сахалинские авторы отличаются безоговорочным приятием законов и правил этой жизни, ее дикой и безутешной красоты, строгого и гордого величия. В первозданности островов все дорого: от былинки, оброненной сухостоем, до извилистых горных троп. Каждое живое существо здесь празднует победу своего бытия, не упорядоченного, но переполненного, звучащего, расцветающего...

Я славлю день,

манящий новизной, —

Пичугой малой

в честь него пою —

И хрупкий мир,

единственный, земной,

Чью боль я принимаю как свою.

Марина Зайцева.
Сборник “Чтоб дальше жить”

На Сахалине прозаики — редкость. Большинство оставило остров и теперь либо живут на материке (Анатолий Ким, Евгений Лебков), либо покоятся в земле российской (Николай Максимов) и израильской (Анатолий Тоболяк). Прозу на Сахалине “двигают” Олег Кузнецов, приверженец исторического эпоса (его роман “Они судьбу не выбирали” знакомит читателя со страницами сахалинской истории, которая станет главным героем и недавно вышедшей книги “Возле моря”), Владимир Семенчик, которого в шутку именуют “философом на колесах” (его герой волей-неволей становится свидетелем самых невероятных приключений, подрабатывая частным извозом). В этом году в планах Сахалинского областного книжного издательства стоит книга рассказов Владимира Семенчика “Город на колесах”.

В отличие от прозаиков старшего поколения произведения Ольги Олоу, Дарьи Павельевой, Александра Морева — тугие народившиеся плоды, созревшие наперекор сезону — в искрящийся зимний полдень. Эта проза изобилует под-смыслами и подтекстами. Она стремительна, оригинальна по замыслу и исполнению, порою даже шокирующа. Никогда не угадаешь, каким образом повернется сюжет, какой ход используют эти авторы, собранные под одной обложкой в экзотическом коктейле “Брусника с кока-колой” (таково название сборника молодой сахалинской прозы, который выйдет в свет уже в ближайшем будущем).

Кстати, об экзотике. На Сахалине и Курилах она особенная: горячие источники, гейзеры, сноуборд, горные лыжи, лечебные грязи, дельтапланеризм — все, что пожелаете. То же и в литературе. Этника, культура литературного и музыкального фолка, стилизация. Всему этому есть обоснование — Сахалин переполнен представителями различных культур: нивхи, айны, ороки, куры, корейцы, китайцы, русские, японцы, американцы, — кого только нет на этой земле. Культура коренных народов (странное, но прописанное в Конституции сочетание), а также памятники литературы оберегаются разными административными ведомствами. Одним из мастеров нивхского эпоса (его еще называют настундом) стал Владимир Санги. Его “Песнь о нивхах” — яркая по мастерству книга, знакомящая читателя с историей нивхского народа, его обычаями, ритуалами, поверьями. Будучи вождем нивхского племени, Владимир Санги сам порой выступает в образе певца-шамана, сказителя. Он живет на севере Сахалина в поселке Ноглики (кажется, в переводе это звучит как тухлая или гнилая вода).

Язык произведений Владимира Санги подобен национальному костюму — яркие цветовые орнаменты слов переплетаются с теплым мехом метафор и аллегорий. Звук, взмывающий в поднебесье, напоминает клики животных и самих нивхов. Живой, клубящийся, горловой язык, связанный незримыми нитями с самим языком природы.

Новой звезды рожденье

Празднуя ночью тихой,

Песню благодаренья

Спел Человек Ыхмифа:

— Дикий олень по уступам скачет.

Зверя туман от стрелы не спрячет.

Старшей сестрою моей удачи

Ты родилась, женщина.

В игрищах я одолею любого

Ловкостью, пляскою, резвым словом.

Старшей сестрою веселья земного

Ты родилась, женщина.

Ворог подкрался к людям в торафе,

Лайки — и те попрятались в страхе.

Старшей сестрою моей отваги

Ты родилась, женщина.

Кто-то в ночной заплутал дороге.

Зова не слышат спящие боги.

Старшей сестрою скорой подмоги

Ты родилась, женщина.

Мысли мои глядят недалеко:

Родича я обидел жестоко.

Старшей сестрою земного упрека

Ты родилась, женщина.

Яркой звездою в полночи мглистой

Даришь ты людям свет бескорыстный.

Старшей сестрою совести чистой

Ты родилась, женщина.

Гипнотизирует и завораживает шаманский бубен, в голосе которого слышится цоканье оленьих копыт. Может быть, это и есть само Время? Ведь у детей природы нет часов, у них есть только солнце и луна со своими причудливыми названиями...

Еще один яркий представитель этнолитературы Сахалина — Сергей Ян. В книге “Страна отцовских грез” герой Яна — ставший уже фактически русским кореец — пишет путевые заметки о посещении исторической родины. Две Кореи, две родины, два языка в жизни человека с раскосыми глазами, азиата-европейца, аккумулировавшего русскую культуру и русский язык с корейским видением мира: в нем буддистская строгость и мудрое молчание, свет и тепло рано восходящего солнца, тонкость и прозрачность шелка чувств и горечь неизбывной памяти... Кореец, говорящий на русском, — не такая уж редкость для Сахалина, а вот, кореец, пишущий на изначально чужом ему языке, — это событие в жизни островной прозы.

Было в жизни сахалинской литературы и такое явление, как поэзия Ким Цын Сона, — корейца, пишущего на корейском языке. В русских переводах его стихи удивляют простотой и ясностью мысли, высказанной полушепотом, нарисованной в полутонах, едва уловимой в бурлящем круговороте действительности:

Уплыла любимая за море,

уплыла любимая — вот горе.

И теперь скучаю я по ней.

Я смотрю в морскую даль часами,

с птичьими сживаясь голосами.

О, как часто на закате дня

пена волн

платок напоминала,

тот, которым девушка махала,

уплывая в море от меня.

Перевод В. Озолина

Завершая корейскую часть моего обзора, хочу упомянуть еще одного человека — Романа Хе, автора многих поэтических сборников, но прежде всего книги лирических и художественных миниатюр “По сорочьему мосту” (1998 г.). Каждая миниатюра, каждый образ — проявление эзотерической фантазии, основанной на впечатлении, внутреннем ощущении какого-либо явления.

Море моет песок.

Так мать моя мыла

На рассвете рис:

Ш-ш-ш-ш-ш...

Очищается берег, где я живу.

Хотелось бы не забыть в своих записях сделать лирическое отступление о сахалинском мастере прозы Анатолии Тоболяке. Вот уже и год минул, как покоится он на одном из кладбищ в пригороде Хайфы. Читателю он памятен по повестям “История одной любви”, “Откровенные тетради”, которые в годы застоя принесли немалый успех автору. Но сейчас речь не об этом, а о его легкомысленном романе — “Невозможно остановиться”. Роман действительно “легкомысленный” — по воле и желанию автора, но, на мой взгляд, задающий весьма серьезные вопросы и отвечающий на многие из них. Если позволите, приведу один из эпизодов романа, чтобы не говорить за автора. Он сам устами главного героя книги — писателя Юрия Теодорова — поведает обо всем, что его волнует:

“Постепенно втягиваюсь. Слабенький такой, кратковременный запойчик, нарушаемый необязательной закуской на морскую тематику: ритмичным покачиванием судна, плеском воды о борт, надсадным криком чаек. Страна продолжается, она лишь перешла из твердого состояния в жидкое, но по сути своей все та же — большая, как эпопея, тяжелодумная, трудночитаемая, неохватная по размаху и замыслу, завораживающая размерами и внутренней нецелесообразной мощью. А в осязаемой дали — курс ост — последние ее пределы: рыбообразная твердь, с которой связал почему-то Теодоров свою жизнь и где закончит, по-видимому, дни свои, а еще дальше клочки Курильской гряды, куда он отправится вскоре в славной компании, а дальше, я полагаю, ничего нет, лишь хлябь морская. При таких-то масштабах, в таких объемах земли, неба и соленой воды как не задуматься о собственном ничтожестве? Помысли и ты, друг-читатель. Ради чего ты так рачительно исполняешь свои человеческие обязанности — например, дерзаешь каждое утро просыпаться? Серьезность твоя, о, друг, смешна. Усердие твое пустопорожне. Надежды, ясно, несбыточны. Радость бытия обманчива, а горе твое никем не наблюдаемо. Друг! Ты такой же мертвяк, как и я. Ты мнимая величина. Ты, как и я, мимолетная плоть, самоублажающая тлетворный дух, всего-то. Отчего же ты, дружище, так серьезен, обстоятелен, хозяйственен, будто знаешь что-то, что не известно мне? Особенно, повторяю, смешна твоя серьезность, с которой ты относишься к самому себе. Если и можно облечь жизнь в какой-то смысл, то лишь видя в ней (и в себе тоже) отличную шутку создателя. Невероятно смешно. Ха-ха-ха. Посмеемся и подивимся тому, как мы забавно придуманы кем-то. Не хочешь, да? Ты полагаешь, что в серьезности заключена мудрость, а мудрость подсказывает тебе такие понятия, как “предназначение”, “долг”, а предназначение и долг обязывают к серьезному осмыслению своей жизни? Ну, и бредятина, друг! Это же замкнутый круг, друг. А если каюк вдруг? Не сходи с ума, друг. Вот я человек разумный (“Теодоров Разумненький”) и понимаю, сколько драгоценного невосполнимого времени ты убил на этот так называемый роман — а сколько я? Ха-ха-ха. А на кой нам корпеть над ним, скажи на милость, если по теплоходу бродят (числом много) юные омички, если в пакете у меня бутылка виски, и если даже роман этот станет, как я предполагаю, бестселлером?.. Кончаем. Завязываем на сегодня. И ты, Теодоров № 2, попробуй только пикнуть”.

Многообразен и ярок мир детской литературы Сахалина. Литература для детей и о детях — всегда была нелегким материалом, тем более теперь, когда детство переполнено самыми разнообразными занятиями. “Детские” писатели Сахалина — Наталья Капустюк, Иван Рогожкин, Анатолий Дешин, пишущие для детей уже упомянутые здесь Елена Машукова, Олег Кузнецов, — в прозе и в поэзии устраивают уютный, теплый уголок для малышей, для которых весь мир полон открытий и загадок:

Если встретишь носорога,

Уступи ему дорогу.

У него свирепый нрав,

Лезет в драку — прав не прав.

Поведенье носорога

Осуждать не будем строго.

Зверь! Ну что с него спросить?

Вот с Борисом как нам быть?

У него ведь нету рога,

А повадки носорога.

Примерно так выглядит процесс воспитания с точки зрения Анатолия Дешина. Все мамы и папы могут только присоединиться.

Многие авторы, некогда начинавшие свою литературную деятельность в областном литературном объединении “Лира”, сейчас пребывают на каменных подмостках столиц самых разных регионов России: Денис Борисов, Дарья Кротова, Ксения Прилепская и иже с ними осваиваются в Москве, Вика Заречьева — во Владивостоке. Многие города и веси остались еще не пройденными. Но благодаря им, молодым и задорным, начала складываться “коренная” сахалинская литература — дыхание новых людей, родившихся и выросших на Сахалине. Ведь не все, о ком шла речь выше, обязаны жизнью острову. Старшее писательское поколение в основном прибыло из самых разных уголков тогда еще Советского Союза. Поэтому совершенно не удивительно, что в контексте творчества того или иного автора возникают северные мотивы или мотивы, связанные со Средней Азией, лирические герои то окают, то акают, проникая в литературную карту Сахалина и Курил из Вологды, Орловщины, Курской области, Узбекистана, Сибири, Приморья... Наверное, это передвижение и называют современным литературным процессом и его особенностями в вузовских учебниках по истории литературы. А тут еще литературное краеведение затеяли преподавать: заволновались сахалинские авторы, кого предпочтут, о ком упомянут, чья книжка окажется в руках взыскующего студента?.. Вероятно, это единственное благо, которое смог получить региональный писатель от своего государства. О большем он и не мечтает — сообща читаем “Литературную газету”, изредка листаем “Наш современник”, совсем иногда заглядываем в библиотеках в “Октябрь”, “Знамя”, “Неву” и прочие литературные журналы. Дарим друг другу экземпляры новоиспеченных книг (благо, Сахалинское областное книжное издательство делает все для того, чтобы сотворить это маленькое чудо, убеждая администрацию области и местную Думу в необходимости существования этой “некоммерческой” литературы), путешествуем по районным центрам, пробуждая в людях глубоко уснувшее разумное, доброе, вечное. И такая вокруг “обломовщина”, братцы, словом не передашь, видеть надо — благодать!..

Конечно же, мне сложно вот так вдруг, в одночасье поведать обо всех именах и перспективах развития литературы Сахалина и Курил. Все многообразие ее проявлений вы можете увидеть на страницах и ныне существующего, но пока выходящего раз в два года литературно-художественного сборника “Сахалин”. Последний его том вышел в 2002 году. После непродолжительных переговоров с администрацией Сахалинской области решено было, что возобновится ежегодное издание. Ну, а пока — ожидаем выхода в свет “Сахалина” 2003—2004.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru