Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018
№ 11, 2018

№ 10, 2018

№ 9, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


РЕЗОНАНС


От редакции | В июльском номере «Знамени» были напечатаны материалы двух дискуссий — о «полочном» кинематографе и о границах эстетического риска в искусстве. В рубрике «Резонанс» разговор на эти темы продолжают Наталья Рубанова и Инна Булкина.



Наталья Рубанова

Смотреть нельзя запретить

 

В конце марта в Большом зале Министерства культуры состоялся спецпоказ основанного на реальных событиях Афганской войны фильма Павла Лунгина «Братство», премьера которого планировалась на 9 мая. Мне довелось побывать на закрытом просмотре, где присутствовали эксперты, чиновники и участники той самой войны. Что сказать: фильм уже до выхода в прокат снискал репутацию неоднозначного. СМИ пестрели скандальной информацией и едва ли не призывали «отлучить» известного режиссёра, народного артиста России и лауреата Каннского фестиваля, от кинематографа, то есть не дать фильму «Братство» прокатное удостоверение, не выпустить в День Победы, не показать правду о безумной войне, реанимировать уродливый процесс замалчивания. Член Совета Федерации Игорь Морозов озадачился в частности тем, что «…наряду с показанным подвигом российских военных также были показаны и грабежи, воровство: это, в принципе, было невозможно». Что называется, no comment. Как там у Карела Чапека? «Враг коварно напал на наши самолёты, мирно бомбившие его города»: привет от бравого солдата Швейка. Всё это было б впрямь смешно, кабы не так грустно, ибо, если верить статье 29 Конституции РФ, «цензура запрещена». Однако-с «все животные равны, но есть равнее» — новый привет от Оруэлла и… двадцать ли первый на дворе век, вопрос.

«О чём вы кино снимали? Это же не наши… Как вам не совестно? Дума предлагает переосмыслить отношение к Афганской войне, а вы…» — «Вы показали банду мародёров! По какому праву?» — «Вы сняли фильм про военных преступников, каждая новелла — это преступление! Вы показываете крохоборов и пьяниц! Это оскорбление чести и достоинства!»

«Оскорбление патриотических чувств» как средняя температура по больничке. Ментальный градусник, поставленный под мышку неосоветской вакханалии псевдопатриотизма, — такой диагноз резонирует с тем, что происходило в Большом зале Минкульта после просмотра фильма «Братство», посвящённого тридцатилетию вывода советских войск из Афганистана. Павел Лунгин, выступивший перед показом, сказал: «Это художественный фильм, это не отчёт о проведённой операции. Он снят по мотивам мемуаров Николая Дмитриевича Ковалёва и воспоминаниям ряда других афганцев. Надо просто уловить дух этих людей... Надеюсь, у зрителя в душе что-то откликнется!». Увы! После почти двухчасового просмотра половина экспертов внезапно «взорвалась», хотя причин для вызывающего поведения не было: на войне как на войне… Однако у присутствующих «своя правда» и свои «двойные стандарты».

«Это заказ! Заказ, чтобы разрушить нас, ведь СССР — оплот мира, а тут показывают… та-а-акое показывают…» — «На какие деньги вы сняли это кино? Фильм противоречит Конституции РФ и военно-патриотическому воспитанию! Это называется информационная агрессия! Мы будем готовить исковое заявление!»

На экране — люди со всеми их слабостями и одновременно со всей их мощью: люди на бессмысленной и беспощадной бойне, которую ныне, также бессмысленно и беспощадно, пытаются едва ли не приравнять по значимости к Великой Отечественной. Приравнять в том числе для того, чтобы переписать историю на школьных уроках мужества: удобно иметь живых героев, даже если их подвиги вскормлены кровью, которая не должна была пролиться. «Как люди, работающие с молодёжью, будут работать с молодым поколением, если оно посмотрит этот фильм? Кто после этого пойдёт в армию?» — возмущённый голос из зала, обсценная лексика на последних рядах… Алло, это Министерство культуры?..

«И не надо нас ругать за тысячи убитых: у нас на дорогах больше гибнет, а тут война!» — «То, что люди так восприняли ваш фильм, говорит о том, что нечто берёт за душу. Но… слишком много водки!» (свист в зале) — «Этот фильм поставлен, чтобы опозорить советского человека! Да, были недостатки, но тут… безобразие!» — «Такого не может быть в советской армии!»

О художественных достоинствах и недостатках картины говорить сейчас нет смысла, ибо когда к делу «шьют» идеологию, которую пытаются навязать обществу, дабы скрыть уродливые язвы этого самого общества, — пиши пропало. Кстати, один из разработчиков программы «Патриотическое воспитание в РФ», профессор Сергей Комков, высказался компромиссно: «Мы увидели мощнейшую социальную драму, сделанную очень талантливо! И претензии у меня не к Лунгину как к художнику, а к тем советникам и консультантам, которые были указаны в титрах… Но наша идеология — патриотизм: подрастающее поколение мы должны воспитывать в духе любви к родине. И то, что мы увидели, не пройдёт даром: этого не вычеркнуть, это было... Но надо понимать, что можно, а что нельзя показывать! Надо оберегать сердца и души наших детей, иначе потом они уничтожат нашу прекрасную родину!». Лидер Российского Союза ветеранов Афганистана Александр Разумов ему вторит: «Очень талантливый режиссёр, талантливые артисты, неплохие съёмки. Но что мы покажем молодёжи? Какой вывод они сделают?» — поистине беспрецедентная забота о дикорастущих юных душах вызывает закономерное недоумение: история лакируется, ретушируется, идеологический Photoshop работает бесперебойно… Что же касается «униженных и оскорблённых» афганцев и экспертов, то ощущение того, что многие приглашённые были агрессивно настроены по отношению к «Братству» ещё до просмотра ленты, не покидало: и маячила тень пресловутой «Матильды», на скорую руку оскорбившей пресловутые чувства пресловутых верующих, и возмущению не было конца.

«Фильм снят очень хорошо, но кино это средство массовой информации! Оно должно влиять, воспитывать человека, а не вскрывать язвы. Везде есть дедовщина, но зачем это афишировать?» «Это фильм для Запада, для американцев. Его вообще не надо выпускать!»

Далее на сцене появляется небезызвестный православный националист, по совместительству кинокритик Егор Холмогоров, пространно рассуждающий о том, что Павел Лунгин представил определённую версию кинематографа, который был популярен в США (например, Вьетнамская война с её бессмысленностью). Вспоминает «Апокалипсис сегодня» и уточняет, что будто бы перенёсся в 1980-е, увидев у Лунгина «ту же степень умеренного занудства». «Истинный патриот» не выбирает выражений: «Это фильм о дегенератах, это каталог военных преступлений. Этот фильм можно отдать в военную прокуратуру. Идеология фильма враждебна по отношению к нашей государственности». Опасается «эксперт» и того, что молодые люди, которые могут отправиться в наши дни на очередную войну, вдруг увидят этот «представляющий угрозу нравственности» фильм… Фильм, в котором просто и честно показана частная правда частной жизни.

Ну а что же господин режиссёр? Павел Семёнович, закономерно удивлённый столь «тёплому приёму», резюмировал: «Если вы хотите, как в сталинские времена, мазать всех положительных героев красной краской, а отрицательных — чёрной, то эта стилистика уже не работает. Неужели у вас не было чувства жалости, ощущения того, что война бесполезна?! Я делал этот фильм, любя этих людей, они храбрые, они настоящие… Мне очень жаль, что вы этого не увидели, ведь основной смысл фильма — “Я не люблю войну!”. В “Братстве” столько юмора, столько любви к людям! Искусство действует через моменты, оно не может действовать “вообще”… Да, в вас говорит сейчас чувство обиды: вам родина недодала… На самом деле произведение искусства должно взывать к памяти и совести. Шекспир брал хроники и писал о движениях души… Я не Шекспир. Но я не снимаю агитки! И мой фильм “Остров” — тоже не агитка. Поэтому не надо говорить, кто из героев “Братства” неправдоподобен. Люди констатируют: “Мы идём в заложники!”: разве это не героизм?.. А что тогда героизм?.. Не надо праведных криков, мы не на трибуне. Если в фильме не говорить правду, его никто не воспримет».

«Мы не хотим видеть единичных преступлений!» — «А что, когда советские солдаты входили в Германию, там ничего не было? Ни мародёрства, ни изнасилований? Но мы же не говорим об этом!» — «Надо, чтобы дети смотрели на Афганистан как на героическую часть нашей истории!»

Finita la comedia. Вопрос в другом: как долго и с какой периодичностью будет переписываться история и кто будет решать, что можно, а что не следует смотреть (читать, слушать, etc.) «народу-победителю»? И при чём тут искусство, кстати? Тем не менее фильм вышел в прокат 10 мая 2019-го.

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru