Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 12, 2018

№ 11, 2018

№ 10, 2018
№ 9, 2018

№ 8, 2018

№ 7, 2018
№ 6, 2018

№ 5, 2018

№ 4, 2018
№ 3, 2018

№ 2, 2018

№ 1, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


ПРИСТАЛЬНОЕ ПРОЧТЕНИЕ



Об авторе | Владимир Владимирович Коркунов родился в 1984 году в г. Кимры (Тверская область). Окончил МГУПИ, Литературный институт им. А.М. Горького. Состоял соискателем кафедры истории русской литературы ТвГУ (научный руководитель А.Ю. Сорочан). Стихотворения публиковались в журналах «Гвидеон», «Арион», «Лиterraтура», «Цирк “Олимп”», «Интерпоэзия», «Крещатик», «Дети Ра» и др. Рецензии и статьи в журналах «Новый мир», «Знамя» (первая публикация с предисловием Б.А. Ахмадулиной), «Вопросы литературы», «НЛО», «Воздух», «Волга», «Просодия», «Homo Legens» и др. Кандидат филологических наук. Живёт в Москве.



Владимир Коркунов

«Необходимо сердцу биться…»

«Савёловский цикл» Осипа Мандельштама в пространственном преломлении


Пребывание О.Э. Мандельштама в Кимрах (Савёлове) в 1937 году и его последний — савёловский1  — цикл стихотворений остаются недостаточно изученной темой. До 1970 года (даты публикации первого тома «Воспоминаний» Н.Я. Мандельштам) об этом этапе его жизни знали преимущественно друзья и — редкие на ту пору — исследователи; до 2009-го — во всех биографиях и статьях и вовсе ошибочно указывалось местопребывание2 .

Между тем, Кимры — а Савёлово вошло в их состав в 1934 году, за три года до приезда сюда Мандельштамов — дают благодатную почву для изучения жизни и творчества О.М.: и в контексте выявления локального текста, и в биографическом преломлении. Присутствует и мифотворческий элемент.

Так, если оценивать летне-осенние месяцы 1937 года с географической точки зрения, то локация, в которой оказалась опальная семья, — безусловно, Кимры. Но если обратиться к литературным координатам, то перед нами — несуществующий в реальном пространстве поселок Савёлово и, как следствие, «Савёловский цикл» (в котором одно стихотворение не имеет отношения ни к Кимрам, ни к Савёлову3 ).

Отметим и неканоничность текстов — «Савёловский цикл» найден исследователями в разных хранилищах; стихотворения записаны не самим поэтом, а его романтическим увлечением той поры Е.Е. Поповой4  и С.Б. Рудаковым5 .


I
Дачный период,
или Домик с зеленой крышей


Поскольку факты о пребывании Мандельштама в Кимрах уже изложены и нами, и предшественниками6 , приведем их факультативно, дополнив, однако, новыми комментариями и неизвестным ранее фрагментом беседы со свидетелем пребывания О.М. в Кимрах.

Итак, в Кимры Мандельштамы прибыли не позднее 26 июня 1937 г.7  и поселились, арендовав дачу, на «низком» савёловском берегу вблизи железнодорожного полотна.

В моих архивах остался неопубликованный фрагмент беседы с Ю.Г. Стоговым (1928–2011)8 , который описал приблизительное расположение дома, где жили Мандельштамы:

«А на другой стороне (мальчик видел поэта в «старых» Кимрах. — В.К.), в Савёлове, жила моя тетка по отцу. На углу, где поворот на гараж Савёловского завода9 . С моста (соединявшего Кимры и Савёлово; появился в 1978 г. — В.К.) надо было повернуть налево, пройти метров семьдесят, затем свернуть направо. Дом на углу и был тем самым, в котором жил поэт. Там, у дороги, стоял большой дом, но Мандельштамы снимали не его, а маленький, находящийся за ним, с зеленой крышей. Дом Чусовых». К сожалению, ни филологические экспедиции, ни приезды в Кимры членов Мандельштамовского общества П.М. Нерлера, Ю.Л. Фрейдина, Л.Ф. Кациса, ни наши поиски — точного местоположения дома — в результате не дали.

«Чахлый лес», в котором, по воспоминаниям Н.Е. Штемпель10 , поэт читал ей «савёловские» стихотворения, мы обнаружили как севернее предполагаемого места проживания Мандельштамов (экспедиция с Ю.Л. Фрейдиным), как восточнее (экспедиция с П.М. Нерлером), так и западнее — за полночи да «при стихах» можно было обойти всю эту территорию! (Южнее дома, если смотреть со стороны Кимр, текла Волга.)

В старом городе Мандельштамы покупали рыбу — у бакенщика Фирсова; в Савёлове молоко — у тетки Стогова (если верить его свидетельствам). Опальную семью навещали уже упомянутая Н.Е. Штемпель, а также Е.Е. Попова, ее супруг В.Н. Яхонтов, Е. Лахути (?), С.Б. Рудаков и др.

Мандельштамы покинули Кимры к ноябрю 1937 г.11  Транзитом через Малый Ярославец (где чета провела ночь) перебрались в Москву, а оттуда направились в Калинин (ныне Тверь) к Н.Р. Эрдману. 5 или 6 ноября поэт с супругой уже были там12 .

Заканчивая непосредственно географическую часть, необходимо уточнить одну деталь. Основываясь на воспоминаниях Стогова, мы предположили, что спутниками Мандельштама, когда он пережидал летнюю жару близ электростанции (неподалеку от места впадения Кимрки в Волгу), были его супруга Н.Я. Мандельштам («женщина, которая уже появлялась с ним») и «балагур» — В.Н. Яхонтов13 . Нерлер в монографиях14  — ссылаясь, правда, на наш источник, — называет другую спутницу Мандельштама и Яхонтова — Е.Е. Попову.

Последнее сомнительно. Логично предположить, что Яхонтов знал о чувствах, разгорающихся между своей супругой и опальным поэтом, — автомобильные прогулки, адресованные ей стихи, переписка… И вряд ли взял жену (или брал, если верить Стогову в том, что спутница появлялась неоднократно) с собой, отправляясь к приятелю, который, одновременно, являлся и ее кавалером. Справедливее кажется версия, что Мандельштама — во время прогулки с Яхонтовым — сопровождала жена.


II
Период раскачивающейся лодки,
или О мифическом литературном пространстве


К сожалению, нам известны только три «савёловских» стихотворения О.Э. Мандельштама из 10–11, упомянутых Штемпель15  (плюсуем к ним, следом за Швейцер, и московское — послеворонежское).

Территория, собственно кимрский локус, естественным образом отразилась и в «Савёловском цикле». Отдельного анализа заслуживают строки: «Против друга — за грехи, за грехи — / Берега стоят неровные, / И летают за верхи, за верхи / Ястреба тяжелокровные — / За коньковых изб верхи…»16  (стихотворение «На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь…»).

Даже географически — что говорить о подтекстах! — здесь не все очевидно. Высота берегов между кимрской и савёловской частями Кимр меняется. Эту особенность мы заметили вместе с П.М. Нерлером в 2012 году, когда отправились проверять «чахлость леса» (а, следовательно, возможную локацию для чтения стихов «ясной Наташе») на восточную оконечность Савёлова, в район Горбольницы № 1. Там савёловский берег оказался выше кимрского, тогда как в месте вероятного проживания О.М. уже кимрский «сосед» возвышался над савёловским.

При этом средоточие «изб с коньковыми верхами» в Кимрах приходится на Вознесенскую, зареченскую часть. Отдельные «лубочные домики» — благодаря которым Кимры в СМИ неоднократно называли «столицей деревянного модерна»17, роились, конечно, и в Троицкой части города (напротив предполагаемого местопребывания Мандельштамов), и в савёловской. Учитывая длительность прогулок О.М. по Савёлову (те же «полночи» с Н.Е. Штемпель), существует вероятность, что он прошел от низкой части савёловского берега до высокой. От бывшего Старого Савёлова (так называлась деревня до ее включения в состав Кимр) за границы бывшего Нового Савёлова; как раз над Вознесенской (зареченской, так и у А.Н. Островского18 ) частью города вплоть до 1990-х годов частыми гостями были ястребы и прочие хищные птицы. Таким образом, вырисовывается «дорога греха»: снизу вверх или сверху вниз.

Избы с коньковыми верхами и ястреба — объекты кимрской части города; Мандельштам наблюдал за ними через реку. Савёлово в это время напоминало «большую стройку». Рос завод, возводились «сталинки»…

Так, один из корпусов Савёловского машиностроительного завода через несколько лет поглотит домик, в котором жил другой выдающийся изгнанник — М.М. Бахтин. С Бахтиным Мандельштам, кстати, вполне мог пересечься в Кимрах: из города они с супругой выехали к ноябрю; чета мыслителя въехала сюда 26 октября 1937 г.19

Одно точно: разруха прошлого (разоряющегося и наново вырастающего Савёлова) не притягивала взгляд Мандельштама. Таких свидетельств в стихах — нет. Его взор был направлен на патриархальные «старые» Кимры.

Оптика «Савёлово — Кимры» не исчерпывается этим примером. Автор «Орленка» Я.З. Шведов также находился на правобережье Волги, когда писал свои «Кимры». И к парадигме стихов о городе добавил новые элементы. Шведов отметил «запах кож» — выделяющий Кимры из общего ряда небольших городков; обратил внимание на географические приметы: овраги, глубокий лог, шныряющий ветер, волжскую косу20 . Это — савёловское стихотворение, взгляд с савёловской стороны. Именно он сближает «Кимры» Шведова с локационной доминантой в текстах Мандельштама: пыльная крапива, откосы, неровные волжские берега…

Отметим и такой факт: Шведов, показывая дореволюционные Савёлово и Кимры, подмечает изменения, происходящие на правобережье21 : «А когда отцветал наш отцовский сад, / Яблонь цвет осыпался на убыль, / Поднялись обувные корпуса / И большие кирпичные трубы», что убеждает в предположении: и несовершенные стихи Шведова и — более значительные — Мандельштама написаны на савёловской стороне, но взгляд поэтов был обращен на Кимры.

Уже это оправдывает название цикла — «Савёловский», поскольку тексты, которыми он полнится, созданы в несколько иллюзорном, но литературно самоцельном Савёлове. Так Мандельштам — неосознанно, по большому счету, это «заслуга» исследователей — конструировал мифическое литературное пространство.

Не менее важна и психологическая подоплека стихотворения «На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь…». Поскольку цикл преимущественно обращен к другой женщине — не жене, — появление расположенных друг против друга берегов, вкупе с их греховностью, можно понимать и как метафору. Ситуация представима многогранно: берега как символ разлуки, невозможности быть единым целым с возлюбленной; «против» друга — в политическом аспекте, поскольку Попова была убежденной сталинисткой; берега как душа автора, разделившаяся и мечущаяся между супругой и новым увлечением, и т.д.

Возможное подтверждение этой теории, ситуативной амбивалентности, обнаруживаем на уровне ритмического построения текста. И.Э. Дуардович отмечает, что «лишние ударения»22  (амфимакр в первом и пятом стихах каждого пятистишья) создают «ощущение раскачиваемой лодки»23 . Здесь возможна отсылка к определенному нами ранее: мечущемуся между берегов (условных жены и возлюбленной) лирическому герою.

Однако «неровные берега» вполне метафоричны и в географическом плане. «Грехи», в которых поэт видел причину их неровности — неровное бытие? — могут быть и следствием трагедии Покровского собора, располагавшегося на левобережье (где в настоящее время находится драмтеатр), взорванного в 1936 г., за год до приезда в Кимры Мандельштамов.

Детальный разбор стихотворения «Стансы», посвященного Е.Е. Поповой (со словами: «Дорога к Сталину — не сказка…»24 ), проделан О.А. Лекмановым25 . Анализ, правда, сакцентирован на формальной стороне дела — как события в стране отразились в текстах О.М. Нам же представляется существенным и географический комментарий, который позволяет иначе взглянуть на кажущееся «сближение» со Сталиным (если оно и было — лишь в угоду влюбленности в Еликониду Ефимовну).

Для этого достаточно единственной ремарки: столичную «Правду» Мандельштам читал в кимрской чайной «Эхо» промартели инвалидов («Эхо инвалидов», как назвала ее Надежда Яковлевна). Уже в этой «двумирности» зиждутся сарказм, ирония и некая невсамделишность «сталинских стансов». Находясь в мифическом литературном пространстве, изучая в «приюте» инвалидов «Правду» (об этом свидетельствует та же Н.Я.), поэт создавал «любовный текст» для прекрасной Лили…

«Правда» приходила к инвалидам… А не был ли душевным инвалидом в то нелегкое время и сам Мандельштам, не погружался ли в пучину собственной лжи — когда обращался к другой женщине (метафизическое, литературное пространство), находясь в «вынужденной ссылке» с женой (географическое единение)? Метафора, становящаяся отражением жизни и быта страны, уменьшившись и исказившись, проникала и в поэта.


* * *

В цикле отчетлива оппозиция «центр — периферия». Лубочность Савёлова (коньковые избы) противопоставляется столице («А в Москве ты, чернобровая…»26 ); провинциальность Кимр передана через образ местного жителя — умалишенного косаря.

Начало «Стансов» выполнено в подобном ключе:


        Необходимо сердцу биться:
                Входить в поля, врастать в леса.
                Вот «Правды» первая страница,
                Вот с приговором полоса27 .


«Поля» и «леса» — это, собственно, Кимры и Савёлово, во всяком случае, в тот период сердце поэта билось на этой территории. Геоприметы не перетекают из одного стихотворения в другое. «Поля» и «леса» становятся единственными для «Стансов». «Откосы», «Волга», «новые тесины», «берега», «коньковые избы» и «луг» — проникают в «На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь…». «Пароходик с петухами», плывущий по небу, и «пыльные крапивы» — в «Пароходике с петухами». Приметы места — при их общей размытости — уникальны. И лишь объемнее — текст от текста — показывают этот срез уже литературного пространства. Тем не менее перед нами несомненный гетеростереотип (взгляд «извне»). Да, упомянуты некоторые константы кимрского бытования: деревянный модерн, Волга; проглядывает между строк образ кимряка — умалишенного косаря. Но это «чужой» взгляд. Этим стихи Мандельштама оппозиционируют не только тексту Шведова, но и «Помышлению о Кимрах»28  Б.А. Ахмадулиной (часть цикла «Глубокий обморок»). Текст же Ахмадулиной являет уникальный пример максимального единения автостереотипа (взгляда «изнутри») и гетеростереотипа: будучи чужим для локуса автором, поэт, основываясь на рассказах санитарок Боткинской больницы, где очутилась в момент написания цикла29 , а также на кимрской краеведческой литературе, создавала свои Кимры. Проследить за этим конструированием реальности можно в комментариях к ее «Помышлению…»30 . Добавим, что поэт — в попытке взглянуть на локус изнутри — проделала работу, обратную мандельштамовской: она максимально насытила текст именно константами кимрского бытования. (Шведов же, родственно связанный с Кимрами, создавал, соответственно, автостереотип.)

Но, разумеется, не противопоставление «столицы» и «провинции» и не нанесение маркеров «кимровости» занимало мысли Мандельштама в этот — предпоследний для себя — год жизни. Отчасти это была страсть к недоступной женщине, представительнице «чужой веры». Отчасти — спазмы дыхания, когда, если и можно дышать, то только «ворованным воздухом»… Единственное «савёловское» стихотворение, написанное по заказу сверху, «Канальское», Н.Я. впоследствии сожгла31  вместе с А.А. Ахматовой — по причине явной слабости (разрешенности).


* * *

Замена Савёлова на Кимры, как мы уже сказали, выглядит оправданной лишь в биографическом аспекте, тогда как литературная локация определена самим поэтом: «Савёлово» (так подписаны созданные здесь стихотворения; последнее условно: ни одного автографа «савёловских» стихотворений не сохранилось32 ) становится «местом действия»33 . «Савёловский цикл» укладывается в «хронологическую и локальную циклизации», используемые поэтом и до летне-осенних месяцев в Кимрах.

Место подспудно — а зачастую и явно — накладывает отпечаток на текст. Можно ли сказать, что Мандельштам живописал Кимры? Разумеется, нет. Можно ли сказать, что Кимры стали фоном для его работ? Очевидно, да. И если говорить о возможности «кимрского текста», то О.Э. Мандельштам стал одним из его творцов, гетеростереотипно, но запечатлев местность и поместив пространственно-географические характеристики Кимр/Савёлова в свой последний прижизненный цикл.



1  Это определение для послеворонежских стихотворений О.М. предложила В.А. Швейцер (Вопросы литературы, 1990, № 4).

2  Собственно, нам и удалось отыскать документ, который свидетельствовал, что в 1937 году поселка или деревни Савёлово, о котором писали и Н.Я. Мандельштам, и П.М. Нерлер, и О.А. Лекманов (и, разумеется, другие), уже не существовало. См.: Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства РСФСР. — 20 авг. 1934. — № 313 — Ст. 185. — С. 246. (Коркунов В.В. «Пароходик с петухами». О пребывании Осипа Мандельштама в Кимрах. Предисловие Беллы Ахмадулиной // Знамя, 2009, № 2.) Это уточнение было принято мандельштамоведением. Так, в новых книгах П.М. Нерлера «Слово и “дело” Осипа Мандельштама» (М.: Петровский парк, 2010) и «Con Amore: этюды о Мандельштаме» (М.: НЛО, 2014) уже обозначен приоритет Кимр — со ссылкой на наше исследование.

3  К «савёловским» стихотворениям Викторией Швейцер приписан текст «С примесью ворона — голуби…», созданный в Москве — до прибытия четы Мандельштамов в Кимры.

4 В архиве Е.Е. Поповой «Стансы» 1937 года отыскала Виктория Швейцер.

5 Стихотворения «На откосы, Волга, хлынь…» и «Пароходик с петухами» были найдены в архивах С.Б. Рудакова и опубликованы Э.Г. Герштейн.

6 Например: Мандельштам Н.Я. Воспоминания. — Paris.: YMCA-PRESS, 1982;

Лекманов О.А. «Осип Мандельштам. Жизнь поэта». — М.: Молодая гвардия, 2009 («Жизнь замечательных людей») — в этом издании, правда, кимрский период описан факультативно;

Нерлер П.М. «Con Amore: этюды о Мандельштаме». — М.: НЛО, 2014 и др.

7 Швейцер В.А. Мандельштам после Воронежа // Вопросы литературы, 1990, № 4. С. 235.

8 Беседа с ним приведена в нашей статье «Пароходик с петухами…», в уточненном нами же виде — в монографии «Кимры в тексте». М.: «Академика», 2015 (С. 149–150) и в сборнике Мандельштамовского общества «Корни, побеги, плоды…». М.: РГГУ, 2015 (С. 286–288).

9 В конце первой — во второй половине XX века на правобережье Кимр активно развивалось градообразующее предприятие — Савёловский машиностроительный завод (до 12000 рабочих), в последние годы существенно сокративший объемы производства. К слову, бывшие сотрудницы Савёловского завода стали прообразами санитарок в цикле Б.А. Ахмадулиной «Глубокий обморок».

10 Швейцер В.А. Мандельштам после Воронежа… С. 238–239. А вот дом «ясная Наташа» нашла, и О.М. ей из окна улыбался: Штемпель Н.Е. Мандельштам в Воронеже. Воспоминания. М., 1992. С. 15.

11 Мандельштам Н.Я. Воспоминания. Paris: YMCA-PRESS, 1982. С. 339.

12 Нерлер П.М. Слово и «дело» Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений. М.: Петровский парк, 2010. С. 85.

13 Напр.: Коркунов В.В. Кимры в тексте. М.: Академика, 2015 (и в более ранних — газетно-журнальных публикациях).

14 Напр.: Нерлер П.М. Con Amore: этюды о Мандельштаме. М.: НЛО, 2015. С. 447 (и в монографии «Слово и “дело” Осипа Мандельштама»). Здесь мы поправим Павла Марковича, допустившего небольшую географическую неточность: говоря о домике бакенщика, переправлявшего О.М. на савёловскую часть города, он написал, что тот находился на Вознесенской стороне; на самом деле Вознесенская сторона располагалась за Кимркой, а Мандельштамы переправлялись в Савёлово с Троицкой части города (по названию церкви).

15 Швейцер В.А. Мандельштам после Воронежа… С. 238–239.

16 Мандельштам О.Э. «И ты, Москва, сестра моя, легка…». Сост. П.М. Нерлер. М.: Московский рабочий, 1990. С. 506. Цитата отредактирована текстологом Мандельштамовского общества С.В. Василенко.

17 Напр.: Бару М.В. Кольчуга из щучьей чешуи [Электронный ресурс] // http://magazines.russ.ru/volga/2010/3/ba6.html.

18 Островский А.Н. Полное собрание сочинений. Т. XIII. М.: Гослитиздат, 1952. С. 230.

19 О кимрском периоде жизни М.М. Бахтина см.: Паньков Н.А. Вопросы биографии и научного творчества М.М. Бахтина. М.: МГУ, 2010. 720 с. 20; Коркунов В.И. «В песни все я сердце расточил,/ В песни всю печаль раскапал» // Кимрская жизнь. — 1994. Апрель. — С. 4.

20 Вот соответствующие строки Шведова:
За оврагом глубокий лог,
По оврагам ветер шнырит…

Сбоку — Волги быстрой коса.
В переулках — запахи кожи…

21 Савёловская часть города.

22 Дуардович И.Э. «Живущий несравним». О воронежском и савёловском периодах творчества Осипа Мандельштама // Литературная учеба, 2013, № 2. С. 199.

23 Там же.

24 Мандельштам О.Э. «И ты, Москва, сестра моя, легка…». С. 505.

25 Лекманов О.А. О савёловских стихотворениях Осипа Мандельштама // Литературная гостиная, 2015, № 7. С. 2.

26 Мандельштам О.Э. «И ты, Москва, сестра моя, легка…». С. 506. (Стихотворение «С примесью ворона — голуби…»)

27  Там же. С. 505.

28  Ахмадулина Б.А. Влечет меня старинный слог. М.: Эксмо, 2007. С. 464–471.

29  См., например, о мире «Глубокого обморока» в контексте пересечения с другими мирами Б.А.: Губайловский В.А. Нежность к бытию [Электронный ресурс] // http://magazines.russ.ru/druzhba/2001/8/gubail.html.

30  Коркунов В.В. «Столица сердца» Беллы Ахмадулиной // Знамя, 2011, № 9. С. 199–209.

31  Мандельштам Н.Я. Комментарии к стихам 1930–1937 гг. // Жизнь и творчество О.Э. Мандельштама / Отв. ред. О.Г. Ласунский. Воронеж, 1990. С. 228, 308.

32  О разночтениях в савёловских стихах О.М. см.: Коркунов В.В. Еще раз о «Савёловском периоде» Осипа Мандельштама. К вопросам о разночтении в стихах и сохранении памяти поэта в Кимрах // Вопросы литературы, 2013, № 6.

33  Фрейдин Ю.Л. Долгая память столиц и провинций (заметки о «локальных циклах» и хронотопе О. Мандельштама) // Русская провинция: миф — текст — реальность. Сост. А.Ф. Белоусов, Т.В. Цивьян / Под ред. В.Н. Сажина. М., СПб., 2000. С. 257.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru