Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 6, 2019

№ 5, 2019

№ 4, 2019
№ 3, 2019

№ 2, 2019

№ 1, 2019
№ 12, 2018

№ 11, 2018

№ 10, 2018
№ 9, 2018

№ 8, 2018

№ 7, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Сергей Боровиков

Роман Мерцлин. Живопись. Графика. Альбом

Печаль дворов

 

 

Печаль дворов

Роман Мерцлин. Живопись. Графика. Альбом. Составитель и автор вступительной статьи Е.И. Водонос. — Саратов: Союз архитекторов России, 2013.

Приятели называли его «живописец реального социализма».

Звучит остроумно, но при этом определении легче вообразить работы, скажем, Комара и Меламида, чем Романа Мерцлина (1950—1999).

Саратовский живописец не был постмодернистом. Не был и бытописателем. На его полотнах нет акцента на буквальных приметах того самого реального социализма вроде очередей в гастроном или пивного ларька на фоне кумачовых лозунгов.

Если говорить о чисто живописной традиции, которой принадлежал Мерцлин, мне она видится в приверженности Сезанну и Хаиму Сутину. Автор вступительной статьи добавляет Павла Кузнецова и Роберта Фалька.

В хорошем телефильме «По семейным обстоятельствам» мать художника твердит сыну, что он должен писать старую Москву, пока «они» еще не все снесли: «Пиши Домниковку!».

Но в нашем случае, если так и вышло, что от многих саратовских мест, запечатленных Романом Мерцлиным, не осталось и следа, это не означает, что он работал этнографически документально.

На его городских пейзажах редки люди. Двухэтажные дома, дворы, крыши, заборы, мостовые, тротуары, вывески, опять дворы с террасками и подворотнями. Реальность 1970—1980-х — не столько в приметах времени, сколько в атмосфере, в том, что глубкая печаль лежит на полотне, словно художник прощается с милым, больным и оттого еще более родным, навсегда уходящим миром русского провинциального города.

Он оставил немало портретов близких людей. Модели на них, кажется, больше похожи на автора, чем на самих себя. То есть не чертами лиц — на человека Мерцлина, а глубоко трагическим мироощущением.

Роман не был членом Союза художников, выставлялся мало: одной-двумя работами. Долго его не принимали, а когда решали наконец принять, не хотел уже он сам.

«Вспоминается выездное заседание зонального выставкома в Саратове <…> Работы Мерцлина отвергали отнюдь не партийные функционеры, а собратья-художники — самарцы, казанцы, нижегородцы и другие, облеченные почетными званиями: заслуженные, народные. Отвергали, в охотку резвясь, глумливо и туповато. А местные функционеры молча слушали мнение зонального «синедриона», мотая все сказанное себе на ус. Не прошло и десяти лет, как отвергаемые полотна нашли свое место в музеях и картинных галереях», — пишет Е.И. Водонос. Они находятся в Третьяковке и Русском музее, в картинных галереях и частных собраниях России, Франции, Литвы, Украины, Израиля, США, Канады, Бельгии, Голландии.

Признание, слава Богу, пришло к нему еще при жизни. Но в самом ее безвременном конце.

Удивительным, а впрочем, для русских людей вполне естественным и понятным образом они с любимой женой и музой Аллой сочетали, а лучше сказать, сливали в одно целое потребность в творчестве, друзьях, друг друге и в алкоголе. Вот как пишет об этом Водонос: «Устояв творчески, не поддавшись соблазнам конъюнктуры — как идеологической, так и рыночной, — Мерцлины потерпели сокрушительное поражение на поприще сугубо житейском, которое и привело их к гибели».

Итожа поиски того места, которое после смерти художника занимает его наследие, Ефим Водонос между прочим пишет: «Уходит на задний план и ореол гонимости художника, своеобразно выражавшего своим творчеством противостояние застойному существованию. <…> Сам художник никогда не хотел, чтобы его работы воспринимались образной публицистикой. Он чурался конъюнктурноготематизма, какой бы направленности тот ни был».

Он же, проницательно уподобив живописную поэтику Мерцлина слову Юрия Трифонова, открывает секрет того, почему творчество саратовского мастера привлекало зрителей. Подобного художника просто-напросто не хватало в те годы: «Ощущения эти к той поре давно уже были освоены поэзией и прозой, музыкой, театром и кино. А в живописи они все еще казались неожиданными и словно бы незаконными».

Жаль, что в статье Водоноса почти не сказано о мультфильмах Мерцлина «Картинки по старинке» (реж.Ю. Заболотнев, Саратовтелефильм, 1992, их можно посмотреть в Интернете, как и живописные работы).

Мерцлин пришел в анимацию уже известным художником. И художником трагического мироощущения, чего не скажешь о виртуозных пластилиновых картинках из жизни дореволюционного Саратова, где среди знакомых, но еще не истлевших, а ярких домов и улиц, дворов и заборов, берега Волги и гор, окружающих город, — обитают жизнерадостные и бойкие люди, которые трудятся, торгуют, любят, выпивают, дерутся. Это жители того города, которого нет. Мы, нынешние саратовцы, чувствуем их незримое присутствие среди останков старого города.

Роман намеревался сделать еще один мультфильм. Дело в том (простите нескромность), что он проиллюстрировал мою детскую книгу «Сказка про тучаток» и хотел перенести ее героев на экран. Не получилось — шел 1993 год…

Альбом (в нем 57 цветных и 21 черно-белая репродукция) безупречно собран, оформ-лен и отпечатан, об уровне вступительной статьи Е.И. Водоноса, друга и исследователя Мерцлина, можно судить, думаю, и по приведенным цитатам.

Но что за рецензия без капли дегтя? Укажу на неумеренное присутствие «великих» во вступительной статье. На двадцати страницах текста: Фаворский, Бюнюэль, Эйзен-штейн, Цветаева, Мане, Бахтин, Пришвин, Замятин, Фальк, Шарден, Майоль, Пунин, Экзюпери, Лотман, Жуковский, Кандинский, Делакруа, Твардовский, Бодлер.

…«Подворотня изнутри» — цитирует Е. Водонос отзыв юной зрительницы о полотнах Мерцлина. По существу верно, но молодежь груба, и я все же отсылаю к заголовку своих заметок.

Сергей Боровиков

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru