Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 5, 2020

№ 4, 2020

№ 3, 2020
№ 2, 2020

№  1, 2020

№ 12, 2019
№ 11, 2019

№ 10, 2019

№ 9, 2019
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Ольга Трифонова

Реплика

ФОРУМ

 

От редакции | Мнение О.Р. Трифоновой о публикуемом очерке О. Тангян не совпадает с мнением редакции.

 

 

Реплика

Герой повести Юрия Валентиновича Трифонова, безработный и бесправный, Гриша Ребров говорит о другом персонаже повести, — удачливом драматурге Смолянове: «…Должен сказать, человек в высшей степени загадочный. У меня есть подозрение, по некоторым данным, мельчайшим наблюдениям… Достоевского не читал!».

 

Вот и у меня, по прочтении в 4-м номере «Знамени» текста О. Тангян, озаглавленного «Зачем Юрий Трифонов ездил в Туркмению?», возникло подозрение, что автор — «человек в высшей степени загадочный», потому что повести Юрия Валентиновича «Долгое прощание», судя по всему, не читал.

Иначе чем объяснить такие пассажи:

«Нелина (речь идет о первой жене Юрия Валентиновича, матери автора) была уже сложившейся артисткой… и являлась главным кормильцем (!— О.Т.) в доме, а Трифонов либо сидел дома, читая газеты, либо пропадал в Доме литераторов, либо ходил с друзьями на футбол. Нелина создавала условия для работы …а потом выяснилось, что он сидел в кабинете и читал “Советский спорт”».

Да ведь это калька сюжета повести Юрия Валентиновича «Долгое прощание» с бесплодными сидениями Гриши в Ленинке, с его терзаниями и загнанностью и с «успехами» кормилицы Ляли, его жены.

Из повести же известно, какой «добытчицей» была Ляля и как она добывала блага жизни. Только вместо знаменитого драматурга жизнь предъявила автору повести Генерального Комиссара.

И в этом были не только глубочайшая трагедия жизни Юрия Валентиновича, но, одновременно, и тайный сюжет.

«Те язвы, быть может, целебны. Но больно!» — писал Афанасий Афанасьевич Фет.

Но об этом потом.

А читателя сразу неприятно поражает еще и холодная отрешенность тона статьи, и официальное обращение к герою, и пространные рассуждения на тему «Зачем?».

Вот как раз ответ на этот вопрос легко найти в текстах Юрия Валентиновича и его друзей, цитируемых тут же, рядом.

Но только ответ не на вопрос «Зачем?», а на вопрос «Почему?».

Беру тексты из той же публикации.

 

Голос Юрия Валентиновича.

«Однажды в апреле я вдруг понял, что меня МОЖЕТ СПАСТИ (!— О.Т.) только одно: путешествие. Надо было уехать<...> уехать немедленно. Почему мне стало так худо — это другая история, рассказывать ее долго и ни к чему».

Здесь ключ к тайне. И еще в словах друга.

 

Константин Ваншенкин пишет о том времени и о Юрии Валентиновиче в нем. Друг догадался, а может, знал тайные причины бегства из Москвы: совсем не за модной «производственной» темой, ее и в Москве можно было грести лопатой.

 

«Это было истинное страдание (!), тоска, одиночество, разочарование, ПОДОЗРЕНИЯ (О.Т.), постоянное ощущение себя несчастным».

 

Друг понял и трагедию любви, и трагедию писателя: Юрий Валентинович спасал родных, спасал любимую.

«Я ехал в пустыню, потому что у меня не было выхода», — написал Юрий Валентинович о том времени.

Выхода у него действительно не было.

Расстрелянный отец, не так давно чудом вернувшаяся из лагеря мать и прихоть злодея, пожелавшего, чтобы мужа сексапильной хохотушки, красавицы, солистки Большого держали подальше от Москвы.

 

И не нужно было касаться этой темы!

Все эти рассуждения о «производственном» романе, и история с «Метрополем», пристегнутая, чтобы показать осмотрительность (в лучшем случае) героя, ни к чему!

Нет, не в осмотрительности было дело: просто Юрий Валентинович в начале пятидесятых имел опыт общения с «конторой» и мудро предвидел, что авторам альманаха его не избежать.

 

Я уж не говорю, что автор не поленился в пожелтевших комплектах отыскать эпи-грамму на роман и процитировать пошлые воспоминания пошлых людей.

 

И нехорошо все это, потому что история написания романа — это история трагедии интеллигенции в пятидесятые годы.

Читайте Трифонова! Юрий Валентинович написал эту историю в повести «Долгое прощание».

«Те язвы, быть может, целебны. Но больно!»

Так больно, что человек потом умирает в пятьдесят пять.

 

А теперь последнее.

Однажды глухой осенней ночью я спросила мужа: «У тебя есть тайна?».

И он ответил: «Есть. — Потом, после молчания: — Они терзали меня четыре года… Выгнали из Москвы в Туркмению».

Я не спросила: «Кто такие они?!».

 

Ольга Трифонова

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru