Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 9, 2020

№ 8, 2020

№ 7, 2020
№ 6, 2020

№ 5, 2020

№ 4, 2020
№ 3, 2020

№ 2, 2020

№  1, 2020
№ 12, 2019

№ 11, 2019

№ 10, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Об авторе | Янис Ильмарович Грантс (01.02.1968, Владивосток) — сын латыша, высланного из Латвии на Дальний Восток. Учился на историческом факультете Киевского университета, в Киевском училище связи, жил в Кирове и Архангельске. Служил срочную службу на десантном корабле Северного флота. Автор пяти книг стихов и книги прозы. Публикации в «Знамени»: «Купи топор» (№ 8, 2009), «Стирка тельняшки и других окровавленных вещей» (№ 12, 2012). Живет в Челябинске.




Янис Грантс

Свидетели


Центр


добрёл на одышке до центра,

а он погрузился во тьму,

и слякотный, будто плацента,

себя предлагал никому.


и в чёрном его коридоре

слепой озирался альтист,

вместивший несметное горе

в плей-лист.



Двор. Ночь


мусоровоз гремит три минуты

и пропадает вдруг.

мигает вывеска (круто!)

бюро ритуальных услуг.


если б мы не были так предвзяты,

то заметить смогли б,

как проплыл под окном на пятом

косяк серебристых рыб.


«магнит» в трудах: разгружают фуру,

носятся как муравьи.


я тут… это… — прости меня! — сдуру

сжёг рисунки твои.

«даже не знаю, что будет с нами».

и прикусываешь губу.

светло. словно бог стоит над домами

с горняцкой лампой на лбу.



Эта история


эта история — самая распростая.

только и делаю, что телефон листаю.


только и делаю, что на пустырь глазею:

фокус размыт у небритого ротозея.


вновь — телефон. и окно. и пустырь. и — вьюга.

мы ведь любили? мы… любим ещё друг друга?


да уж! вернётся! — в окно ударяет стужа.

хуже не будет. не будет.

некуда — хуже.



С электрички


                        Александру Петрушкину


мундштук слюнявит. ищет спички.

увы, протухли — в щель кармана

летит гудок от электрички

и снег, разлапистый, как рана.


перрон окончен, словно детство.

дома, дома — один другого

перекрывают. по соседству

дымит фонарь большеголовый.


прохожий скис, не помня места.

дома, дома — конструктор лего.

и — снег, прилипчивый, как тесто.

и снег.

и снег — навстречу снегу.



Молитва


ну и толкотня. в этой давильне.

на дне памяти. лицом к лицу.

терпеливо. самообладая.

как пленник. шёпотом. шелестом.

до точки замерзания

всего своего строения

из костей и плоти.

фаршированный «против» и «за».

в пятнах многоточий.

молись о чахлом кустарнике.

чтоб стал генеалогическим садом.

невредимым (без кавычек).

всецело цветущим.

даже. после. виселицы.



Озеро


...и стоят облезлые бараки.

ниоткуда вялый дождь возник.

на носу моторки у собаки

высунут язык.


а спиной… в штормовке (как же имя?

он успел до свадьбы облысеть

и потом пропал на украине)

выбирает сеть.


выбрал. и — похлеще, чем в корриде:

человек и омуль слюдяной.

(я чудовищ в озере не видел —

позже все они пришли за мной).



Лица


они, улыбаясь от уха до уха,

как тьма наползали (и — пустошь за ними?),

слепые младенцы, подростки, старухи —

щербатые лица без грима и в гриме

качали меня в гамаке из полыни,

дышали в глаза: ты боишься? не бойся.

настигнем тебя и в берложьем берлине,

утопим тебя и в глуши иллинойса.

задушим тебя у развалин италий.

— и гребни на их кадыках трепетали.



Драконы


братва в наколотых синих драконах —

аврам, варнава, саул, иона —

гоняет по полю мяч.

(а воздух горюч и горяч).


«жизнь дорожает», — старушка шепчет.

платок на старушке дыряв и клетчат.

авоська и палка при ней.

(глядит на драконов-парней).


кобальт висит в разомлевших кронах.

аврам, варнава, саул, иона

целуют старушку: «не плачь».

(и улетают вскачь).



Это всё


кульмина… развязка. эпилог.

это всё. и смотрит в потолок.


санки скачут. лошади снуют.

на победу — танки и салют.


что ещё? ах да. была. была:

две руки. два глаза. два крыла.

лабрадор. и рыжий-рыжий кот.

или нет. как раз наоборот.


занавески вьются как плющи.

это всё. (плюс булочка и щи).


престарелый дом. сестра зовёт.

танки скачут.

санки лупят.

вот.



Призраки


сидела за кассовым аппаратом.

а призраки в зале бродили:

разбрасывали химикаты,

рвали букеты из лилий.

это отдел цветов, а ближе —

электрика и ламинат.

ты же глупая. дурочка ты же.

а вова твой просто гад.


это она себя уверяла,

сканируя что-то на кассовом аппарате.

призраки вспарывали одеяла,

прыгали на кровати

в отделе мебели и аксессуаров.


вдруг прервала покупателя на полуслове:

надо купить крем для загара

и сосисок ещё вове.



Копоть


стоят — чернее копоти.

чего стоите?

топайте.


безглазые. беззубые.

расхристанные. в мыле.

чего вам в этом городе?

чего вам в этой комнате?


чего вы в этом зеркале

забыли?



Из-под снега


любовь, на вдовца залетевшая в спальню.

мастика в иголках рождественской саги.

и купол, раздутый под снегом сусальным.

и ранний закат в папиросной бумаге.


февраль в снегирях воспалённых миндалин,

в рябинах, распущённых по карантинам.

пакеты с помоек в недальние дали

стартуют. но небо — седая плотина —


однажды прорвётся под натиском света,

под рёв коммунальный и детский (на стыке).

тогда из-под снега полезет всё это:

бродяги. поэты. и прочие фрики.



Птенчик

                                     Юре


птенчик проснулся рань

меди полна казна

едем в тьмутаракань

ну а зачем не зна


я же тебя любил

и целовал с ума

что же тебе дебил

этой любви так ма

сладкие облака

горького дня симптом

едем в тьмутарака

ну а зачем —

потом



Берег


вспомнилось ниоткуда:

море — бульон вчерашний,

вылинявший под зудом

солнца. собака в кашле

(или чихает псина?

ладно, мне нет и дела…)

кольцами серпантина,

лентою чёрно-белой

чайки висят на стропах,

люди стоят на нитках,

рыбы летят галопом…

а на краю открытки —

оттиск размыто-серый

наших теней печальных,

будто вернулась эра

глухонемого чарли.



Голуби


где ж эти голуби? что с ними сталось?

и озирается по сторонам.

нету. пропали. и снег. и усталость.

люди и люди. дорога и храм.

крошит по крошечке. сосредоточен.

трезвый ли? пьяный? бездомный? монах?

кончилась жизнь. как бы так. между прочим.

небо — в болидах. земля — в колтунах.



Круг


пёс бежит, бежит по часовой,

лает и мотает головой.

против часовой туман ползёт

белый и шипящий, как азот.

а снаружи круга — тьма и тьма.

вроде, осень. кажется, зима.

прямо в центре круга — постовой,

разве что не мёртвый, а живой.



Руставели


пешеход. собака. пешеход.

псы перемежаются людьми —

так заведено на руставели.

из пивнушки выпнули. мне вот

не хватает сотни, чёрт возьми,

а в башке куранты надоели.

полицейский — мальчик двадцати —

светофор потухший заменил,

отпустил застрявшие трамваи.

я твержу (хоть некому): прости.

а игла споткнулась о винил,

и шипит в башке, не уставая.

что же было? снег. а будет? снег.

он затмил и улицу, и сны.

(я измучен снами — в самом деле).

человек. собака. человек.

люди, чтоб не лаяться, должны

меж собак ходить по руставели.



Свидетели


                  Сергею Морейно


снег объявился прямо

у въезда в шиномонтажку.

«что там?» — один из ямы.

второй проглотил затяжку

и выдохнул вместе с дымом,

зачем-то в небо взмывая:


«весомо. грубо. зримо.

в пустырь забивают сваи.

до самого окоёма

движения нет другого.

лишь бродят от дома к дому

свидетели иеговы».




Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru