Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 8, 2018

№ 7, 2018

№ 6, 2018
№ 5, 2018

№ 4, 2018

№ 3, 2018
№ 2, 2018

№ 1, 2018

№ 12, 2017
№ 11, 2017

№ 10, 2017

№ 9, 2017

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


НАБЛЮДАТЕЛЬ

рецензии




В поисках имманентной вещи

Екатерина Деришева. точка отсчёта. Стихотворения и переводы. М.: ЛитГОСТ, 2018.


Сорок пересекающихся пространств — и девять попыток заглянуть в мир субъектов и вещей другого человека. Словесный прототип, более подлинный, чем реальность. И второй дебют, новая точка отсчета после сборника «Сплав» (Харьков, 2015) — необъяснимое до конца, но осознанное высказывание.

«Сплав» стал для 20-летней Екатерины Деришевой поэтической прописью. Она экспериментировала с фонетикой («Бес — смысл лица? / — Бессмыслица!»), пыталась найти новые объемы с помощью развернутых метафор («Вечность вечночи / тянется / вереницею / птиц / в полете рассыпавших / кофейные зернышки ночи»), синкретизировала виды искусств («До Re: м и ф а / А с с о л ь верила в “ляс ы”») и т.д.

В «точке отсчета» повзрослевший поэт пытается наделить вещи имманентной незавершенностью, то есть вечным обновлением внутри своих пространств. Максимальной плотности этот процесс достигает в разделе «3D», в котором автор приступает к поиску новых идей, нарушая традиционную коммуникацию «автор — субъект [точка выхода высказывания внутри текста] — объект [точка входа высказывания внутри текста] — читатель». Объявленный приоритетным объект вытесняет автора, а текст предъявляется как некий словесный алгоритм. Данила Давыдов эту формулировку уточнил: «Реальность принадлежит субъекту поэтической речи, который сокрыт, но через свое как-бы-отсутствие предъявляется максимально убедительно, очень успешно реализуя своеобразную форму минус-приема». Деришева не просто декларирует освобождение от познающего реальность: она предоставляет реальности шанс познать саму себя. То есть занимается поиском имманентной вещи.

Точка отсчета «точки отсчета» — барачная поэзия Всеволода Некрасова, Генриха Сапгира и Игоря Холина1 . След Лианозовской группы виден прежде всего в маскировке и обнажении приема. Стихотворение Деришевой:


               в тени твоего голоса


               сады голубые озера травы

               перелетные птицы кузнечики бабочки


               говори


               говори


               говори


                              («в тени твоего голоса»), —


находится в диалоге с текстом Всеволода Некрасова:


               Не говори

               Не говори

               Не говори

               Не говори


                              («Рига»)


Но если Некрасов деконструировал речь, то Деришева пытается ее восстановить. В тождественно названном стихотворении «Луна…» кажущееся сходство повторяется. Некрасов маскирует образ и разрушает его:


               Луна

               А

               Луна

               А

               Луна

               А

               Луна

               А

               Луна

               А


               А небо

               О —


Деришева прием детерминирует и обнажает:


               луна


               огромная мышь


               нет

               неверно


               луна


               мышь

               крутит колесо


               нет

               неверно


               мышь

               колесо крутит


               мышь

               колесо крутит


               мышь

               колесо крутит


Обнажение приема отсылает уже к Сапгиру, а через него — к Хлебникову.

В тексте «Гинзбурги в космосе…» ощутим холинский след, и если представить барак горлышком пространственно-временной воронки, то через нее виден космос, куда как-бы-отсутствующий автор «порталит» персонажей. «Список продовольствия» написан не без влияния Айги с его параллельными словесными рядами: «запасы картошки, тушенки/ (и то и другое — ненавижу, но есть нужно)». Деришевский «Пейзаж»:


               выходящие на станциях

               за станциями

               пассажиры

               с тяжеленными авоськами проблем и сплетен


               бесконечные «ты видела как она посмотрела»

               «мне кажется они трахаются»

               «аккуратней с балконом любовь сложная

               главное не выброситься» —


неочевидно перекликается со стихотворением Александра Скидана «Пламя Кассиса»:


               Стефан, «сумасшедший пилот», гнал

               машину в Марсель, мы тряслись

               на заднем сиденье — по золотой монете во рту

               у каждого; опущены стекла, сигарета

               за минуту езды на ветру истлевает, и рука

               промахивается, потянувшись за пивом

               на донышке банки. Это и есть

               тот свет.


«Тот свет» — внутри текста, а не извне, — родовое дерево «точки отсчета». Кажется, стихотворение «язык проворачивается с языком» — тоже оттуда, из скидановских мантр, а еще — из телесных метаморфоз Андрея Сен-Сенькова. Поцелуй подразумевает и продолжение: язык проворачивается с языком, как аудиокассета, в которую вставлен карандаш.

Эта поэзия — поиск, возведенный в абстрактную степень.

Главная метаморфоза книги происходит с голосом. В то время как источник говорения отдаляется от объекта2, голос, напротив, движется в сторону вещи. Как если бы стих Деришевой «руки говорят под кожей воды» написала Ника Скандиака: «рекопись требует глаза».

Процесс развоплощения авторского «я» происходит по законам математической логики, в алгоритм текста проникает машина. Наталия Черных заметила эту особенность: «Екатерине Деришевой удалось очень скупыми и эффективными средствами изобразить оживающий механизм». Но в случае Деришевой критик неверно ее интерпретирует: «Машина, вроде бы вобравшая человека, очеловечивается. Она рефлексирует, взаимодействует с разными уровнями памяти, она болеет, наконец. Она — молодая женщина, сестра, мать: то есть, машина!».

Концептуальная разница: что является машиной и что предъявляется в виде машины. Если женщина — инкубатор для потомства или говорящая посудомоечная машина, отождествление возможно. В «точке отсчета» оживающего механизма нет. Стихи максимально высушены, и это, допускаю, может создать иллюзию оживающего механизма.

Но и это не совсем верно. Не машина предъявляется (скорее, «упорядоченная совокупность данных на выходе»), а третья реальность. Прием восходит к максиме Всеволода Некрасова: «есть картинка, а есть окошко»3 . Адресат, которого можно отыскать в начале «точки отсчета» («в тени твоего голоса// сады голубые озера травы/ перелетные птицы кузнечики бабочки») пропадает ближе к концу («так уходит магия текста когда нужен лишь отпечаток» — вот и нет точки). Дистанция освобождает сознание «транслирующего окна» и позволяет говорить о преодолеваемой интенциональности4 .

Но есть существенное «но».

Составители «точки отсчета» показали, как субъект развоплощается, а вещь становится вещью в себе. Линейный сюжет скрыл внутренний конфликт книги. Екатерина Деришева нелинейно — и не раз — сталкивает отстранение (механизм; смерть живого) с приближением (человек; смерть механизма), одновременно извлекая и возвращая жизнь в текст.


               В первых двух разделах книги этот эффект кажется полуслучайным:

               проектор жизни

               подключен через USB


или:


               вытряхивает из [systems memory]

               крошки смеха и грусти

               В третьем он превалирует:

               Вадим скомпилировал веру

               Кирилл стал плагином

               В текстах, написанных после книги, становится основным:

               двухэтапная авторизация


               пароли верхнего и нижнего регистра


               


               потенциальное пространство

               принимает форму зерна


Отстранению от субъекта Деришева противопоставляет еще большее отстранение от субъекта — вымарывание; радикализм, подсказанный Жаном Бодрийяром. Злой дух, реализовавший «победоносн стратеги относительно субъекта»5 . Вот только имморальность здесь — эстетическая. Она продолжается в новых текстах Екатерины Деришевой, которые все больше стремятся к обновлению языка, к поиску новых форм коммуникации, к концептам, к взаимопроникновению точных наук. И «проворачивается» теперь не аудиокассета, а блок-схема, и касаются друг друга не языки — алгоритмы.


Владимир Коркунов


1 В «Сплаве» и написанных вскоре после него текстах ощущалось влияние поэтов другой эстетики от Маяковского и Цветаевой до Плат и Элиота, которое Деришева счастливо пережила.

2 Это происходит в первом и втором разделах книги: «указатели мёртвых имён» и «в хитиновой тишине».

3 Не забудем и Сократа, считавшего, что бытие — «третья реальность, которая дана в мышлении».

4 Свойство человеческого сознания — направленность на конкретный объект.

5 Бодрийяр Ж. Фатальные стратегии. — М.: РИПОЛ классик, 2017. — 9288 с.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru