Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 6, 2019

№ 5, 2019

№ 4, 2019
№ 3, 2019

№ 2, 2019

№ 1, 2019
№ 12, 2018

№ 11, 2018

№ 10, 2018
№ 9, 2018

№ 8, 2018

№ 7, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Александр Калужский

Лёд умолкнет, вступят топоры…

Об авторе | Александр Сергеевич Калужский родился 26 августа 1958 года на Чукотке

Об авторе | Александр Сергеевич Калужский родился 26 августа 1958 года на Чукотке. Живет в Сан-Диего, юг Калифорнии. Предыдущая публикация в «Знамени» — № 8, 2014.

 

 

 

* * *

                                                                                   М а т у ш к е

 

Лёд умолкнет; вступят топоры —
застучит артельный телеграф:
— Идут плотогоны в Таборы!
— Принимай гостей у переправ!

 

Бражка, хлеб, картовки, лук-порей...
вести, пересуды, самосад...
выверты нетрезвых деверей
и невесток пенье на закат...

 

Сизый, весь в коленцах, как Пелым, —
вьётся до впаденья в темноту
горьковатый стелющийся дым
от костра на головном плоту...

 

— Благодарствуйте!.. — блеснут багры;
замолчит гармонь на берегу;
и прольётся ночь на Таборы
и на всю окрестную тайгу;

 

лишь трудолюбивая вода
не утихомирится вполне —
городит студёная Тавда
терема кедровые на дне.

 

 

 

* * *

                                                                                   Г.  Р у с а к о в у

 

Летел во мглу трамвай зимою вьюжной;
дошкольник улыбался ртом щербатым
и повторял: «Вагон идёт до Южной!»
вслед за вожатым.

 

И позже, над январскою порошей,
за клочьями дыхания печного,
маячил юг оброненною ношей
со дна ночного;

 

а по утрам, расцвечивая шторы
и вышивку салфеток и накидок,
он забирался в бабкины наборы
трофейных ниток —

 

белело полотно, мелькали спицы,
игла стежки метала ряд за рядом;
и, оживая, щебетали птицы
по вертоградам.

 

А бабка внуку баяла: «Тепло не
оставит нас», и набирала петли, —
что солнышко-де ласковей на склоне
холмов ли, лет ли...

 

                                                                                   17 августа 2014

 

 

 

* * *

 

Шорох гравия — калитка — вахтёр —
чуткий электромагнитный замок;
вдоль забора — суккулентов ковёр,
за калиткой — наш с тобой городок:

 

от полынного подола холма
до лощины, нескончаемой вширь,
золотит-румянит солнце дома —
льются по ветру ваниль да имбирь;

 

кружат голову, щекочут гортань;
и, оставленный с разинутым ртом,
я щиплю себя: «Дремать перестань!
Заноси монатки в пряничный дом!»

 

А засну, скользит рулон кинолент,
искусителен, тревожен и зрим:
стынет круг меня портлендский цемент —
укрепляет наш американдрим...

 

То ли селезень крылом своим бьёт
на упрятанной в лощине реке,
то ли выскользнул из памяти код,
и калитка, чёрт возьми, на замке...

 

                                                                       28 сентября 2014 г.

 

 

 

* * *

 

Дождь стучится в окошки холодные,
барабанит по сточной трубе —
как ты там на горошине, в Лондоне?
удаётся ль забыться тебе?

 

Иль забиться куда поукромнее,
сняв тайком со шпалеры ружьё,
когда входят с чугунной жаровнею
греть несносное ложе твоё?

 

Каково среди ночи ворочаться
и пенять то на зуд, то на жар,
а наутро с надомной пророчицей
толковать свой недавний кошмар?..

 

Не довольно ль носиться с периною —
там лишь перья потерянных птиц,
закружившихся в прах над чужбиною,
не достигших заветных границ?

 

                                                                                   20 июня 2014 г.

 

 

 

Новая весна в пустыне

 

Просыпайся! Солнце в три окна,
и за каждым — выйди, полюбуйся —
закипает новая весна,
южное, безудержное буйство!

 

В запахи обласканной земли
распахнётся жаркая веранда:
разом прянут бабочки, шмели,
жимолость, жасмин и жакаранда

 

в облаке опаловой пыльцы,
мельтешеньи крыльев невесомых;
и со всех концов во все концы —
ратный гуд отряда насекомых!

 

Отмахнувшийся от них гольфист
бьёт сплеча по шару костяному,
и молниеносной клюшки свист
отзовётся в небе по-иному:

 

словно жилы, высохшие в нить,
теребит над черепицей кровель,
извлекая яростное «Пить!» —
кружит ястреб, просит свежей крови.

 

                                                                                   20 июля 2014 г.

 

 

 

* * *

 

                                                                                              ж е н е

 

В «скорой помощи» свой протокол,
мне же попросту не до анкет...
— Вы согласны на этот укол? —
утвердительный хрип в ответ.

 

Забытьё, а за ним западня:
лишь поблазнится «вот, отлегло...» —
вновь удавка находит меня,
и зашкаливает табло.

 

А навстречу мне, издалека,
дух медовый увенчанных крон —
ленкоранских акаций шелка —
берег юности, Ланжерон...

 

Сорок лет... боже мой, как давно
я по тополю к ней залезал,
и обратно, доколе темно,
шёл по Томаса на вокзал...

 

Время спутало все имена:
там теперь Итальянский бульвар,
там лютует цепная шпана
и швыряет людей в пожар.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Входит доктор: «Держись молодцом!»;
громко шутит про прежнюю прыть;
доброхот с дрессированным псом
появляется: «Вас навестить?»

 

И откуда во мне столько слёз
накопилось — не выбраться вплавь?.. —
будто не в пустоту произнёс
«Навести нас всех и наставь».

 

                                                                                   11 июня 2014 г.

 

 

* * *

 

Боль обрушивалась вдруг,
разом, без предупреждений —
и в полубреду лишь тени
зыбились, за кругом круг;
ими забрана была
госпитальная палата
и больничного халата
заскорузлая пола...

 

Только в памяти с тех пор
от минут кромешной боли
обнаружится не более
чем выморочный вздор —
больше помнится покой
после воплей неотложки,
книжек твёрдые обложки,
сквер у Первой городской...

 

Приступы — как благодать —
рвали будни круглосутки
чтобы в узком промежутке
на казённую кровать —
где сильнее, чем недуг,
одиночество терзало —
всякий раз садилась мать
и, обняв, не выпускала
сына из любимых рук.

 

                                                                       7 ноября 2014 г.

 

 

 

* * *

 

Блики скользнут по граниту —

вспыхнут крупицы слюды,

те, что пока не залиты

каплями шалой воды.

 

Летних муссонов пробежки —

благо спасает навес

у придорожной кафешки

от ненадёжных небес.

 

Может, вне дома контрастней

видится дней своих лёт,

где то прольёт, то прояснит,

то враз со светом польёт;

 

где поверяешь тетради:

«Полдень. Канун сентября.

Шаркает дождь Христа ради

в осень, без поводыря

 

                                                                                              2 декабря 2014 г.

 

 

 

 

* * *

                                                                                              А. В е р н и к о в у

 

Заслышится впотьмах невнятная возня,
сухой переполох всклокоченной соломы;
и встрепенётся сон, и выронит меня,
оставит обживать постылые хоромы, —

 

но это всё потом, когда глаза протру,
и горло обожжёт настой на горьких зёрнах,
и плавно пелена поднимется к утру
над сколами небес у зарослей озёрных —

 

пока же темнота за окнами и здесь,
где мне ещё вольно снижаться и кружиться
и где минувший век ещё не вышел весь,
и так же веет ночь мелиссой и душицей;

 

а шорохи меж тем сменяет перестук,
и с озера несёт береговою мутью,
и я спускаюсь нехотя на звук —
не спит ночной зверёк, грызёт стальные прутья.

 

                                                                                                          28 апреля 2014 г.

 

 

*  Промежуточная кольцевая остановка на тогдашней (1960-е) периферии Екатеринбурга.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru