Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018
№ 11, 2018

№ 10, 2018

№ 9, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Михаил Квадратов

любезные коллеги из палаты

Об авторе | Михаил Евгеньевич Квадратов родился в 1962 году в Сарапуле (Удмуртия), окончил МИФИ, факультет экспериментальной и теоретической физики

Об авторе | Михаил Евгеньевич Квадратов родился в 1962 году в Сарапуле (Удмуртия), окончил МИФИ, факультет экспериментальной и теоретической физики. Книги стихотворений: «делирий» (2004); «Землепользование» (2006), книга прозы «Гномья яма» (2013). Публиковался в «Знамени» (№ 9, 2007; № 12, 2009; № 9, 2011). Живет в Москве.

 

 

* * *

действительности не было и нет
следи число пророчеств и примет
когда отыщутся тринадцать с половиной
придёт повестка почтой муравьиной
заставят сторожить секретный сад
где яблоки латиницей горчат
счастливая судьба — трещотка и двустволка
и ереси классического толка

 

* * *

не успеваешь проглотить лекарство —
ломается и мнётся потолок
по штукатурке трещинами пишут
о чём — того уже не видно
ещё не чёрный шум
но треск и слышишь
как дышит ил в аквариумной банке
и по доске идёт-качается бычок

 

* * *

все молчали
палачи одетые врачами
и ненастоящие врачихи
медленно губами шевелили пели
в этот час таинственный расстрельный
тихий

 

* * *

и ближе к полднику, когда сиделки глухи
ползёт на стену заяц солнцебрюхий
не подходи, не стой к нему спиной
вонзит в висок мизинец слюдяной
неумолимый, лёгкий, узловатый
любезные коллеги из палаты

призвали то ли бога, то ли медсестру
ну вот, сегодня, видно, не умру

 

* * *

у медсестрицы крючковаты пальцы
на пальцах два кольца, украшенные мёртвою смолою
такие здесь не очень-то и к месту, и лак неравномерен на ногтях
а цвет приятный, мягкий, что за цвет, как называется такой — не вспомнит
но вспомнит шприц
игла рвёт кожу, но чуть-чуть, не больно
кристаллы камфары, распущенные в персиковом масле
уже под кожею (внимательно: не задевать сосуды)
ну вот, тепло, ещё теплее, горячо
похоже — будет жить

 

* * *

нет друзей на земле у жильца кристаллических сфер
только может быть тот, иванов, говорили — из бывших, потерявшийся пенсионер
он сидит у ручья, что дымится и льётся из чрева горячего теплоэлектроцентрали
там невольники стройки и рынка с утра моют тело, полощут бельё, размягчают сандалии
а приятель второй — на коне-альбиносе куда-то летит, некрылатый
выше самой высокой трубы за заборами тэц — двадцать пятой
третий — в светлой пещерке невидимый друг
зверь-бурундук

 

* * *

У нас в подъезде всё теперь совсем как у людей.
На лестнице сошлись с утра злодей и добродей.
Зовут соседи докторов, судью и караул.
Я утром встал, потом поел, потом опять уснул.
И вот меня в четвёртый раз за стенкой будит крик.
Я раньше был готов к борьбе, затем почти привык.
Терпи, терпи! У них таков был изначальный план:
На чердаке парит Ормузд, в подвале — Ариман.

 

* * *

по вечерам сосед
реанимирует кларнет
он трогает мундштук и трость испытывает тоже
он знает, как смирять подобное похожим
нацелится — хвощом скребёт бамбук
губами пробует, готовит верный звук
ему звучать в оркестре похоронного отдела
мол, жизнь вертелась под ногами, отлетела
а тело, наконец, нашло приют
и глину почве предают

 

* * *

дитя, досадуя, топтало
старинную конфетную жестянку
жестокое — что для него чужая память
на крышечке теперь не разобрать —
был в верхней трети нарисован ангел
внизу — собачки, берта и гаруда
застава, трюфельный завод
народ и воля

 

* * *

дурачок болеет старенький
умолкает
, опять напевает, тихо тает
пчёлы, бабочки слетаются
старый путает цвета, смешно называет
(помнишь, были его пальцы стальные
близко горло твоё — потом ещё ближе)
стали пальчики теперь карамельные
смерть оближет

 

* * *

поутру заря пылает
поджигатель и дантон
просыпается в сарае
прежний мир приговорён
вот он исчезает старый
только дождик молодой
моет моет тротуары
кипячёною водой

 

* * *

Кровохлёб-трава стоит одна
на газоне каменном зелёном;
крашеным питательным бульоном
туго наливается луна.
За окошком тявкает волчок,
кашляет за стенкой морячок.
Ну, давай, давай, волчок, поплачем
о нелепой доле вурдалачьей.

 

* * *

розовое яблоко упало
закатилось тихо под лавочку морвокзала
сквозняком понесло потом фруктовый скелетик
но где-то лет через двадцать, видимо, этим летом
а меня с того вокзала возили
пассажирские поезда, подержанные автомобили
скоростные трамваи (собака) самолёты резервных отрядов
теплоходы практически нет, и не надо

 

* * *

классический беглец, небыстрый, недалёкий
в конце главы найдётся где-то на востоке
пока живой — глядит во все глаза
селянки, склянки, лесополоса
движенье мелкое, обёртки от конфет
кружатся на ветру, на башнях рвутся флаги
из праздничных газет, из траурной бумаги
а счастия и здесь, похоже, нет
вот только хороша туземная весна 
однако, говорят, весенние цветы на четверть ядовиты
он счастлив — капает последняя слюна
страница мокнет, меркнут знаки алфавита

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru