Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 11, 2019

№ 10, 2019

№ 9, 2019
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Игорь Сорокин

Саратов/Аркадак

Об авторе | Игорь Сорокин родился в 1965 году, поэт, прозаик, эссеист

 

Об авторе | Игорь Сорокин родился в 1965 году, поэт, прозаик, эссеист. С 1989 по 2007 год заведовал Домом-музеем П.В. Кузнецова в Саратове. Публиковался в региональных, центральных и зарубежных литературных изданиях. Живет в Саратове. Прошлая публикация в «Знамени» — «Левый берег» (2013, № 3).

 

Дорога в Аркадак — что лоскутное одеяло: заплаты всех оттенков асфальта — от черного до зеленого. Иногда спасительная бетонка. По берегам мокрые поля, обочины в огромных лужах с отраженными небесами, остатки снега. На верхушках берез рыжие канюки. Несколько раз проезжали становья перелетных грачей — грачи на дороге, грачи на полях и деревьях. Ехать по заплатам тряско — зато водитель не уснет.

На перекрестке (Аркадак налево, Балашов прямо, Ртищево направо) чеченская «деревня» Шатой — гостиница, бар, ресторан, пруд, домики для маленьких пиров, скульптуры. Три женщины, восемь орлов, один мишка. Двух золотистых «античных» дев с обнаженной грудью целомудренно одели — при входе — в золотистые занавески. Мишка сидит на верхушке бетонной арки. Под ним маленький палимпсест: из-под «единой россии» проглядывает «свободная россия». На других бетонных полукружьях: саратовская губерния, г. ртищево, шатой, гостиница, бар, ресторан.

Незадолго до Шатоя — поворот на Чиганак.

Вспомнился рассказ про матроса, который пришел арестовывать канцеляриуса Обезвелволпала Алексея Ремизова — в телефонную трубку Максиму Горькому он с недоверием говорил «да тут колдун, а не писатель, у него по стенам сушеные чиганашки развешаны». Матрос был явно с Дона, где чиган — болотная кочка. Казачьи поселения в камышовых зарослях на сваях — чиганаки. Так же насмешливо называли и обитателей этих жилищ — беглых казаков.

Хопер и впрямь казачья уже сторона. Слово древнее, пружинистое ХъПъР.

Слышится и подбадривающее «Хоп! Хоп!» (не говори «гоп», пока не перепрыгнешь), и напряженное «прр» (так останавливают коней) — пруга, преграда, противник, пруд, порог…

Слышал (очень давно, когда ходил по Хопру на байдарках — в конце 80-х) версию про два сарматских племени по берегам Хопра — арыков и адаков. Отсюда якобы и Аркадак. Спорно, конечно. Но не менее спорен и тюркский «хребет из холмов». Арк — что-то индо-арийское. Аркаим, Аркалук. Из прародины огненных (яростных) арьев.

По обочинам все больше болотин и камышовых метелок — рядом большая река — выпирают подземные воды.

Новый мост — настоящая гордость. В воздухе чувствуется что-то праздничное и ледоломное. Канун Благовещенья, день освобождения Хопра.

И то, что в эту весну перестал наконец действовать спиртзавод, ощущается как праздник — праздник победы аркадакского народа над миром чистогана.

Спиртзавод еще разносит — и, наверное, много лет будет еще нет-нет, а напоминать — свой выворачивающий запах столетней барды, но весенний Хопер, в который уже не сливают отраву, несет льдины обновления.

Центральная площадь: администрация, памятник, парк, Доска почета, библиотека.

На трибуне, там, где прежде были непременные ленин-маркс-энгельс, плакат: чаша рук, в которых дубовые листья и надпись «2013 — год защиты окружающей среды».

Дубовые листья неспроста — дубы здесь имеют особый статус. Они сопровождали нас в этот день повсеместно: сперва стройная череда на горизонте — подзор небес, япония-модерн, потом летяжевский парк, в котором деревьям от 150 до 300 лет.

Трудно представить, что дуб под землей своей корневой системой точно повторяет крону. Медленный взрыв «земля — воздух». И подземные существа так же вьют свои гнезда среди подземных ветвей, как птицы небесные.

 

Обедали в Семеновской школе. В ней 113 учеников. Боты выстроились у входа — грязюка! Учитель Владимир Юрьевич Быков последние несколько лет поглощен археологией. Обнаружил пять памятников — от палеолита до энеолита. Раскапывает их вместе с учеными и детьми. Через него, как в песочных часах, перетекают знания — из одного объема в другой. Много раз повторил, что краеведение ему теперь не так интересно — «подсел на древности». Три раза в год выходит «археологический листок» — школьная стенгазета.

В летяжевском лесу глухие голоса, по Хопру — звон. Хопер серый, мутный, сильный и водоворотный. В лесу пролески, на островках верба.

Летяжевка — Нарышкиных. Так же, как и Пады. Екатерина Великая не скупилась на неведомые земли — раздавала фаворитам юг целыми странами. Иные за жизнь не могли даже объехать свои владения — увидеть-обозреть. Переселяли крепостных деревнями, наделяли наделами, заводили заводы, устраивали экономии, ставили управляющих, правили и управляли. Разумовские, Нарышкины, Вяземские, Голицыны, Раевские. Абаза.

Сейчас в Летяжевке «туберкулезный санаторий». Видимо, слово «противотуберкулезный» не уместилось на металлической арке при въезде. Больных не видно. Главный врач с портфелем. Два кочегара возле огромной кучи угля. Новый корпус из силикатного кирпича — страшное сооружение — брошено в недострое. Барский дом сгорел 14 октября 1991 года. Как будто почувствовал, что в стране снова революция и пора — фантомные боли, — пора раздувать пожар. Вспомнил старческой памятью, что наверху танцевали, когда в подвале на дыбе висел человек, вдохнул искру от сварки и загудел через сто лет напоследок — как пароход и человек — амосов-ской системой. Летяжевка тяжелого полета. Теперь на развалинах вырос уже молодой лесок, а ледяные подземелья стали «пацанским раем». Графскими развалинами их не назвать, княжескими тоже (известно, что разными государями Нарышкиным предлагались всякие титулы, но они решительно отказывались, считая их — ввиду своего близкого родства с императорской фамилией — ниже своего достоинства). Нетитулованные развалины. Рядом с ними поросший мхом бюст ученого-естествоиспытателя — обобщенный образ. Не то Мичурин, не то Павлов, не то Тимирязев. Судя по живинке в остановившихся глазах — Павлов. Лет через сто он будет один в один бесстрастный идол на верхушке посоха в местном музее.

Чуть поодаль: Ильич, скульптурная группа «Ласточка», белый вазон.

Ильич сидит в кресле с картины художника Се?рова (не путать с великим Серо?вым) «Ходоки у В.И. Ленина». У него нет левой руки и ноги — только обрубки. С одной стороны — Ильич. С другой — инвалид.

Возле скульптурной группы, где юноша-гимнаст держит за талию и воздевает небу парящую девушку-гимнастку, местный житель с добрым красным от рыбалки лицом рассказал, как в детстве они время от времени наряжали «ласточку». Собирали с веревок женское белье и наряжали — вплоть до носков и тапочек. Утром физрук звуками баяна созывал всех больных на зарядку и — все валялись со смеху.

Нарышкины в Летяжевке держали конезавод и над Хопром устроили дорогу для конных прогулок, обсадив ее осокорями. По местному произношению эти огромные береговые тополя называются «о?скорь».

Летяжевка наверху — тяжело лететь. У Хопра просторно — звук по реке разносится легко. Мы слышали за поворотом моторку с голосами — будто она тарахтела из небесных динамиков.

Особенность Хопра — оставлять на лето после разлива лесные озера — с рыбами. Весной — обмениваться и встречаться.

 

Мост через Хопер в Аркадаке — новый. Есть чем гордиться. Построил саратов-ский Мостотряд № 8. Со второго раза. Старый оставили как пешеходный. Еще в памяти, что автобус из Турков высаживал людей возле него — ехать было опасно. Теперь: «собрано и надвинуто 1021 тонн металлоконструкций, изготовлено и смонтировано 2521 куб. м сборных железобетонных конструкций, уложено 4000 куб. м монолитного бетона и более 14 650 кв. м дорожной одежды». Протяженность перехода — 1400 п. м.

Краеведческий музей на одной площади с кинотеатром «Мир». Тут еще от руки пишутся афиши. Сегодня «Мой муж — инопланетянин».

Короткий дубовый (?) посох, найденный в начале ХХ века в излучине Хопра, похож на бесстрастного естествоиспытателя в летяжевском парке. Несколько раз за поездку вспомнилась Инна Борисовна Миловидова — при словах «Летяжевка» и «Летяжевский парк».

Доктор Лукаш в очках-велосипедах и ермолке. Из его дома половина дореволюционных экспонатов.

Людмила Бурлюк, сестра великих футуристов, и ее муж скульптор-керамист Николай Кузнецов приехали к Лукашу, пытаясь спастись от голода и вьюги Петро-града, вырыли печь для обжига на берегу Хопра, обложили кирпичом из старой усадьбы, стали делать формы для ИФЗ, но так и не воспользовались… Разруха!

Три старинные этикетки аркадакского спиртзавода. Странно, что народная этимология не приписала происхождение имени города — спиртзаводу. Ведь «арак» и «аракы» — тюркская водка.

Витрина молкомбината: сухое молоко, сыр адыгейский, масло, кумыс из коровьего молока, ряженка в стеклянной бутылке — под яркой крышечкой из фольги!

Спортивный городок на площади перед музеем и кинотеатром срублен из березовых стволов.

На соседней — главной — площади монумент, Доска почета, трибуна, администрация и парк.

На Доске почета с одной стороны 14 героев Советского Союза — черно-белые фотографии. С другой стороны современные труженики — цветные фотографии. По черно-белым можно понять: кто погиб на фронте, кто остался жить до старости. Одни герои молодые, другие в возрасте — уже генералы и ветераны — вся грудь в орденах. Первым — паренек в матросской форме Илья Каплунов. Герой Сталин-градской битвы. Награжден посмертно — подбил в бою девять танков. Последний, уже из последних сил, израненный — один на один с махиной.

Его подвиг кто-то запомнил и передал. Там, в дикой стихии сражения, тысячи подвигов наверняка остались безвестны — тот, кто видел гибель других, тут же сам мог погибнуть. Кто-то погибал, оставшись последним. Подвиг матроса Тихоокеан-ского флота аркадакца Каплунова в памяти — на Мамаевом кургане плита, в разных городах — от Владивостока до Аркадака — улицы.

В наградном листке протокольное описание боя: «12.12.1942 года в бою под населенным пунктом Нижне-Кумский Сталинградской обл. красноармеец коммунист тов. Каплунов, являясь бойцом роты противотанковых ружей, проявил исключительную самоотверженность, стойкость и отвагу. При отражении танковой атаки врага Каплунов из противотанкового ружья и противотанковыми гранатами подбил 5 немецких танков. <…> Осколком снаряда тов. Каплунову оторвало левую ногу, но стойкий боец не пал духом. <…> Меткими выстрелами из ПТР тов. Каплунов подбил еще 3 танка. В это время ему оторвало левую руку. <…> … истекая кровью, тов. Каплунов противотанковой гранатой подбил 9-й танк и погиб смертью героя. За героизм, отвагу и стойкость Каплунов Илья Макарович достоин присвоения ему звания «Герой Советского Союза». Командир 260 гв. стрелкового полка гвардии майор Липатов. 31.05.1943 года».

Это был его первый и единственный бой!

В библиотеке женский коллектив, рукодельные детские книжки, кабинет Салова и космическая комната. В «кабинете Ильи Александровича Салова» над столом литографированный портрет Лермонтова — единственное, что осталось от усадьбы Ивановки — портрет висел над рабочим столом писателя в его имении. В космиче-ской комнате поделки из подручных материалов: ракеты, луноходы, межпланетные станции. «Летит-летит ракета, серебряного цвета, а в ней сидит Гагарин — простой советский парень».

Доска почета, на которой одни герои, и библиотека — напротив. Впечатление, что все мужчины пошли воевать, а все женщины остались ждать их.

 

Илья Александрович Салов жил в Пензе, Москве, за границей, служил чиновником. Последние двадцать лет зиму проводил в Саратове, лето под Аркадаком. Много публиковался в саратовских газетах, несмотря на то, что его публикаций ждали столичные журналы.

Хозяйствовал и размышлял в Ивановке и Петушках. Ценился и читался всей Россией. Знал русскую деревню, любил природу. Склонялся то к Тургеневу, то к Салтыкову-Щедрину. Те времена были схожи с нашими. Патриархальный крестьян-ский уклад после реформы стал катастрофически разрушаться — капитализм не знал и знать не хотел ничего старого и святого, деревня «отдана была буквально на поток и разграбление капиталу и фиску» (Салов).

«Ходатай мужицких интересов» умер в саратовской богадельне, согласно завещанию, был похоронен в сосновом гробу и простой рубахе между матерью и женой — в Ивановке. На могиле просил поставить камень из палисадника в Петушках, к нему прикрутить табличку со своей двери. Дом сожгли, церковь сломали, на кладбище построили овчарню. В Грачевке до сих пор живет крокодил.

Аркадак. Жирные помещичьи земли и вольные казачьи.

 

P.S.

Вот емкие слова чиганакских жителей из донесения 3 августа 1862 года мирового посредника «Об отказе крестьян села Чиганак принять душевой надел по Уставной грамоте и о сопротивлении землемеру»: «…исполнять требования не согласились, причем староста того села Гоголев и крестьяне Иван Андреев Щербаков и Иван Денисов Бухтин говорили, что общество их никакого надела помещичьей земли с платою по два рубля за десятину принять не желает, а потому и уполномоченных к обмериванию земли не дадут, кроме того, обратясь к старшине с ожесточением сказали, «что вы нас замучили, нам жить нельзя». <…> …и при всем моем желании согласить их миролюбиво выполнить требования правительства <…> не успел в своем предприятии, а напротив, получил совершенный в этом отказ… <…> одним словом, со слов их я заметил неуважение к их волостному старшине и недоверие к себе, так что опасаюсь на будущее время всякого от общества села Чиганака законного выполнения требования начальника. В это же время я получил отношение от главного управляющего имениями г. Нарышкина, что крестьяне села Чиганака распахали под озимый посев хлеба землю за чертою их надела, почему и просил объявить им, что если они землю ту намереваются засеять, то заплатили бы за десятину по 5 рублей и составили о том в их конторе контракт, отношение это я на сходе прочитал, но крестьяне на это не обратили никакого внимания, а крестьянин Иван Краснощеков сказал при этом: «За что мы будем платить, земля и так вся наша».

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru