Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 11, 2019

№ 10, 2019

№ 9, 2019
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Эрик Хан-Пира

И.Юганов, Ф.Юганова. Словарь русского сленга: сленговые слова 60-х - 90-х годов


Сленг, в азбучном порядке расположенный

И. Юганов, Ф. Юганова. Словарь русского сленга: сленговые слова 60-х — 90-х годов. — М., 1997.

У читателя сразу же может возникнуть вопрос, вызванный названием словаря: чем отличается сленг от жаргона? В языкознании нет четкого разграничения этих терминов. Некоторые исследователи полагают, что термин сленг применяется у нас в двух значениях: как синоним жаргона (но применительно к англоязычным странам) и как совокупность жаргонных слов, жаргонных значений общеизвестных слов, жаргонных словосочетаний, принадлежащих по происхождению к разным жаргонам и ставших если не общеупотребительными, то понятными достаточно широкому кругу говорящих на русском языке. Авторы словаря именно так понимают сленг.

Жаргоны, делегировавшие в так понимаемый сленг своих представителей, не расстаются с ними. При этом попавшие в сленг жаргонизмы могут получить иное значение, чем в жаргоне-источнике. Иногда это происходит с помощью жаргона-посредника. Например, темнить в тюремно-лагерном жаргоне многозначно: “притворяться непомнящим, симулировать беспамятство”, “хитрить на допросе”, а в молодежном жаргоне — “говорить неясно, увиливать от ответа” (ср. темнило — о человеке, который так себя ведет), а ныне в просторечии — “путать, обманывать” (и это значение как второе, переносное значение у темнить показано в “Толковом словаре русского языка” С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой).

Сленг — пиршество метафор и экспрессии. Крыша поехала — выражение, рожденное в одном из жаргонов и попавшее в сленг. Ни один из наших нормативных толковых словарей его не показывал. Первым это сделал в 1992 году “Толковый словарь русского языка” Ожегова и Шведовой и отнес к разговорному стилю литературного языка. Со временем метафоричность этого выражения тускнеет. Сленг освежает ее: крыша теперь и течет, отъезжает, улетает. Метафорические импульсы, исходящие из этого выражения, проникают в его ассоциативное поле, и вот уже психиатр — это кровельщик, а психиатрическая практика — кровельные работы.

Врунок — радиотрансляционная точка; выхлоп — запах перегара, алкоголя изо рта; вратарь — вышибала в ресторане, баре; мять харю — спать; закрыться на просушку, быть на просушке — полностью прекратить пить из-за сильной алкогольной интоксикации; мыслить зеркально — верно понимать что-либо; капнуть на жало — дать взятку; до потери пульса — интенсивно и долго; подфарники — очки; npuгoвop — ресторанный счет; клумба — дура; клиент — простофиля; демократизатор, гуманизатор — милицейская дубинка, и многое другое есть в этом словаре.

Представленная в нем лексика и фразеология распадается на разные по объему тематические группы: душевные и физические состояния; поступки, поведение людей, черты характера и внешность; наркотики, места их добывания, способы изготовления и употребления; секс; вещи и помещения (одежда, обувь, машины, гостиницы, квартиры и т.д.); выпивка, ее размеры и последствия; картежные игры.

К словарю приложен постраничный указатель фразеологизмов, который содержит отсылку к фразеологизму по любому из его слагаемых, например фразеологизм глаза по семь копеек трижды приведен в указателе (на глаза, семь и копеек), что очень облегчает поиск.

Приложены к словарю и 35 анекдотов, в которых использован сленг. А завершает книгу полный текст анонимного “Евангелия от митьков”, предваряемый интересной статьей-комментарием А. Н. Баранова “Жаргон в контексте постмодернизма [митьковский римейк Нового завета]”. Текст словаря снабжен рисунками известного карикатуриста А. Меринова.

Чем и кому интересен словарь? Интересен показом фактов, не нашедших в подавляющем числе случаев отражения в нормативных толковых словарях. Интересен как документ времени, определенное свидетельство и языкового вкуса эпохи, и социально-психологических процессов, порожденных внеязыковыми обстоятельствами. Говоря об этих процессах и обстоятельствах, авторы в предисловии отмечают, что тюремно-лагерный жаргон не был подвержен влиянию официальной идеологии. А это в тоталитарном государстве делало его привлекательным “для всех, кого так или иначе не устраивала советская действительность: от диссидентов — до любителей джаза и беспредметной живописи”. Кроме этого, “страна, которая в течение многих десятилетий представляла собой практически один гигантский концлагерь, где люди постоянно, прямо или косвенно, сталкивались с тюремным бытом, не могла не усвоить нравов и обычаев этого мира во всех сферах социальной или культурной жизни”. Когда-то Жолио Кюри сказал: “Правда путешествует без виз”. А уж про слова и говорить нечего. В зоне их не удержишь.

Выразительностью, озорной и веселой игрой со словом привлекал к себе молодежный жаргон, с которым взрослая часть населения знакомилась, читая в оттепельные годы молодых прозаиков и поэтов, молодежную прессу и слушая своих детей. На фоне уныло-лживой официальной пропагандистской жвачки жаргоны привлекали свежей метафоричностью, раскованностью, а порой и краткостью обозначений (например, утюг — “фарцовщик, прохаживающийся по тротуару перед гостиницей, ожидая клиента”). Состав сленга отражает опасный, тревожный факт распространения наркомании: десятки слов и выражений. Сленг свидетельствует и о стойкой бытовой ксенофобии (негатив, копченый, чучмек, чурка, Чуркестан и т.п.)

Словарь интересен читателям современной русской прозы и поэзии, молодежных газет и журналов, телезрителям ряда программ. Ведь многие из читателей, кино- и телезрителей по ряду причин (в числе которых возраст) не знакомы или малознакомы со сленгом. Тщетно они будут искать сленговые слова и выражения в существующих нормативных словарях: большинства таких фактов нету там. Вот хоть сленговое значение всем известного слова шершавый. Можно себе представить недоумение многих телезрителей, которым привелось лет двадцать назад услышать донесшееся из космоса по прямой трансляции в момент стыковки космических кораблей: “Вводи шершавого!” Возможно, этот смысловой сленгизм должен был немного снизить космонавтам нервное напряжение ситуации. Конечно, в записи слово стерли: языковые стерилизаторы спохватились. И как было не проявить бдительность: деталь советского космического корабля сравнили велегласно с мужским детородным органом — статочное ли это дело?! Так вот не было этого, потому что не могло быть никогда. К. И. Чуковский рассказывал мне о своей беседе на литературную тему с маршалом В. С. Соколовским в Барвихе. Свое неприятие солженицынского “Одного дня Ивана Денисовича” маршал объяснил просто: “Мы же не можем пропагандировать жаргон”. Хорошо сказал кинорежиссер С. А. Герасимов об одном из персонажей фильма “Девять дней одного года”: лично ему, Герасимову, люди такого типа не нравятся, но оттого, что их зачеркнут на экране, они не перестанут существовать в жизни. Из-за того, что общество зачеркнет сленг в художественной литературе, в газетах, журналах, на кино- и телеэкране, он не перестанет жить. И словарь сленга не его пропагандист, а толкователь.

Словарь могут использовать преподаватели вузов как иллюстративный материал к курсам лексикологии и фразеологии и переводчики, подыскивающие русские эквиваленты сленгизмам оригинала.

Теперь пять критических замечаний. Первое. Договорившись с читателем о своем понимании термина сленг и соответствующем этому пониманию отборе языковых фактов, составители в предисловии не раз употребляют сленг в другом смысле, что может сбить с толку читателя. Второе. Зачастую факты просторечного, а то и литературного происхождения и бытования выдаются за факты жаргонного происхождения и на этом основании включены в словарь. Например, всю дорогу в смысле “постоянно, всегда, все время”, в трансе — в состоянии сильного потрясения или удивления: выпендреж, выпендриваться; брать в голову — “волноваться, принимать близко к сердцу” (не бери в голову); не все дома; ножки Буша; подсуетиться; позвоночник — “человек, принятый на работу, учебу по звонку, по протекции”, семейные трусы — “длинные сатиновые трусы”; по делу — “дельно, по существу”; педерасточка — “маленькая мужская сумочка с ручкой в виде петли”; путем, все путем (ср. непутевый), переварить — “обдумать и понять, осмыслить что-либо”, ракушка — “легкий металлический гараж”; морда кирпича просит; выдвигаться — “начинать двигаться к чему-либо” (из военной терминологии, относить к сленгу нет оснований); отстреляться (из терминологии военного дела, в разговорном стиле литературного языка имеет метафорически-расширительное значение). Третье. Неточность толкования. Задрыга пояснено так: “Грязный, оборванный человек, иногда — пьяница. Старое слово. Обычно употребляется как не очень грубое ругательство”. Верно, старое слово. Вспомним фильм “Путевка в жизнь”. Эпизод исчезновения ложек. Колонисты кричат: “Задрыга дежурный, куда дел ложки?” “Грязный, оборванный” явно не подходит. В словаре уголовного жаргона задрыга — “ненадежный человек”. А вот толкование фразеологизма слезть с дерева. “Проявлять полную некомпетентность в каком-л. вопросе. 2. Вести себя вульгарно, невоспитанно”. И приведен один пример к обоим значениям: “О чем с ним говорить, он же только вчера с дерева слез!” Полагаю, у этого фразеологизма не два, а одно значение: “дикарь, нецивилизованный”. Кстати, фразеологизм в полном составе своих компонентов выглядит так: только вчера с дерева слез. Нынешней весной В. Жириновский, выступая в Думе, высказался за вывод российских солдат из Грузии, добавив, что им там нечего делать: там, мол, племена спорят между собой, кто из них первым с дерева слез. Жириновский употребил фразеологизм в том смысле, какой он имеет в языке. Именно поэтому это оскорбительный выпад против народа Грузии. Депутат запамятовал или не знает, что письменность в Грузии появилась на 500 лет раньше, чем на Руси. И была своей, а не заемной...

Словарь показывает то значение слова разборка, которое оно имеет в жаргоне-источнике и в сленге: “выяснение отношений, как правило — агрессивное, сопровождаемое угрозами и(или) применением насилия”. Четвертое издание “Толкового словаря русского языка” Ожегова и Шведовой (1997) это значение толкует так: “Крупная ссора с дракой между враждующими лицами, группами (обычно преступными) (разг.)”. Однако когда мы читаем и слышим о разборках в высших эшелонах власти, это слово применяется в ином смысле. Его можно сформулировать так: “тщательно скрываемое обострение противостояния группировок или отдельных лиц, выражающееся в жестком выяснении отношений и завершающееся отставками, кадровыми перестановками, а то и принятием решений политического и (или) экономического характера”. К тому, что обозначает это слово в таком значении, близко то, что Черчилль назвал подковерной борьбой. Западло (за падло) пояснено: “Унизительно, не соответствует положению, статусу”. Но пример из С. Каледина не подтверждает такого толкования: “Другие-то старики с Валеркой вообще не здороваются, за падло считают”. Ср. и в “Евангелии от митьков”: “И поняли спросившие, что за падло их держат”. Считать, держать за падло — это считать ненадежным, плохим человеком”. Фразеологизм по жизни истолкован как однозначный: (“на самом деле, в действительности”), но у него есть и второе значение — “всегда”.

Четвертое замечание относится к случаям неразличения в словаре омонимии и многозначности. Конечно, были и есть языковеды, не признающие многозначности слов. Согласно им, сколько значений, столько и самостоятельных, отдельных слов, т. е. нет многозначности, а есть омонимия. Но составители словаря признают полисемию и омонимию, а потому по мере возможности не должны второе принимать за первое. Однако принимают. Вот примеры. “Наколка 1. Обман. Розыгрыш. “Наколка —друг чекиста” (пословица). 2. Предварительные, ориентировочные, но обычно важные сведения. Дать наколку — сообщить такие сведения. Где купить БТР, не знаю, но наколку дать могу”. Никакой связи между этими значениями нет. Наколка во втором значении — синоним слову наводка. В словаре должны были быть две словарные статьи о двух разных словах, одинаковых лишь по звучанию и написанию, но совершенно разных по значению.

То же самое веник (“1. Дурак. 2. Человек, страдающий венерической болезнью”); трекать (“1. Разговаривать, болтать. 2. Мешкать, пережидать некоторое время”); сучок (“1. Автомат АКСУ, модифицированный вариант автомата Калашникова... 2. Бутылка водки”. Эти два сучка не только совершенно разные по значению, но и по происхождению: первое от СУ в аббревиатуре, а второе от сырья, из которого изготовлен спирт, дело не в бутылке, а в качестве ее содержимого. Это подтверждает и приведенная тут же цитата из А. Галича: “Кому — сучок, кому — коньячок”); хилять (“ 1. Идти; передвигаться каким-л. способом. 2. (что-л.) Прогуливать. 3. Играть на музыкальном инструменте в быстром темпе”. Если второе значение можно считать связанным с первым метонимически, то третье никак не связано ни с первым, ни со вторым. Это другое хилять); плешка, мочилово, достаёвщина, конь, кончитта, замазка и целый ряд других случаев.

Последнее замечание относится к фактам авторского и редакторского недосмотра. Статья “Почапать” отсылает к чапать, а его нет в словаре. В “Евангелии от митьков” есть слова и выражения, которые в словаре не пояснены. Например, И усек Бог, что Иосиф не канает ни в борщ, ни в Красную Армию, будет по сараю, развитая поверхность, сипанулись.

Эрик Хан-Пира







Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru