Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 11, 2019

№ 10, 2019

№ 9, 2019
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Вера Павлова

Заслуженный натуралист

Об авторе | Вера Анатольевна Павлова родилась в Москве

Об авторе | Вера Анатольевна Павлова родилась в Москве. Окончила музыкальный колледж им. Шнитке и Академию музыки им. Гнесиных. Лауреат премий имени Аполлона Григорьева, «Антология», «Московский счет». Автор восемнадцати стихотворных книг. Предыдущая публикация в «Знамени» — № 9, 2012.

 

 

 

 

 

 

* * *

Чуть-чуть повернись, на треть,
пускай не ко мне — к стене.
Боюсь на тебя смотреть,
когда ты спишь на спине,
руки сложив на груди.
Тиха, неподвижна грудь...
Храпи, ну хоть носом свисти,
а то мне никак не уснуть.

 

 

* * *

Любимица. Наследница.
Союзница. Подружка.
Пепельница на лестнице.
Будильник под подушкой.
Я вымыла, ты вытерла.
Заходится будильник...
И видимо-невидимо
заколок-невидимок.

 

 

* * *

Венчание. Свеча. Рука бела.
Радуйтеся, Надеждо, Веро, Любы!
И так вино из ковшика пила,
что все невольно облизали губы,
и так кольцо ей было в самый раз,
и так дрожал венец в руках у дружки,
что спутали с шестым четвёртый глас
на клиросе девицы и старушки.

 

 

* * *

Медленней шаги,
ветер холодней
там, где старики
кормят голубей.
Стоит ли труда?
Голь, космополит,
голубь никогда
не бывает сыт.

 

 

* * *

Хребты, леса, потоки,
предгорья, перелески,
селенье у дороги,
окошки, занавески,
гамак, малина, баня,
скворешник у застрехи,
минутное желанье
остаться тут навеки.

 

 

* * *

колодец колокольня
колокол ведро
зачерпнёшь уголья
пригубишь серебро
плеск подземной тверди
благовест цикад
сладкий привкус смерти
капель звездопад

 

 

* * *

Разжимается бутон кулака,
распускается цветок о пяти
лепестках, и расцветает рука,
и другую умоляет: цвети! —
И цветут. И золотые шмели
поцелуев опыляют ладонь.
Но поникли, но, увы, отцвели,
но попрятались в карманы: не тронь.

 

 

* * *

Белка, бегущая по проводам,
как телеграмма...
Белоголовые, как они там,
папа и мама,
за океаном? На кухне сидят,
курят, такие
маленькие! Догорает закат,
Жжёт ностальгия.

 

 

* * *

Потеряешь отца — сирота.
Потеряешь мужа — вдова.
Потеряешь дитя — …Немота.
Слова нет. Бессильны слова.

Помню: мама стоит у окна,
губы сомкнуты, взгляд незряч,

час, другой… Тишина. Тишина.

Голос бабушки: «Ира, плачь».

 

 

* * *

Прижимаюсь к тебе животом — спина ревнует,
прижимаюсь к тебе спиною — ревнует грудь.
Части тела, они своенравны, поэтому — ну их.
Кроме сердца. Сердце так умеет прильнуть,
так укутать, укрыть, спеленать, подоткнуть одеяло,
что согреешься весь, до последнего волоска.
Не касаясь губами, спящего целовала,
не касаясь, улыбкой, прядь убирала со лба.

 

 

* * *

О ком это трезвоним мы?
О ком это долдоним мы?
Все имена — синонимы.
Все имена — омонимы.
Кого бы мы ни кликали,
как эхо, откликаются
несметные, безликие
скитальцы и скиталицы.

 

 

* * *

Была плохой хозяйкой —
десять лет не знала,
работает ли духовка.
Потом взялась за ум,
стала хорошей хозяйкой,
теперь точно знаю:
не работает.

 

 

* * *

Из чего в богадельнях
делают Бога?
Из сорочек нательных,
алого сока,
из огня, бормотанья,
сладкого дыма, —
из того, что страданье
неутолимо.

 

 

* * *

Я знала его назубок,
косы канон трёхголосный:
расталкивала лежебок,
плела покорные косы,
вела, вероломная мать,
отроковиц на закланье…

Позволь им подольше поспать,
министр образованья!

 

 

* * *

Книга на полке — в профиль.
Книга в руках — анфас.

Книга, родная, пробил
обетованный час.
Книга, бра над кроватью
возжено. Мы одни.
Раскрой, распахни объятья,
ко мне каждой буквой прильни.

 

 

* * *

Дорогие друзья — по всему свету.
Дорогие гробы — только в России.
Дорогие мои, я скоро приеду.
Все слова любви остаются в силе.
Под землёй отдыхаете, на курортах?
Спите в тихих комнатах, в долгих комах?
Не делю людей на живых и мёртвых,
только на любимых и незнакомых.

 

 

* * *

Страстосфера — воздушный слой
высотой в человеческий рост
плюс такой же слой под землёй,
если над — пустынный погост,
покосившиеся кресты,
полинявшие лица анфас
и трава вот такой высоты —
выше солнца, надгробий, нас.

 

 

* * *

Параллельные не пересекаются.
Параллельные мажор и минор
в каждой нотке пересекаются.
Возглашение дьякона. Хор.
Разве хором поют колыбельные?
Да, поют, если спящий не спит.
Отпеванье. Миры параллельные
только музыка примирит.

 

 

* * *

Объявляю зонтик открытым,
объявляю дождик грибным,
объявляю горе забытым,
объявляю город родным,
прошлое — промытым до блеска,
будущее — ждущим меня
К
ак тебе такая повестка
пасмурного зимнего дня?

 

 

* * *

Врач ушёл. Пришла тоска,
села на кровать
и спросила старика,
кем он хочет стать —

памятником, кораблём,
миллионом книг?
— Шеф-поваром вагона-ресторана Восточного экспресса, —
ответил старик.

 

 

* * *

Буквы полустёртые,
высокая печать
Н
аучите, мёртвые,
живую выживать!
— Фиг тебе! — кривляются,
валяют дурака,
и книга закрывается
на тридцать три замка.

 

 

* * *

Заслуженный натуралист,
обворовав кувшинку,
вставляю плотный влажный лист
в пишущую машинку.
Была б эклога — зашибись!
Но в творческом запале
все рычажки переплелись,
все клавиши запали.

* * *

Впитавшая страх перед голодом
с бабушкиным молоком,
жестянками с кофе молотым
наполняю шкаф — на потом,
потому что, смертельно точные, —
злой хронометр, хромой метроном, —
истекают часы песочные
чаем, сахаром, рисом, пшеном.

 

 

* * *

Папа собирал камни
и раздавал их по пьяни:
пириты, халькопириты,
аметисты, гранаты.
Папа, папа, не надо!
Зачем пьяному в стельку
соседу по лестничной клетке
коллекция халцедонов:
агат, сердолик, оникс?

 

 

* * *

Чаще паэльи, плова
в дело идёт кутья.
Господи, Ты — слово.
Я — буква твоя.

Дай же мне, даждь ми силы
не в колыбель, не в кровать —
в землю укладывать милых,
сорной травой укрывать.

 

 

* * *

До одури, до могилы
охотится словолов
за словом такой силы,
что треснут стёкла очков
у критика, что читатель
поверит — любовь не зла,
что скажет Жизнеподатель:
ладно, твоя взяла.

 

 

* * *

Христос воскресе
Гитлер капут
военны песни
внуки поют
от силы помнят
первый куплет
прошло
неполных
семьдесят лет

 

 

* * *

Попросили благословения по Скайпу.
Сообщили о помолвке в Фэйсбуке.
Выложили в Ютьюбе свадьбу.
Скринсейвер Писи — внуки:
мальчик и… тоже мальчик.
Эсэмэска: Приедешь? — Приеду.
Смайлик. Сердечко. Смайлик.
Подарить им, что ли, по айпэду?

 

 

* * *

Дети делают деньги,
делают день-деньской,
увлечены по-детски
детской своей игрой:
цифры рисуют криво
детской своей рукой,
сотню один рисует
и миллион — другой.
А за стеной, в прихожей,
тоже увлечены,
в поисках денег карманы
выворачиваем мы,
плоско шутя на тему
посоха и сумы.
Нет, на метро не хватает.
Дети, дадите взаймы?

 



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru